Эхо старых улочек

Хелейна всегда была такой - вихрь света и энергии, неудержимый, как весенний ветер, что несётся по полям Вестероса. Эйгон невольно улыбнулся, пока сестра, крепко сжав его руку, вела его по узким улочкам Королевской Гавани. Главная улица, несмотря на год его отсутствия, осталась прежней: яркие вывески кричали о скидках, толпы туристов с восторгом фотографировали каждый завиток на старинных фасадах, а местные, неспешно прогуливаясь, наслаждались тёплым выходным днём. Воспоминания нахлынули на Эйгона, словно волны Чёрного залива: вот он, совсем юный, бродит здесь с одноклассниками на выпускном. Девчонки хихикали, жалуясь на натёртые каблуками ноги, парни, посмеиваясь, потягивали дешёвое пиво из жестяных банок, а он, зайдя в круглосуточный магазинчик, купил бутылку второсортного вина. Потом они всей компанией отправились на набережную, где под звёздами встречали рассвет, и мир казался бесконечным. Да, то были славные времена, полные беззаботного смеха и свободы.

Хелейна, не умолкая, что-то оживлённо щебетала, её голос звенел, как колокольчики, но Эйгон, погружённый в свои мысли, едва улавливал смысл. Он смотрел на её профиль, всматриваясь в мягкие черты и чувствовал, как в груди разливается знакомое тепло.

–Эй, ты вообще меня слушаешь?–Хелейна резко щёлкнула пальцами перед его лицом, её голубые глаза сузились в притворном возмущении.

Эйгон моргнул, возвращаясь в реальность, и потёр шею, смущённо усмехнувшись,–Честно? Я даже не особо понимаю, куда мы идём и что тут делаем.

–Эйгон!–Хелейна всплеснула руками, её голос дрожал от наигранного негодования,–Я же тебе говорила!–Она прищурилась, и, к его удивлению, ему и правда стало немного стыдно. Он лихорадочно перебирал в памяти их разговоры. На ужине? Нет, там она была увлечена беседой с Джейсом о его экзаменах. Во время фильма? Тоже мимо, она задремала, едва начались титры,–Ладно, забудь,–рассмеялась Хелейна, заметив, как он нахмурился, пытаясь вспомнить,–А то у тебя сейчас пар из ушей повалит от мозгового штурма. Пойдём быстрее, это недалеко!

–Мне кажется, ты просто бессовестно меня газлайтить пытаешься и ничего не говорила,–выдохнул Эйгон с лёгкой улыбкой, но в его голосе сквозила нежность. Хелейна лишь закатила глаза, возмущённо фыркнув, и, не сбавляя шага, потянула его за угол. Да, она всегда была такой - неугомонной, полной жизни, словно стрекоза, чьи крылья она так любила рисовать в своих блокнотах.

За поворотом их встретил настоящий водоворот красок и звуков. Барахолка раскинулась перед ними, как сокровищница диковин: столы ломились от всевозможного хлама, между которыми сновали люди, разглядывая товары с любопытством охотников за реликвиями. Здесь было всё: от дешёвой бижутерии с огромными искусственными камнями до ржавых проводов, которые, казалось, были старше самого Вестероса. Взгляд Эйгона невольно задержался на руке Хелейны, где поблёскивало кольцо с таким же ярким камнем, как те, что лежали на прилавке. Он вспомнил, как утром она, смеясь, просила застегнуть на шее ожерелье с замысловатыми узорами из проволоки - точь-в-точь как те, что сейчас висели на крючках перед ним. Его взгляд скользил по фарфоровым статуэткам, виниловым пластинкам, коллекционным машинкам из его детства и даже игрушкам из яиц с сюрпризом, которые он когда-то собирал с братьями.

–Ты серьёзно притащила меня на барахолку?–выдавил Эйгон, отойдя от лёгкого шока. Хелейна лишь хитро улыбнулась, её глаза сияли, как у ребёнка, задумавшего шалость.

–А что? В моём стиле,–ответила она, гордо вскинув подбородок, и потянула его к ближайшему прилавку.

