ЕБАТЬ, ЭТО СЬЕДОБНО

Пролог:

Все уже знали про эти записки. Про капсулу у сарая. Про "Ты умрешь" в книге. Про "Царство мертвых и теней» в рюкзаке. Про черную машину, которая каждый вечер стояла под фонарем, а утром исчезала, будто ее и не было. Юра молчал, но молчал плохо. Он вздрагивал на уроках, оглядывался в коридорах, спал по четыре часа в сутки. Пивуня чувствовал его страх и всю ночь тыкался носом в ладонь, не лизнет, а просто дышит, чтобы хозяин знал: ты не один. Андрей не спал лучше. Но по другой причине. Он смотрел видосы про мотоциклы до трнх ночи и думал о том, почему Юра перестал называть его «мой мальчик» каждые пять минут. Неужели обиделся? Или заболел? Или влюбился в кого-то другого? Андрей злился на себя за эти мысли, показывал средний палец монитору и шел спать. Утром он был злой, красный и не в духе. Класс думал, что у него ПМС. У парней тоже бывает. Спросите у Вити.

— МОЙ МАЛЬЧИК, ты сегодня невеселый, — сказал Юра на входе. Впервые за два дня. Андрей чуть не обнял его, но сдержался.

— Я всегда веселый. Это моя маска. Под ней бездна страдания.

— МОЙ МАЛЬЧИК, это называется депрессия.

— Нет, Морцин. Это называется школа.

Сегодня был конкурс "Лучшее блюдо". Ксения Олеговна объявила его еще на прошлой неделе, но все забыли. Потому что в 6В память работает как у золотой рыбки, если рыбка курит и пьет мышьяк. За день до конкурса все вспомнили и охренели.

— Я не умею готовить, — сказала Даша, глядя на свои идеальные ногти. — Но я умею заказывать. Это называется делегирование.

— Ты не умеешь даже мои яйца сварить, — ответил Арсалан, жуя сухарики. — Ты их разбиваешь и жаришь в микроволновке. Я видел.

— А ты вообще не умеешь ничего, кроме как жрать.

— Жрать это тоже искусство. Я его оттачиваю годами для конкурса самый жирный живот.

Распределили команды так, чтобы никто не убил никого на кухне. Соню с Зариной, пусть орут друг на друга, но хоть суп нормальный сварят. Андрея с Юрой, Андрей типа готовит, Юра типа помогает. Дашу с Сашей, Даша типа красивая, Саша типа делает вид, что у него все под контролем. Варю с Самиром, Варя молча режет, Самир молча стоит и смотрит. Идеальный баланс. Оценивать будут Арсалан и Максимка.

— Я буду строгим, — сказал Арсалан, усаживаясь за судейский стол, который уже скрипел. — Если блюдо не будет хрустеть, как грибок моей бабки, оно не получит высший балл.

— Ты ешь грибок, а не супы, — заметила Соня.

— Грибок это тоже суп. Только без жидкости.

— Ты конченый, Гитлер.

— Спасибо, я стараюсь.

Максимка молча сел рядом, сжал кулак и улыбнулся. Все поняли: он съест все, что поставят перед ним. Даже если это будет чья-то жир мама. Даже если это будет двигаться. Даже если это скажет нет. Юра украдкой проверил карман. Записка была на месте. Он перечитывал ее сегодня пять раз. "Ты думал, это конкурс? Это игра. 26 дней. Скоро проверим, на что ты готов". 26 дней. Четыре недели. Три субботника. Два супа. Один отрезанный палец. Ноль спасения.

Но он встал к плите. Рядом с Андреем. Потому что если суждено умереть от отравления супом, лучше умереть рядом с тем, кто называет тебя принцессой, когда никто не слышит. Конкурс начался. И это был конец. Или начало. Или просто обед. В 6В никто не знал разницы.

———————

Конкурс начался. Ксения Олеговна дала команду старт, и кухня превратилась в филиал ада на выезде. Воняло луком, потом и чьими-то надеждами. Доски резали, ножи сверкали, кто-то уже плакал (Касим, хотя он даже не участвовал, просто стоял в углу и переживал за хомяка). Команда Сони и Зарины работала как часы. Зарина командовала, Соня делала вид, что слушается, но делала все по-своему. Они варили суп с фрикадельками. Мясо лепили из фарша, который дала столовая. Фарш был серого цвета, но Зарина сказала: Это от лука. Лук все портит визуально, но не вкусово. Соня поверила. Или не поверила, но спорить было некогда.

