ЭПИДЕМИЯ ФТОРА

Ещё в 1816 году французским физиком Андре Ампером было предложено название «фтор» (от древнегреческого — разрушительный) для самого химически активного неметалла, который является сильнейшим окислителем, чрезвычайно токсичным элементом, обладающим высокой коррозионной активностью.

Вы наверняка интересуетесь здоровьем, а значит, скорее всего, сталкивались с темой фторирования воды или использования фторсодержащих зубных паст в целях профилактики зубного кариеса. В самых цитируемых обзорных исследованиях эта тема сильно восхваляется в профилактическом контексте. Хотя токсикология фтора тоже неоднократно упоминается, её часто преподают с оговоркой о существовании исключительно «несостоятельных» исследований и с перекосом в сторону доказанной пользы. Интересно, что говорится в Википедии: «Фтор является жизненно необходимым для организма». Конечно, это ложь. Но откуда корни? Давайте посмотрим.

Воздействие фтора на сельское хозяйство было впервые зафиксировано в исландской литературе после извержений вулканов около тысячи лет назад. Скот, поедавший траву, загрязнённую упавшим пеплом, заболевал и проявлял симптомы, ныне связанные с острым и хроническим отравлением фтором. Вулканический пепел содержит HF, который диссоциируется на ионизированный фтор желудочным соком, оказывая воздействие на организм млекопитающих.

В XIX веке выяснилась связь фтора с почерневшими зубами, а в 1931 году три независимые группы исследователей объявили, что первопричина дефекта зубов, известного как «крапчатость эмали», является избыточное количество фторида в питьевой воде. В этом же году Мёллер и Гудьонссон, при осмотре рабочих криолитового завода, заметили болезнь, связанную с костным скелетом. Работники с высоким трудовым стажем обладали более выраженным поражением костей. В 1937 году Рохольм подробно описал заболевание и назвал его скелетным флюорозом.

Трендли Дин и Элвов исследуют распространённость крапчатости эмали в США. Они наблюдали, что высокая частота крапчатости зубов коррелирует с низкой частотой кариеса. Следует вывод, что нужно искусственно повысить содержание фтора в воде с низким фтором до уровня, достаточного для снижения кариеса, но без нежелательного увеличения крапчатости зубов. Исследование с данными условиями было проведено к 1941 году.

В нём Трендли Дин, Арнольд и Элвов обнаружили, что люди, использующие воду с содержанием фторида 1 мг/л или более, имеют примерно на 50% меньше кариеса, чем те, у кого в воде 0,1–0,3 мг/л. Далее, никакой «нежелательной» крапчатости эмали не наблюдалось при уровне фторида в воде 1 мг/л — уровне, который стал известен как «оптимальный».

В 1945 году службы общественного здравоохранения США начали первые экспериментальные искусственные фторирования воды в двух городах. В 1956 году предварительные результаты этих исследований указали на то, что при минимальных усилиях и без существенных изменений в рационе питания кариес можно снизить на 60–70%. Перспектива распространения такого огромного стоматологического преимущества на сотни миллионов людей по всему миру была захватывающей, и начались энергичные усилия по продвижению фторирования повсеместно.

На основе этих данных выяснилось, что якобы фтор является необходимым элементом для нашего организма. Спустя некоторое время фторирование признали великим достижением медицины, наравне с пастеризацией и антибиотиками.

Некоторые предполагали, что внедрение фторирования воды позволит отказаться от использования фторсодержащих продуктов, таких как зубная паста и таблетки.

Дело о фторе. В 1983 году в Великобритании разрешение о масштабном фторировании объявили незаконным по той причине, что группа, противодействующая данной инициативе, была сильнее. Однако в 1985 году похожее разрешение становится законным, но теперь содержит настолько сложные бюрократические процедуры, что реализовать его почти невозможно, так что победа защитников фторирования — всего лишь формальность. Им нужен был официальный закон, вероятно, чтобы переубедить общественную массу. В будущем закон получал изменения.

