Эксперемент №30..
Vinnuaa[Где, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, досье на эксперимент №30!?!]
[Это… Эксперимент «Яд и радиация»?]
[Да он…]
[*Шёпотом* Да-да.. Сейчас найду... *Перебирая доки, выпала, с глухим стуком, на пол папка с надписью «СЕКРЕТНО»*]
…Ω…
[СЕКРЕТНО]
ФАЙЛ №30-Г
ПРОГРАММА: «ЯД И РАДИАЦИЯ»
СТАТУС ЭКСПЕРИМЕНТА: УДАЧНЫЙ / СБЕЖАВШИЙ
---
Идентификационные данные
*Имя: Неизвестно
*Псевдоним: «Жираф» (настаивает на использовании исключительно этого прозвища, в случае произнесения другого прозвища или имени начинает атаковать)
*Фамилия: Не установлена
*Пол: Мужской
*Раса: Антропоморфный гибрид Homo sapiens × Giraffa camelopardalis
*Дата рождения: 28.0?.?? (остальные данные стёрты)
*Возраст: приблизительно 28 лет
*Возраст на момент исчезновения: около 17 лет
*Группа крови: A(II) Rh+
*Дата смерти: официально не зафиксирована; числится пропавшим без вести. Возможна гибель при побеге
---
Общие биометрические характеристики
*Рост: 185 см (ниже среднего для гибридов)
*Вес: 60 кг (ИМТ: 17,5 — выраженный дефицит массы тела)
*Особенности телосложения: худощавый, угловатый, телосложение астенического типа
Внешний облик и мутации
*Кожа: пятнистая, типичная для Giraffa camelopardalis, участки гиперпигментации
*Волосы: шатен, короткие, вьющиеся
*Лицо: острые черты, нос с горбинкой, узкая переносица, глубокие бирюзовые глаза с нависшим веком
* Уши: стоячие, узкие, небольшие
*Рога (оссикуны): повреждены, один частично отломан
*Шея: укороченная (аномалия для гибрида)
*Хвост: 35 см
*Некрозы: грудь, живот, бёдра
*Папулы: зелёные, плотные, множественные, увеличиваются под радиацией
*Одежда: тёмные водолазки, накидки, берцы. Часто без верхней одежды. Цветовая гамма — тёмно-синяя, коричневая
Психологический и поведенческий профиль
Характеристика личности
*Тип личности: тревожно-диссоциативный, с чертами обсессивно-компульсивного расстройства
*Агрессия: высокая, особенно к персоналу лабораторий. Исключение — женщины медицинского профиля
*Привязанности: навязчивые, назойливые. При ответной симпатии — проявляет смущение, избегание, эмоциональные колебания
*Память: феноменально развита для окружающей информации; сохраняет воспоминания даже во сне и при шепоте. Практически не вспоминает события, касающиеся самого себя. Вероятно, результат влияния нейротоксинов и ЛСД-производных
*Речь: краткая, отрывистая; избегает говорить о себе. Высокая слуховая и ассоциативная память
*Письмо: слабое, обучение запущено. Поступил в лабораторию в 6 лет без должного образования
*Уважение: испытывает доверие и привязанность к людям, которые взаимодействовали с ним без угрозы или агрессии
Нарушения и особенности
*Тики: происходят раз в 10–20 дней, от лёгких до приводящих к потере сознания
*Пиромания: садится рядом с огнём, наблюдает до полного сгорания источника
*Воровство спиртов: более 50 эпизодов (этанол, метанол, аллил, бутанол, ксилит). Местонахождение украденного — неизвестно
*Художественные наклонности: с 6 лет рисует странные образы — жираф, сова, летающая шляпа
*Работа с документами: проявляет интерес и умение в обращении с бумагами, графиками, таблицами
Экспериментальный журнал (фрагменты)
Неделя 1
День 1. 08:15 — мышьяк 0,15 мг, внутривенно. Жалоб нет
11:30–15:50 — радиация уровня КТ. Повышен уровень белка
20:10 — мышьяк 0,5 мг. Симптомы: тошнота, судороги. Лечение: изотонический раствор с димеркапропсукцинатом
День 2. 08:45 — фосфорорганический пестицид 4 мг. Симптомы: галлюцинации, бронхорея. Лечение: обидоксим, диазепам
12:30–20:45 — радиация 370 мкЗв. Жалоб нет