— Соня, не сыпь столько перца, он все перебьет, — сказала Зарина, помешивая бульон.

— А я хочу, чтобы было остро. Как моя жизнь.

— Твоя жизнь это хронический тик и любовь к могилам.

— А твоя это мама полковник и папа, который боится с ней разговаривать.

Зарина замолчала. Потом добавила полстакана соли. Из принципа. Соня не заметила.

Команда Андрея и Юры готовила суп минц. Андрей бросил в кастрюлю все, что нашел на столе: картошку (нечищенную, с землей), макароны (сухие, чтобы хрустели), кетчуп, майонез, горчицу и три зубчика чеснока, которые он даже не почистил.

— МОЙ МАЛЬЧИК, чеснок надо чистить, — сказал Юра, трясясь над разделочной доской.

— А зачем? Кожура это клетчатка. Полезно для кишечника.

— Для кишечника Максимки да. МОЙ МАЛЬЧИК, для нормальных людей нет.

— А кто говорил, что существуют у нас нормальные.

Юра вздохнул и продолжил резать морковь. Красиво. Ровными кружочками. Андрей посмотрел, хмыкнул и все равно все высыпал в кастрюлю не глядя.

— МОЙ МАЛЬЧИК, зачем ты просил меня резать, если все равно в кастрюлю целиком?

— Для эстетики. Твоя морковь красивая. Она делает суп визуально дорогим. Как бренд.

— Это не бренд, МОЙ МАЛЬЧИК, это обман.

— Это маркетинг, Морцин. Учись.

Команда Даши и Саши уже сломалась. Даша заказала пиццу через телефон, пока Саша пытался нарезать лук. Он резал с закрытыми глазами, потому что чеснок тоже плачет, но он же ничего, я ничего. Лук летел во все стороны. Сам Саша тоже летел. Он поскользнулся на луковой шелухе, упал лицом в миску с мукой, встал, на его голове оказался дуршлаг.

— Я В ПОРЯДКЕ! — заорал он, отряхиваясь. Мука разлетелась по всей кухне. Даша чихнула и уронила телефон в кастрюлю с бульоном.

— ТЫ УТОПИЛ МОЙ АЙФОН, КАЗУС!

— ОН ПЛАВАЕТ! ЗНАЧИТ, НЕ ТОНЕТ! ЭТО ХОРОШИЙ ЗНАК!

— ЭТО ХУЕВЫЙ ЗНАК, ПОТОМУ ЧТО ТАМ БЫЛА ПИЦЦА НА ЗАКАЗЕ!

Саша достал телефон, вытер его о штаны и положил на стол. Телефон засветился и начал звонить папе Даши. Саша взял трубку.

— АЛЛО, ДЯДЯ! ВАША ДОЧЬ ПРОСИТ ПИЦЦУ, НО МЫ УТОПИЛИ ТЕЛЕФОН, ПОЭТОМУ ЗАКАЗ ОТМЕНЯЕТСЯ! ВЫ НЕ ПРОТИВ?

Папа Даши что-то крикнул и бросил трубку. Даша заплакала. Саша обнял ее мучными руками. Выглядело это как встреча двух привидений. Команда Вари и Самира работала в тишине. Варя молча резала овощи, ровно, быстро, без единого лишнего движения. Самир стоял рядом, держал арбуз и смотрел.

— Фмм, — написала Варя в блокноте. — Ты будешь помогать?

— Нет, я буду смотреть. Ты справляешься лучше, чем я с арбузом.

Варя вздохнула и продолжила резать. Ее суп пах нормально. Даже вкусно. Единственная команда, которая не собиралась никого убивать. В какой-то момент Зарина подошла к кастрюле Андрея, заглянула внутрь и побледнела.

— Это вода там плавает? Или стиральный порошок?

— Секретный ингредиент, — ответил Андрей, не отрываясь от помешивания.

— Ты батю своего подоил?

— К сожалению.

— Ты ненормальный, Михалов.

— А ты ненормальная. Но это не мешает тебе готовить суп из серого фарша, который выдрестал твой отец после секса собакой.

— Моя собака ест корм премиум-класса.

— А мою собаку сожрала Максимка, теперь он суп... Заговариваюсь. Теперь он будет есть суп. А он ест все. Даже то, что собаки выплюнули.