Эйгон пожал плечами, неспешно шагая между столами и скептически оглядывая товары. Он никогда не понимал этой страсти к старым вещам, хотя вся его семья, казалось, была одержима коллекционированием. Эймонд, например, превратил свою комнату в библиотеку, где хранились книги на любой вкус и эпоху. Однажды он три месяца работал как одержимый, чтобы добыть первое издание какой-то саги, Эйгон даже не пытался вникать в детали. Дейрон и Джейс собирали фигурки, Хелейна, Люк и даже маленький Джоффри бережно хранили коробки с комиксами, которые теперь стоили целое состояние. Мать однажды выложила годовую зарплату какого-нибудь работяги за антикварный подсвечник, на который в доме было запрещено даже смотреть. А отец… отец всю жизнь возился с макетом некой древней страны, откуда, по его словам, их предки бежали после извержения вулкана. Даже Рейнира с её манией к винтажной одежде и Деймон, скупающий старое огнестрельное оружие, казались частью этого семейного безумия. Только Эйгон, кажется, избежал этой страсти. В детстве, когда другие дети собирали наклейки или фигурки, он, пожимая плечами, раздавал свои, не видя в этом смысла.

В тени раскидистых деревьев, где солнечные лучи лениво пробивались сквозь листву, Эйгон остановился у очередного прилавка. Его взгляд, холодный, как сталь, скользнул по россыпи колец, поблёскивающих на потёртой бархатной подстилке. Их блеск казался обманчивым, словно мираж в пустыне Валирии.

–Серьёзно, кто-то это купит?–тихо, почти шёпотом, спросил он, наклонившись ближе к Хелейне, чтобы его слова не долетели до ушей продавца,–В интернет-магазине такие кольца едва ли стоят десять серебряных оленей, а тут пятьдесят, не меньше!–Его голос дрожал от сдерживаемого возмущения, а брови нахмурились, когда он бросил косой взгляд на мужчину в стороне. Тот, сгорбившись, протирал массивную подвеску с камнем, который, казалось, был выловлен из ближайшей канавы. Камень тускло поблёскивал, будто хранил в себе тайну своей сомнительной ценности,–И ты правда здесь что-то покупаешь? Это же…–Эйгон обвёл рукой прилавок,–чуть ли не с помойки собрано.

Хелейна, чьи локоны сияли золотом под солнцем, лишь звонко рассмеялась, её смех был словно перезвон колокольчиков на ветру. Она бережно взяла в руки статуэтку кота - изящную, с лениво изогнутой спиной, будто тот нежился в тёплых лучах. Фигурка сверкала, отражая свет, и Хелейна, с улыбкой, поднесла её к Эйгону, словно предлагая разделить её восторг.

–Это только на первый взгляд так кажется!–возразила она, её глаза искрились озорством,–Посмотри, какая прелесть!–Она повернула статуэтку, и солнечный луч заиграл на её глазурованной поверхности. Эйгон лишь фыркнул, закатив глаза с такой театральной усталостью, что Хелейна не смогла сдержать нового смешка,– Ох, Эйгон, какой же ты стал угрюмый! Я думала, учёба вдали от дома сделает тебя живее, а ты будто дед, которому не двадцать, а все сорок!–Она аккуратно вернула статуэтку на место.

Эйгон только хмыкнул, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Если бы ему платили золотыми драконами за каждый раз, когда ему говорили о его мрачности, он давно бы купил себе домик на солнечных берегах Эссоса, где море ласкает песок, а ветер приносит аромат цветущих садов и специй.

Они продолжали бродить по рынку, где пестрели товары: от ярких тканей до диковинных безделушек. Хелейна, словно ребёнок, увлечённо рассматривала подвески, её пальцы порхали над стеклянными бусинами и серебряными цепочками. Эйгон же, скучая, скользил взглядом по прилавкам, пока не остановился у дальнего стола. Там, за потёртой скатертью, сидела старуха с морщинистым лицом, напоминавшим древний пергамент. Она аккуратно раскладывала игрушки: куклы с потрёпанными платьями, деревянные фигурки с облупившейся краской и плюшевых зверей, чьи швы грозили разойтись от одного прикосновения. Рядом стояла корзинка, полная бракованных сокровищ: куклы без рук, мишки с криво пришитыми глазами, лошадки с обрезанными гривами.

Эйгон, усмехнувшись, сунул руку в корзину и принялся перебирать этот хлам, пока его пальцы не наткнулись на что-то твёрдое и неожиданно знакомое. Он вытащил маленькую фигурку пони - потёртую, но всё ещё сохранившую яркость красок. Его глаза расширились, а сердце на миг сбилось с ритма.

–Не думала, что ты увлекаешься пони, –раздался за спиной насмешливый голос Хелейны. Эйгон вздрогнул, резко обернувшись, и встретился с её озорным взглядом.,–За пятнадцать оленей не так уж плохо, знаешь ли.

–Ты шутишь?–воскликнул он, его голос дрогнул от неожиданного восторга,–Ты хоть понимаешь, какого она года? Такие стоят, как крыло самолета!–Он вертел фигурку в руках, будто держал древнюю реликвию, а не игрушку из кучи мусора.