21:30 — тетанотоксин 4,5 нг. Симптомы: спазмы, светочувствительность. Лечение: иммуноглобулины, метронидазол
День 3. 08:55 — токсин Шика 1,5 мг. Симптомы: некроз, тахикардия. Лечение: противодифтерийная сыворотка
10:10–20:40 — радиация 560 мкЗв
---
Неделя 521 (последние записи)
День 3647. 08:10 — ЛСД (30 мг), мышьяк (25 мг), эрготамин (24 мг). Некрозы усилились. Жалоб нет
09:30–21:45 — радиация 3 500 000 мкЗв. Рост количества папул
День 3648. 07:55–20:55 — радиация 5 000 000 мкЗв. Пятна на груди потемнели, стали больше
День 3649. 07:55 — введены: мышьяк (15 мг), рицин (10 мг), токсин Шика (40 мг)
08:12 — инцидент: лаборант Кши без сознания, лаборант Оф — ампутация руки. Подопытный сбежал. Последний след — технический коллектор
--
Заключение:
Эксперимент №30 демонстрирует исключительную устойчивость к радиации и токсинам, выраженные мутации кожных и мягких тканей, нестабильное психическое состояние с высокой агрессией. Предположительно жив. Опасен. В случае обнаружения: избегать прямого контакта, применять акустические раздражители, сопровождать медперсоналом
---
КОНТРОЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА: 6+
[ФАЙЛ ЗАВЕРШЁН. ПОДПИСЬ: /КШИ/ОФ/]
---
---
---
До МШ.
Покинув лабораторию, Жираф встретил лесника и, приняв его за охранника, отнял жизнь, а также сняв с него кожу — и унес с собой топор, ставший его вечным спутником. Желание жить спокойно было глухо подавлено страхом и охотой, что преследовала его ночами. Месяцы скрытности, тревог и постоянного ожидания плена и боли медленно сменились зыбким ощущением забвения: лаборатория будто стерла его из списка. Он стал бродягой, выискивая яды и пищу, выживая в одиночестве, но среди редких встреч находил мимолётное тепло — искры надежды и света. Однако свет погас — доверие было разрушено, а близкие исчезли, оставив пустоту и холод безысходности. В мраке появился Неадаптор — предлагавший путь к новой жизни. После долгих мучительных раздумий Жираф согласился, обретая проход на закрытый сервер — Майншилд. «Это твой второй шанс, 30-й», — прошептал он самому себе, ступая в новую тьму.
МШ1.
Жираф пробудился в пустоте — память о детстве и юности стерлась, как будто не существовала вовсе. Лишь случайно найденные украденные из лаборатории страницы досье взорвали его разум волной воспоминаний, доводя до края безумия. Но он схватился за остатки воли: нельзя так жить дальше. Начал искать яды — единственную надежду удержать тело от распада.
На сервере вспыхнула война вокруг яйца дракона — конфликт между Альцестом и Модди. Жираф стоял в тени, избегая разборок, пока после Нового года не нашёл в своих ящиках это проклятое яйцо. Кто подложил — неизвестно. Оставил вопрос без ответа, но тревога не отпускала. Он создал «Хранителей» — тайную коалицию для защиты яйца, пригласив Джаста и Лили. Те раздвоили яйцо и хранили копии. Ради спектакля Жираф на глазах у всех бросил яйцо в лаву — обман, который обернулся судом. Он не явился, скрываясь в поисках ядовитого скорпиона ради эрготамина.
Когда Лили исчезла, Жираф скатился в алкоголь, теперь уже поуши, а не просто из-за голосов в голове, и отчаяние, бросился на поиски, но напрасно. Заподозренный и преследуемый, он подбросил яйцо Нео, чтобы отвлечь внимание. Позже в «Хранители» вошёл Дэб. После суда над Джастом они приняли роковое решение — сжечь все яйца, кроме трёх: у Неадаптора, Альцеста и у них. Эти три слились в одно. Одновременно с этим, узнав о смерти Лили, Жираф поспешил поддержать Джея, а вскоре по плану Дэба устроил новый обман — снова публично бросил яйцо в лаву, играя с огнём и судьбой.