Зарина задохнулась от возмущения. Схватила черпак и замахнулась. Андрей даже не моргнул.

— Ударь и твой суп получит от меня дополнительную специю. Какую не скажу, но это будет не соль.

Зарина опустила черпак. Посмотрела на свою кастрюлю. Потом на кастрюлю Андрея. У нее созрел план.

Она незаметно (как думала) взяла щепотку какой-то дряни со стола, старые дрожжи, перец, соду и кошачий корм (остался после того, как Самир кормил кота, который забежал в класс) и бросила в суп Андрея. Андрей не видел. Он отвернулся за солью.

— Вот тебе, Михалов, — прошептала Зарина и вернулась к своей кастрюле.

Но Андрей тоже был тем еще сукой. Он подождал, пока Зарина отвернется, и незаметно насыпал в ее кастрюлю половину упаковки ванилина, который нашел в шкафчике, черт знает зачем он там. И добавил туда же три столовые ложки уксуса

— Вот тебе, Коляснева, — прошептал Андрей и вернулся к своему супу.

Ни Соня, ни Зарина не заметили, что в их кастрюле что-то не так. Зарина слишком увлеклась помешиванием, Соня контролем своего дергающегося плеча.

— МОЙ МАЛЬЧИК, ты сыплешь туда соль? — спросил Юра, глядя, как Андрей высыпает половину пачки.

— Нет, это сахар. Для сладкого послевкусия.

— Это соль. МОЙ МАЛЬЧИК, я вижу этикетку.

— А ты не смотри. Ты помогай. Подсыпь еще перца. Вон ту пачку, красную.

Юра взял пачку. На ней было написано "Острый перец чили, 500 грамм" . Он высыпал половину и поморщился. Это было неприятно. Суп Андрея стал красным, как кровь. Или как кетчуп. Или как глаза Саши, когда он заплакал от лука.

— А теперь главное, — сказал Андрей и достал из-под стола свои носки. Носки были недельной давности, серые, с дырками и характерным запахом, который мог убить мусульманина на расстоянии. Он обвалял их в панировочных сухарях, которые чудом остались в шкафу с прошлого года просроченными, и аккуратно выложил на противень.

— Что ты делаешь, МОЙ МАЛЬЧИК?! — прошептал Юра, зажимая нос.

— Запекаю. Это будет моя коронная закуска. Подам отдельно.

— Носки не хрустят.

— Эти будут. Я их посыплю чипсами. Все гениальное просто.

Андрей сунул противень в духовку и довольно потер руки. Юра молился. Про себя. И вслух. И тихо. Остальные команды продолжали готовить.

Саша стоял у разделочной доски, сжимая нож как топор. На доске лежала морковка. Обычная морковка. Она не знала, что сейчас станет жертвой кулинарного геноцида.

— Я САМ! — орал Саша, отмахиваясь от Даши, которая пыталась вмешаться. — Я ПОМОЮ МОРКОВКУ, Я ЕЕ НАРЕЖУ, Я ВСЁ СДЕЛАЮ!

— Ты не умеешь резать, Казус. Ты даже нож держишь как вилку, — сказала Даша, отходя на безопасное расстояние.

— Я УМЕЮ! Я СМОТРЕЛ ВИДОСЫ В ТИКТОКЕ! ТАМ МУЖИК РЕЗАЛ БУТЫЛКУ НОЖОМ И НИЧЕГО!

— Это была не бутылка, это была колбаса. И мужик был пьяный. И он отрезал себе палец.

— НУ И ЧТО? ЗАПАСНЫХ ПАЛЬЦЕВ У НЕГО НЕ БЫЛО! А У МЕНЯ ЕСТЬ! ЦЕЛЫХ ДЕСЯТЬ!

Саша начал резать. Морковка выскользнула, он поймал ее, снова положил на доску, поднял нож. В этот момент Соня решила помочь. У нее дернулось плечо, сильно, как будто внутри что-то щелкнуло. Она шагнула вперед, чтобы поддержать морковку рукой, и ее локоть с силой врезался в Сашину руку. Нож упал. Не на пол. На пальцы.

— АЙ! — крикнул Саша. Не очень громко. Он привык к боли. Он посмотрел на свою руку. Кровь текла. Указательный палец лежал на доске отдельно от руки. Аккуратно. Как будто его специально туда положили.

— ТЫ ОТРЕЗАЛА ЕМУ ПАЛЕЦ! — заорала Даша, отступая еще дальше.