Хелейна лишь моргнула, удивлённая этой вспышкой на вечно угрюмом лице брата,–Ну так возьми,–просто сказала она, пожав плечами.

Эйгон замер, словно громом поражённый. Его взгляд метнулся от фигурки к сестре, а затем обратно. Он… серьёзно? С таким восторгом разглядывал игрушку, валявшуюся в куче хлама? Пони? Из почти что помойки? Его щёки вспыхнули, и, поджав губы, он поспешно вернул фигурку в корзину, сунул руки в карманы джинсов и, стараясь сохранить небрежный вид, зашагал прочь, будто ничего и не произошло. Хелейна, проводив его взглядом, лишь улыбнулась, качая головой. Её рука скользнула в кошелёк, и, отсчитав десять и пять серебряных оленей, она протянула их старухе, тихо шепнув: «Для брата».

***

Позже, неспешно прогуливаясь по аллеям центрального парка, где тенистые деревья шептались с ветром, Эйгон бросил на сестру насмешливый взгляд,–Ну что, экскурсия по столице завершена, или ты ещё куда-то меня потащишь?–Его голос был лёгким, но в нём сквозила привычная ирония.

Парк был их общим убежищем с детства. Эйгон до сих пор помнил, как Хелейна, ещё подросток, тащила его сюда на пикники. Они брали с собой детей Рейниры, раскладывали пледы на траве, играли в теннис, ели домашние сэндвичи и пили яблочный сидр, который Эйгон тайком проносил в кармане спортивных штанов. Хелейна и Джейс ворчали, а маленький Люк умолял дать ему глоток, и пару раз Эйгон, смеясь, уступал. То были золотые дни, полные тепла и беззаботности.

–Пока вроде бы всё,–ответила Хелейна, задумчиво оглядывая парк, словно искала знакомый фонтан, у которого они ещё не сидел,–О, подожди!–воскликнула она вдруг и, словно порыв ветра, умчалась куда-то, вернувшись с незнакомой девушкой,–Сфотографируйте нас, пожалуйста!– попросила она, протягивая девушке свой телефон,–Эйгон, ну же, смотри в камеру!

Хелейна подбежала к нему и встала в своей любимой полубокой позе, её золотистые локоны сияли в солнечном свете, а в голубых глазах плясали искры радости. Эйгон не смотрел в камеру. Его взгляд, мягкий и задумчивый, скользил по её лицу: по россыпи веснушек, словно звёзды на её щеках, по блеску губ, ещё хранивших сладкий аромат персикового блеска, по серёжкам, покачивающимся в такт её движениям, по забавной футболке. Она была воплощением света, и на миг его сердце замерло, очарованное этой живой, сияющей красотой. Но момент прошёл, Хелейна отошла поблагодарить девушку и забрать телефон, а Эйгон, словно очнувшись от сна, отвернулся, скрывая лёгкую улыбку.

–Эйгон, да чтоб тебя!–Хелейна шутливо топнула ногой, её голос звенел негодованием, но глаза искрились смехом,–Я же просила в камеру смотреть!

–Да ну тебя,–отмахнулся он, лукаво прищурившись,–Так даже лучше вышло. Когда я прямо смотрю, сразу эффект зловещей долины, будто манекен из витрины,–Его губы растянулись в насмешливой улыбке, но взгляд невольно задержался на сестре. Его сердце пропустило удар. Странное тепло разлилось по груди, знакомое до дрожи, но такое, что он не смел назвать вслух. Эйгон рассмеялся, скрывая смятение, и тут же получил лёгкий шлепок по плечу. Хелейна закатила глаза, но её смех, звонкий и тёплый, смешался с его, и на миг мир вокруг стал чуть ярче.

***

Пол старого дома скрипнули под ногами Эйгона, когда он, наклонившись, завязывал шнурки. Воздух был пропитан запахом моря и соли, а утреннее солнце лениво освещало веранду. За его спиной раздался голос ‐ спокойный, но с ноткой привычной властности.

–Не думала, что ты так рано уедешь,–сказала Рейнира, медленно спускаясь по лестнице. Её серебристые волосы были собраны в небрежный пучок, а глаза, острые, как клинок, внимательно изучали младшего брата. Она скрестила руки на груди и присела на потёртую табуретку, стоявшую у стены,–Что, уже отвык от нашего семейного хаоса? Или что-то другое гложет?