МШ2.
Пока вокруг крутились выборы и интриги, Жирафа мучило неуловимое ощущение надвигающейся тьмы. Его паранойя росла, глаза ловили шёпоты, взгляды и тени. Когда Модди взял власть, убийство дракона стало взрывом в их мире — и в хаосе пятнистый «случайно» спалил яйцо, натравив подозрения на самого себя. Хлтя тогда Жираф был на грани отчания и саморазрушения.
Через время, слух о мальчике, до боли похожем на него самого в детстве, ввергла его в тревогу и холодное любопытство. И желание найти это маленькое чудо. Спустя какое-то время, на 10 день поисков, на пустынном поле он нашёл Кшиштофа и взял под защиту, ощущая, что это не случайность, а цепь судьбы.
После новых выборов, и началом президентства Альцеста, ситуация загустела: Нео стал врагом, Ники — предательницей, суд над ней сорвался, оставив тьму вопросов. Перед «Судной ночью» Жираф и Бэд замыслили дерзкий трюк — украсть небо спавна, но их планы разрушили Альцест и Дровосеки. С тех пор Жираф исчез из глаз публики, посвящая время Кшиштофу и поискам ядов, чтобы удержать тело от распада. Провал с выбором в Совет и безразличие к его гневу похоронили последние надежды.
Когда скалк разрушился, мир поглотил хаос, а Жираф остался один — среди пустоты и тьмы, без опоры, без света, с холодом в душе.
МШ3.
Жираф надолго исчез с радаров. Он бродил в поисках «собственного сына», но уже на двенадцатый день бросил — от бессилия, от осознания, что ищет призрак. Вскоре появилась организация «Надзиратели» — Бэд, Модди… и он. Но все будто «забыли» о третьем. И Жирафу это было на руку — исчезнуть внутри системы наблюдения, стать тенью среди глаз.
Когда пришёл вирус — «дар», как его называли, — он не испугался. Подумаешь, кожа обгорала на солнце. Потом вылечили. Но всё изменилось, когда прогремел взрыв АЭС. Паника. Запах плавящегося металла. Он снова стал подопытным — не в лаборатории, а в реальности. Радиация и страх быть убитым просто потому, что ты есть. Он спрятался. Забился в тень. Но тяга… Тяга к радиации, к боли, к прошлому взяла верх. Он вернулся — осторожно, по ночам, раз в неделю, ступал в мёртвую зону у АЭС. И с каждым разом папулы, пятна — всё, что давно поблекло — расцветало вновь. Его тело снова стало телом беглого подростка из лаборатории.
Появилась вакцина, мир успокоился. Радиоактивная пыль осела. Но в нём осел страх. Не внешний, не осязаемый — а тот, что внутри скребёт из груди. Какой? Он не знал. И знать не хотел.
Факты:
Алкоголь как вечный спутник
С самого наступления «возраста правосудия» Жираф утонул в выпивке: ещё до 18 лет он познал рёву застолий, а к своим 28 годам стал высокофункциональным алкоголиком — может шагать ровно, но в любой момент скользит в пьяный абсурд. Даже если он идёт без опознавательных пьяных знаков, в его жилах уже плещется спирт, и каждый стакан — обёрнутая в стекло ловушка сознания.
Память к ядам из лаборатории
Прошло 11 лет, но он помнит каждую банку с токсинами, каждую комнатку с радиацией, каждую дозу мышьяка и диэтиламид-лизергиновой кислоты — не только благодаря украденным листам досье, но и через тлеющие ощущения в теле. Всплывающие воспоминания о детстве и раннем подростковом возрасте действуют, как спусковой крючок: первое же эхо боли заставляет Жирафа разбивать ближайшее стекло или искать кулак оппонента.
Наркоз ядами
Побег не освободил его от зависимости: всякий раз, когда он натыкается на яд — будь то порошок рицина или флакон с фосфорорганикой, — он вводит его себе любым способом, кроме желудка. Это ритуал: без очередной дозы тело быстро скрипит ломкой и требует «своё».