— Я не специально! — Соня побледнела. У нее дернулось плечо снова. — У меня нервный тик! МОЕ ТЕЛО НЕ СЛУШАЕТСЯ!

— ТВОЕ ТЕЛО ТОЛЬКО ЧТО ОТПРАВИЛО ПАЛЕЦ КАЗУСА В ОТСТАВКУ!

Саша смотрел на палец. Кровь текла. Он не плакал.

— НИЧЕГО СТРАШНОГО! — сказал он. — У МЕНЯ ЕЩЕ ДЕВЯТЬ! ДЕСЯТЬ, ЕСЛИ СЧИТАТЬ БОЛЬШОЙ!

— Большой не считается, он же большой! — крикнул кто-то из угла. Кажется, Витя.

Соня схватила полотенце, замотала Сашину руку. Палец остался лежать на доске. Кровь натекла на морковку.

— Может, его пришить? — спросила Соня.

— Мы не в больнице! Мы в школьной столовой! Ну, может слюнями... — Даша начала звонить отцу, но телефон был мертвый.

— Фмм, — написала Варя из своего угла. — Я видела хуже. Один раз человек упал с крыши. А тут просто палец. Ерунда.

Никто не понял, что она имела в виду. Через десять минут Саша сидел на стуле с перевязанной рукой. Кровь почти остановилась. Даша отправила его в медпункт, но Саша отказался.

— Я ДОЛЖЕН ГОТОВИТЬ! — заявил он. — У МЕНЯ ОСТАЛОСЬ ЕЩЕ ДЕВЯТЬ ПАЛЬЦЕВ! ЭТО МНОГО!

— Это не много, это мало, — сказал Андрей. — У нормальных людей десять.

— А Я НЕ НОРМАЛЬНЫЙ! Я ОСОБЕННЫЙ!

— Особенная, МОЙ МАЛЬЧИК, у тебя часть мозга с хромосомами. МОЙ МАЛЬЧИК, у тебя их 47.

— А почему не 67? - Заорал Саша и началось... СИКС СЕВЕН.

Ксения Олеговна, которая все это время сидела в углу и делала вид, что ничего не видит, наконец подняла голову.

— Казус, иди перевяжись нормально. Потом вернешься.

— Я ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ МИНУТУ!

Он выбежал. Через минуту вернулся. С новым бинтом. И снова встал к доске. Соня решила больше не приближаться. Она стояла в метре, показывала, как резать.

— Нет, Саша, не так. Держи нож ровно. Да не так. Смотри, я покажу. Но только пальцем. Издалека.

Саша смотрел. Кивал. Пытался повторить. Морковка снова выскользнула. Он чертыхнулся. Наклонился, чтобы поднять. Он не заметил, что нож все еще в руке. И что его штаны расстегнуты. Потому что утром он забыл пуговицу, а ремень порвался. И что член его болтался где-то на уровне разделочной доски. Саша резал вниз, рукой, резко, чтобы догнать упавшую морковку. Нож прошнлся по ткани. И по тому, что было под тканью.

— ААААА! — заорал Саша так, что стекла задребезжали. Это был не крик боли. Это был крик ужаса.

Он уронил нож. Посмотрел вниз. На штанах расплывалось красное пятно. На полу лежал маленький кусочек чего-то, что не должно было лежать на полу никогда.

— Че это? Это съедобно? — спросил Арсалан, подходя ближе.

— НЕ ПОДХОДИ! — заорала Даша.

— Это... это... — Андрей наклонился, заглянул. — Бля, это его хуй... ну, часть. Небольшая. Можно сказать, маленькая часть.

— МАЛЕНЬКАЯ? — заорал Саша. — ЭТО БЫЛ МОЙ ЛЮБИМЫЙ! НУ, НЕ ЛЮБИМЫЙ, НО ЕДИНСТВЕННЫЙ!

— У тебя и так был маленький, не переживай, — сказал Витя с коляски. — Э-хе-хе, теперь точно не отрастет.

— ЗАТКНИСЬ, КАЛЕКА! У ТЕБЯ НОГИ НЕ РАБОТАЮТ, У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ХУЙ НЕ РАБОТАЕТ! — Заорала Даша.

— Нет. У меня хотя бы справка есть.

Арсалан поднял кусочек с пола. Рассмотрел. Понюхал. Пожал плечами.