Очевидно, к 1988 году только усилилось противодействие фторированию со стороны как отдельных учёных, так и организованных общественных групп: в то время не ввели цифр о текущем потреблении фтора в Британии из источников, отличных от воды; не представили данных о том, что органы здравоохранения мониторят потребление фтора; и хотя уровень кариеса в стране заметно снизился за последние 30 лет, никто не счёл нужным научно установить необходимость фторирования. Большинство членов парламента, вероятно, предполагали, что «вопрос фтора» был решён давно (нет).

Между кровью и костной тканью происходит постоянный обмен различными микро- и макроэлементами, что служит основой для поддержания постоянного уровня этих элементов в крови. Это в первую очередь касается кальция и фтора. Нарушение поддержания оптимального уровня кальция в крови приводит к нарушению метаболизма костной ткани. Твёрдый компонент эмали и дентина представляет собой вытянутые кристаллы вещества, которое номинально представляет собой гидроксилапатит.  В минерализующейся кости фтор замещает гидроксильную группу в кристаллической решётке, образуя фторгидроксилапатит. При замещении фтором растворимость эмали зубов резко снижается.

Именно с этим связано профилактическое действие небольших концентраций фтора. Трендли Дин, Арнольд и Элвов как раз в выводе о своём исследовании подразумевали, что лёгкий флюороз (пятнистость) является нормой, из этических соображений. Стоматологические исследования считают, что лёгкая степень флюороза не является проблемой.

Однако при хроническом поступлении фтора образуется флюорит (СаF2) – практически нерастворимое соединение, которое быстро исчезает с поверхности зубов в результате выщелачивания (в отличие от натуральной структуры без фтора). Поэтому в пожилом возрасте зубы становятся хрупкими и разрушаются по кусочкам.

Оптимальное содержание в питьевой воде составляет 0,8 – 1 мг\л, а максимально допустимые концентрации фтора в питьевой воде в России согласно СанПиН 1.2.3685-21 «Гигиенические нормативы и требования к обеспечению безопасности и (или) безвредности для человека факторов среды обитания» составляют 1,5 мг/л.

В среднем, спортивные люди или те, кто выполняет тяжёлую физическую работу, потребляют до двух литров питьевой воды в день. Многие из нас пьют чай, а некоторые — до нескольких кружек в день. Кроме того, источником фтора могут быть и типичные продукты питания. Таким образом, средний россиянин потребляет около 3-5 миллиграммов фтора в сутки — и это без учёта того, что некоторые люди частично проглатывают зубную пасту, содержащую фториды. По официальным данным, подростки ближе всего к избытку суточного потребления фтора, в отличие от взрослых людей. На самом деле «нормы», установленные ВОЗ, не являются безопасными даже для взрослого человека.

Фтор может быть проблемой для детей.

Фторид проникает через плаценту, и лабораторные исследования показывают, что он накапливается в областях мозга, участвующих в обучении и памяти, и изменяет белки и нейротрансмиттеры в центральной нервной системе. Более высокое воздействие фторида из питьевой воды было связано с более низким уровнем интеллекта у детей. Однако большинство популярных исследований были поперечными и проводились в регионах с более высокими концентрациями фторида в воде.

Существует единственное исследование 2019 года, которое изучило корреляцию потребления питьевой воды с умеренным содержанием фторидов (в >90% случаев 0,7 мг/л) со снижением баллов IQ.

Увеличение концентрации фторидов в питьевой воде на 0,7 мг/л было связано со снижением IQ на 3,8 балла у мальчиков. Эти результаты существенно не изменились после учета других ключевых факторов воздействия, таких как свинец, мышьяк и ртуть. Только представьте, какой ущерб получают грудные дети, получающие смеси, разведённые фторированной водой.

Фтор вреден для щитовидной железы.

Результаты эпидемиологического исследования 2015 года показывают, что более высокие уровни фтора в питьевой воде являются значимым предиктором распространённости гипотиреоза. В дополнение к другим факторам (таким как дефицит йода) воздействие фтора следует рассматривать как способствующий фактор.

Как видите, авторы обозначили «оптимальные» дозы фторирования питьевой воды как «высокие» (>0,7 мг/л). Они отметили, что ВОЗ следует рассмотреть вопрос о снижении всех источников фтора в окружающей среде.