Радиационные шрам
Из-за долгой паузы вне зон облучения пятна и папулы почти исчезли, но стоит Жирафу шагнуть в регион с повышенным фоном (будь то руины АЭС или запасной генератор в подвале лаборатории), и они взрываются зелёной молнией на коже.
Некрозы
Яды разъели не только грудь, живот и ноги — теперь некроз расползся по шее, плечам и спине, образовав на лопатках кровавые «разрезы», словно клыки голодающей тени.
Паранойя на "юбилей"
До 22 лет Жираф жил в постоянном страхе: каждую годовщину побега он запирался в четырёх стенах, открывая только бутылку и тишину. Позже паранойя возвращалась после драм с яйцом дракона и исчезновения Кшиштофа, вновь заставляя его прятаться и заливать ночь спиртом.
Ненависть к академии
Со второго сезона, не топит за закрытие, как Альцест, но ненавидит всем сердцем академию и академовцов. А всё из-за того самого суда, когда кто-то из академовцов подорвал суд, из-за чего чуть ли не пострадали сам Жираф и Альцест.
Тики от напоминаний
«Хранители» и яйцо оставили в нём шрам не только телесный, но и нервный: стоит кому-то упомянуть дракона — и уголок его глаза подёргивается, словно сердце шепчет «убежать».
Ценная информация
Благодаря медсестрам, что скрытно ему говорили и показывали медицинские азы, он сбежал не совсем диким: Жираф знает, как перевязать рану, ввести сыворотку и подсчитать капли в капельнице — знания, от которых лично Он никогда не избавится.
Спектр реакций
В зависимости от градуса опьянения психологическая боль меняет полушарие: иногда он пытается утопить себя в яме («оставьте меня умирать»), иногда угрожает всем подряд («вам пиздец, долбоёбы»). Он называет это «угадай, куда ударит моча по мозгу» — и без разницы, кто рядом: враг, друг или любовник.
У него есть кармашек в накидке.
Тайный. Вшитый в изнанку накидки. Там — два рисунка. Один — корявый, с оченьугловатыми линиями, украденный в ночь побега. Второй — детский, тёплый, нарисованный Кшиштофом, с подписью: «Я люблю тебя, па». Иногда, пьяный до онемения, он вынимает эти листки, разглядывая, и шепчет: «Если ты ещё жив… пожалуйста, не будь как я».
Он пытался умереть от передозировки — однажды.
Один яд был слишком сильным. Даже для него. Он колол его не в расчёте на выживание — скорее, на освобождение. Но выжил. Пролежал двое суток между пустыми банками и собственной рвотой, а потом встал. Просто потому что не умер. С тех пор не боится смерти — только жизни.
Каждый раз, когда кто-то говорит “ты же хороший”, Жираф испытывает почти физическую боль.
Не потому что не верит — а потому что знает: это ложь, которую ему слишком хочется принять. В такие моменты он просто отворачивается, морщит нос, будто от яда. И часто, если под рукой есть что-то хрупкое — оно не переживает эту сцену.
Его кожа — как живая карта боли.
Некрозы на теле чешутся. Иногда — до безумия. Жираф сдирает кожу до крови, особенно на плечах и шее, пока пальцы не становятся красными и скользкими. Но он никогда не жалуется. Он говорит: “Это лучше, чем чувствовать внутри”.
Рисунки — единственная вещь, которую он никогда не жжёт.
Он может уничтожить всё: документы, напоминания, вещи людей, к которым он привязывался. Всё — кроме двух листов в накидке. Это не просто бумага. Это его якорь. И его вина.
Он ненавидит зеркала.
Но всегда смотрит в них. Смотрит — и будто ищет подтверждение, что он всё ещё он, а не что-то другое. То, во что его хотели превратить. Иногда он шепчет себе фразы, услышанные от врачей в детстве. Громко. Вслух. Словно желая их вырвать наружу.
Он умеет плакать без слёз.
Улыбаться, когда всё внутри трещит. Шутить, когда в голове паника. И говорить спокойно, когда готов вгрызться в чью-то глотку. Этому научили не улицы. Этому научила система. И он стал хорошим учеником.
Он не верит в пощаду.