— В суп пойдет. Белок. Свинина.

— КАКАЯ СВИНИНА? ЭТО ЖЕ Я! — заорал Саша.

— А ты свинья, Казус. Так что все правильно.

Арсалан кинул кусочек в кастрюлю Андрея. Андрей даже не возражал.

— Отлично, — сказал Андрей. — Теперь это точно суп из семи залуп, что только можно было найти в этой комнате.

— ТЫ ЧУМА, МИХАЛОВ! — крикнула Зарина.

— А ты добавляла кошачий корм в мой суп. Я видел.

Зарина замолчала. Саша сидел на стуле, сжимая промежность. Бинты кончились, поэтому Даша замотала рану салфеткой. Кровь не останавливалась.

— Может, скорую? — спросила Соня.

— Не надо, — ответил Саша. — Я В ПОРЯДКЕ. ОНО ВЫРАСТЕТ НОВОЕ. КАК ХВОСТ ЯЩЕРИЦЫ.

— Ты не ящерица, Казус.

— А ТЫ НЕ ВРАЧ.

Варя написала в блокноте: Фмм. Сегодня я видела, как Саша отрезал себе палец и часть полового органа. Это не самое мерзкое, что я видела за сегодня. Андрей сует в суп носки. Носки хуже. Она показала блокнот Андрею. Андрей прочитал и показал средний палец. Варя написала ниже: Твой палец в супе уже есть. Носки пока плавают. Саша захрипел от смеха. Ему было больно. Ему было весело. Он не понимал, жив он или уже умер. Наверное, жив. Потому что в раю не пахнет носками и кошачьим кормом. Максимка, который все это время стоял в стороне и ждал дегустации, наконец подошел к кастрюле Андрея.

— Это можно есть? — спросил он, заглядывая внутрь.

— Пока нет, — ответил Андрей. — Сначала носки запечется. Потом все смешаем. И подадим.

— Я хочу носки хрустящими, — сказал Максимка.

— Будут тебе хрустящие.

Максимка кивнул и отошел. Он не моргнул даже, когда из кастрюли выплыл сашин палец. Просто взял его, откусил кусочек и вернул обратно.

— Не доварен, — сказал он.

Андрей сделал пометку в блокноте. Юра сидел в углу, сжимал голову руками и тихо шептал, ну пытался: МОЙ МАЛЬЧИК... МОЙ МАЛЬЧИК... что происходит... МОЙ МАЛЬЧИК...».

Пивуня дома чихнул. Он чувствовал, что хозяину плохо. Но Пивуня не умел звонить, вот и хорошо. Мой говорящий Пивуня. Поэтому просто свернулся калачиком и уснул. А Саша сидел, кровил, улыбался и думал о том, что кашу с маслом ему никто не заменит. Ни палец. Ни член. Ни даже Андреев суп. Варя записала последнее: Фмм. Если эта глава выйдет в печать, издательство потребует убрать половину текста. Но Синька не уберет. Синьке похуй.

— Фмм, — сказала Варя вслух. Впервые за всю книгу.

Все обернулись. Она закрыла блокнот и ушла в туалет. И это был самый нормальный поступок за весь конкурс.

Наконец все было готово. Четыре кастрюли. Четыре блюда. И один Максимка, который сидел с лицом человека, готового пожертвовать собой ради искусства. Рядом с ним Арсалан жевал чипсы и делал вид, что он тут главный ресторанный критик.

— Так, — объявила Ксения Олеговна, даже не подходя близко к столам, потому что запахи уже начинали убивать. — Дегустация. Команды, представляйте свои шедевры.

Первая команда Варя и Самир. Варя поставила на стол тарелку с обычным овощным супом. Прозрачный бульон, морковка, лук, зелень. Все как у людей.

— Фмм, — написала Варя и отошла в сторону.

Самир поклонился и сказал:

— В Узбекистане такой суп едят на завтрак. И на обед. И на ужин. Если остается, то и на следующий день.

Максимка попробовал. Пожевал. Помолчал.

— Норм, — сказал он. — Не хрустит. Максимке не понравилось!

Арсалан попробовал. Сплюнул в салфетку.

— Скукота. 3 балла.

— Ты чипсы с руками жрешь, тебя вообще нельзя слушать, — сказала Зарина.

— А ты молчи, Коляснева, твоя очередь еще не пришла.