Эйгон замер, пальцы на шнурках дрогнули. Её слова были словно удар под дых, а взгляд, казалось, проникал прямо в душу, выворачивая наизнанку все его тайны. Он выпрямился, прислонившись спиной к холодной стене, и выдавил кривую усмешку.

–Ты, как всегда, смотришь прямо в сердце, Рейнира,–хмыкнул он, стараясь скрыть неловкость,–Вижу, ты всё ещё мастер копаться в чужих мыслях.

Рейнира лишь пожала плечами, её губы тронула лёгкая улыбка, но глаза оставались серьёзными,–Я видела, как ты смотрел на Хелейну,–начала она, её голос стал тише, но твёрже. Она сцепила пальцы перед собой, будто собираясь с мыслями,–И знаешь, я понимаю. Когда я была младше, с Деймоном… было то же самое. Те же взгляды, те же сомнения,–она замолчала, наблюдая за его реакцией.

Эйгон закатил глаза, но его сердце бешено заколотилось,–О, боги, Рейнира, не начинай,–он отмахнулся, стараясь казаться беззаботным,–Ты была безумно влюблена в Деймона, отец и мать были против, общество косилось, бла-бла-бла. Старая как мир история, я знаю,–парень усмехнулся, но улыбка вышла натянутой,–Ты же понимаешь, что я не могу. Мама до сих пор шипит, когда вы с Деймоном появляетесь вместе. А если я…–Он осёкся, поджав губы в тонкую линию,–Хелейна слишком… нормальная для нашей безумной семейки. Со своими странностями, конечно, но всё же.

Рейнира смотрела на него с мягкой, почти материнской улыбкой,–Наша семья всегда была… скажем, особенной,–сказала она, вставая,–Отец не осудил бы, мать со временем примет. А Хелейна…–она сделала паузу, её взгляд стал хитрым,–Я всё вижу, Эйгон. Не волнуйся,–С этими словами она исчезла за углом коридора, ведущего в гостиную, оставив его наедине с вихрем мыслей.

Эйгон чувствовал себя так, будто стоял на краю обрыва. Страх и адреналин бурлили в венах, сердце колотилось, а разум кричал, что он не должен, не может. Но тут послышались шаги, и дом ожил: братья, племянники, мать, даже Деймон, одаривший его крепким рукопожатием, собрались, чтобы проводить его. Только Хелейны не было.

–А Хелейна где?–спросил он, бросив взгляд на приоткрытую входную дверь. И в тот же миг она распахнулась, и Хелейна, с небольшой коробкой в руках, выбежала на крыльцо. Её глаза были печальными, но слёз, что обычно сопровождали её прощания, не было. Лишь грустная улыбка тронула её губы.

–Ты же будешь звонить каждый день?–спросила она, её голос дрожал, но она старалась держаться. Эйгон кивнул, его собственная улыбка была такой же горькой. Он шагнул к ней, и они обнялись - крепко, дольше, чем позволяли приличия, словно пытаясь удержать тепло друг друга, оттянуть неизбежное расставание. Позади раздался нарочито громкий кашель Деймона, и они, неловко отстранившись, отвели взгляды.

–Держи,–Хелейна протянула ему коробку, её пальцы слегка дрожали,– Открой, когда будешь дома. Только пообещай.

Эйгон нахмурился, но кивнул, принимая коробку. Вопросы крутились в голове, но он лишь молча забрался в ярко-жёлтое такси. Дверь хлопнула, и мир погрузился в оглушающую тишину. Рёв двигателя резанул по нервам, и ком подкатил к горлу. Дом, полный воспоминаний детства и юности, остался позади, а впереди ждала его крохотная студия, новый семестр и ненавистная работа.

***

Вернувшись домой, Эйгон устало рухнул на диван, коробка от Хелейны лежала рядом. Он долго смотрел на неё, словно она хранила ответы на все его вопросы. Наконец, с лёгкой усмешкой, он пробормотал, открывая крышку.

–Ну ты и… дурная.

Внутри лежала та самая потрёпанная фигурка пони, что он нашёл на барахолке, в компании других таких же ярких лошадок. Рядом - распечатанная фотография из парка, где Хелейна сияла, как солнце, а он смотрел на неё с той самой улыбкой, что выдавал его с головой. На обороте аккуратным почерком было написано:

«Нашла это на складе. Мама сказала, ты в детстве был помешан на этих лошадках. Надеюсь, эта коллекция займёт почётное место на твоей полке ;)»

Эйгон рассмеялся, качая головой, но в груди разлилось тепло. Он поставил фигурки на полку, рядом с фотографией, и долго смотрел на них, чувствуя, как в сердце зарождается что-то новое - смелое, пугающее, но неизбежное.