Не потому что жестокий. А потому что слишком часто пощада оборачивалась новым ударом. Жираф смотрит на людей и всегда думает: а если они всё знали с самого начала? Поэтому держит топор рядом. Всегда. Даже когда обнимает. Особенно — тогда.
На левой ноге у него больше нет чувствительности.
После одного из «тренировочных» облучений нога просто начала отмирать. Он спас её, но часть ткани онемела навсегда. Иногда он бьёт себя по икре, чтобы убедиться — она ещё здесь.
У Жирафа каждая смерть подопытного — ассоциация по запахам
Каждая смерть, что он видел в лаборатории, имеет для него свой запах. Он может описать их: «Тот, кто сгорел — как сжённый мед», «Тот, кого заморозили — как кислый спирт». Он помнит каждого. Иногда называет их имена вслух, шепотом.
Он умеет играть на губной гармошке.
Выучил, когда прятался у старого инженера. Играет только одну мелодию — ту, что слышал в корпусе, когда кто-то в соседней камере пел себе под нос. Она осталась в нём. Как чужой паразит, свернувшийся в лёгких.
Факты связанные с Кшиштофом
Он однажды по-настоящему смеялся.
Когда Кшиштоф однажды надел на него детскую корону из фольги и объявил «королём яда». Это был единственный смех за последние двадцать лет, который не был пьяным или истеричным. Он длился шесть секунд.
Он до сих пор хранит тепло того момента, когда под шум летнего дождя Кшиштоф, прижавшись к нему под старым мостом и нежно пропищал, улыбаясь от некой радости: «Па!». Это было не в свете ламп и клиницистских коридоров, а на мокрой мостовой — и впервые за долгое время сердце Жирафа наполнилось настоящим теплом.
Он избегал трогать Кшиштофа без причины: знал, что на его коже могут оставаться следы токсинов. Даже обнимал осторожно, через одежду.
Когда ребёнок спал, он накрывал его своим плащом, но сам садился в стороне — чтобы «не дышать рядом ядами».
Порой Кшиштоф спрашивал: «Па, почему от тебя пахнет аптекой?» — и Жираф просто хмыкал, мол, чтобы тебя не кусали комары
Инвентарь
Топор «Коготь леса»
— Зачарован на остроту и прочность неизвестным колдуном-отшельником (или кем-то, кто уж точно знает толк в металле). Ручка обмотана изношенной кожей лесника, чью душу жираф поглотил вместе с клинком. Топор не скалывается и почти не ржавеет — но его лезвие всегда в красных разводах от старых и новых дел.
Два стака коктейлей Молотова
Самодельные: бутылки с изопропиловым спиртом и каплей рицина для усиления воспламеняемости. Расчитаны на быстрый поджог преграды или устрашение отступающего отряда.
Губная гармошка
Тот самый инструмент, на котором он выучил мелодию «детской короны» у инженера — помогает сохранять человеческое в себе и усыпить враждебную тишину ночлежки.
Фляжка с минеральной водой
Специальная нейлоновая фляга с фильтром: без неё в пустошах кроет ломка не только от яда, но и от жажды.
Набор ампул с ядами (рицин, мышьяк, скорпионий яд)
Аккуратно упакован в мягкий кожаный футляр, спрятанный в тайном кармашке плаща. Каждый флакон подписан цифрами и знаком опасности.
Сигареты Chapman Red + зажигалки
Несколько пачек Chapman Red — жгучий табак, напоминающий о бесчисленных ночах в изоляции. Всегда при себе десяток одноразовых зажигалок: чтобы подпалить попкорн у костра, закурить в моменты тревоги и, при необходимости, поджечь коктейль Молотова.
Набор для перевязки ран
Несколько стерильных марлевых салфеток, бутылёк дезинфектора (переданный монахинями), пара пар медицинских перчаток. Помогает самому себе и товарищам — навык, усвоенный в тайных лазаретах корпуса.
Дополнительные мелочи:
• Маленький кусочек мела — чтобы помечать «безопасные» маршруты.
• Несколько высушенных листочков полыни — для очищения палат и защиты от «дурного глаза».
• Фотография Кшиштофа в пленённом файле (прошита к внутренней стороне накидки), чтобы помнить, ради чего продолжать.