Вторая команда Соня и Зарина. Зарина выставила кастрюлю гордо, как знамя на параде. Соня стояла рядом, дергала плечом и молилась, чтобы никто не умер.

— Суп с фрикадельками от Колясневой, — сказала Зарина. — Острый. Ароматный. С душой.

— С твоей душой? — спросил Андрей.

— Заткнись, Михалов.

Максимка хлебнул. Глаза у него расширились. Потом сузились. Потом он отставил ложку и некоторое время просто сидел молча.

— Вкус странный. То ли ваниль, то ли уксус. Не пойму. Как у бабушки, которая решила поэкспериментировать перед смертью.

— Это наш секретный ингредиент! — выкрикнула Зарина, хотя сама не знала, откуда взялся этот привкус.

Арсалан попробовал. Закашлялся.

— Тут что, уксус? Ты что, мариновать кого-то собралась?

— Я не знаю, откуда там уксус! — Зарина покосилась на Андрея. Тот смотрел в потолок и свистел.

— 4 балла, — сказал Арсалан. — За смелость.

Третья команда Даша и Саша. Даша выкатила коробку из-под пиццы.

— Мы не готовили. Мы заказали. Пепперони, двойной сыр, фирменный соус.

— Это не по правилам, — сказала Ксения Олеговна.

— А я не по правилам родилась.

Максимка без лишних слов оторвал полпиццы и утопил в своей пасти. Жмурился от удовольствия, как кот на солнце. Арсалан попробовал один кусочек и кивнул.

— 5 баллов. За наглость.

Саша сидел в стороне, перебинтованный, бледный, но улыбался. Он пытался голосовать, но ему было больно поднимать руку

Четвертая команда Андрей и Юра. Андрей надел фартук, поправил воображаемый колпак и торжественно выкатил кастрюлю. В ней что-то булькало. И пахло так, что кухонные мухи попадали в обморок.

— Представляю вашему вниманию фирменный суп из семи залуп. — Он выдержал паузу. — В составе картофель в мундире, макароны по-сухому, кетчуп, майонез, горчица, чеснок в шелухе для остроты, стиральный порошок для белоснежного бульона, а также секретные ингредиенты, носки недельной выдержки в панировке и деликатес от Казуса.

— Какой еще деликатес? — спросила Ксения Олеговна, бледнея.

— Пальчик и кое-что еще. Саша поделился. Он добрый.

Саша с гордостью кивнул, хотя у него из штанов все еще капало кровью.

Максимка не дал договорить. Он запустил ложку в кастрюлю, выловил носок, обвалянный в панировке и пропитанный бульоном, и с хрустом откусил половину.

— Ебать, — сказал Максимка с полным ртом. — Это вкусно. — Он взял пол кастрюли, сжал все, что можно было считать не водным и съел.

— Тут еще кусочек члена Казуса — добавил Андрей.

— Мне все равно.

Арсалан с подозрением понюхал свою порцию. Суп был красный, жирный, с плавающими кусками ткани и чем-то подозрительно круглым. Андрей победил с разгромным счетом. Максимка поставил 10 из 10. Арсалан 100 из 10, потому что, съел маму.

Зарина стояла несколько минут, глядя на свой суп, который никто не доел. Ванильно-уксусное варево стояло на столе, остывало и покрывалось пленкой одиночества.

— Значит так, — сказала она тихо. — Я потратила два часа. Я лепила фрикадельки. Я терпела Сонины тики. А этот мудак Михалов победил со стиральным порошком и своими вонючими носками.

— Не вонючими, а выдержанными, — поправил Андрей.

Зарина схватила кастрюлю двумя руками, подошла к нему и вылила все содержимое ему на голову. Ванильно-уксусный бульон потек по лицу Андрея, фрикадельки застряли в волосах, лук прилип к щекам.

— Вот тебе, Михалов. Попробуй свой суп теперь. Оценивай.

Класс замер. Даже Максимка оторвался от носка. Андрей стоял весь мокрый, вонючий, но не злой. Потом посмотрел на Юру.

— Как я выгляжу, Морцин?

— МОЙ МАЛЬЧИК, ты выглядишь как жертва, МОЙ МАЛЬЧИК, экспериментов насилия от педофила.

— Это мой новый имидж. Модный. Не отвлекайся.

Он вытер лицо рукавом, достал из кастрюли фрикадельку, откусил, посмотрел на Зарину и спокойно сказал.

— Пересолено. 3 балла.