Полученная нами чёткая связь между уровнем фтора в питьевой воде и распространённостью гипотиреоза подтверждает результаты более ранних исследований о том, что потребление фтора влияет на функцию щитовидной железы. Разница значительна, что указывает на существенную причину для беспокойства общественного здравоохранения.

В ноябре 2015 года исследование было раскритиковано комментарием М. Фоли.

Но является ли его комментарий убедительным для здравого ума? Нет. Если вы прочитаете его комментарий и нижеописанные утверждения про неблагоприятное воздействие фтора на щитовидную железу, вы сможете понять, что это классическая маргинализация, а не научное опровержение.

Агентство по токсичным веществам и регистрации заболеваний (ATSDR 2003) пришло к выводу: «Есть некоторые данные, свидетельствующие о том, что фтор оказывает неблагоприятное воздействие на некоторые эндокринные железы». Ещё они указывают на то, что фторид является эндокринным разрушителем в широком смысле.

1. Фторид ингибирует дейодиназы (особенно тип I), блокируя периферическую конверсию T4 в активный T3, что приводит к низкому T3 при нормальном или повышенном T4 и накоплению реверсивного T3.
2. Фторид снижает активность тиреопероксидазы в тиреоцитах, нарушая синтез T3 и T4, и ухудшает связывание гормонов с транспортными белками плазмы, уменьшая их свободную фракцию.
3. Фторид связывает кальций, вызывая гипокальциемию и вторичный гиперпаратиреоз, а повышенный ПТГ снижает уровень фосфатов, что дополнительно подавляет дейодиназы.

В условиях дефицита йода фторид резко усугубляет эти эффекты, вызывая гипотиреоз и зоб даже при легком йодном дефиците. Все эти механизмы действуют одновременно, и гипофиз, не наблюдая достаточного T3, повышает выработку ТТГ, что приводит к гипотиреозу. Эти же механизмы особенно усугубляют процесс реминерализации костей в подростковом возрасте

Связь фтора с качеством сна.

Основная функция шишковидной железы заключается в синтезе мелатонина в тёмное время суток, чтобы поддерживать нормальный сон и циркадные ритмы. Шишковидная железа состоит из пинеалоцитов и нейроглиальных клеток, пронизана капиллярами и нервными волокнами. Это минерализующая ткань. Кальцинированные конкременты состоят из гидроксиапатита, аналогичного по составу и структуре костному и зубному. Кальций распределён внутри пинеалоцитов.

Шишковидная железа находится вне гематоэнцефалического барьера, поэтому пинеалоциты имеют свободный доступ к фториду в крови.
Это, вместе с присутствием гидроксиапатита, даёт основание предположить, что шишковидная железа способна секвестрировать фторид из кровотока. Фторид легко замещает гидроксильную группу в кристаллической решётке гидроксиапатита.

Возможность быстрого накопления фторидов в эпифизе объясняется большой площадью поверхности кристаллитов гидроксиапатита (внутри- и внеклеточно) и интенсивным кровотоком (4 мл/мин/г). Поэтому отношение фтора и кальция в пинеальном гидроксиапатите намного выше, чем в кости.

В канадском исследовании 2021 года выяснилось, что при каждом увеличении концентрации фторида в воде на 0,5 мг/л относительный риск сообщения о сне меньше рекомендованного времени (~8 ч.) увеличивается на 34%.

Так как фторид негативно влияет на шишковидную железу даже при умеренных дозах, снижение выработки мелатонина может приводить к нарушению циркадных ритмов, нейроэндокринным нарушениям, психическим и когнитивным нарушениям, неврологическим проблемам, сердечно-сосудистым заболеваниям.

ВЫВОД

Фтор обладает кумулятивным эффектом, поэтому ни один врач не сможет выявить текущие проблемы в вашем организме, связанные с отравлением фторидами. Но мы можем предполагать, что каждый из тех, кто неосознанно следует стоматологическим рекомендациям или советам, основанные исключительно на обзорных (непрофессиональных) исследованиях, имеет серьёзные риски.