Джордано Бруно

В статьях «424 года без Джордано Бруно» и «Вкратце о Ноланце» вы уже успели ознакомиться с краткими представлениями о биографии Бруно, но, естественно, что для личности Бруно данных работ будет мало, потому смею предложить вам, уважаемые читатели мою сегодняшнюю статью, посвящённую истории, жизни и идеям великого человека – ноланца Джордано Бруно.

Т.к. краткие биографические данные вам известны, перейдём сразу к основам того, к чему по существу следовало бы свести тему Джордано Бруно.

1. Коперниканская революция и участие в ней Бруно

Большинство знакомо с жизнью Джордано Бруно лишь условно, имея в голове исключительно тот факт, что Бруно просто придерживался идей гелиоцентризма. Естественно, что это далеко не полный список идей Бруно. Но почему того же Коперника не сожгли и даже ни кинули в темницу, а Джордано провёл в казематах инквизиции около 8 лет с вердиктом в виде костра?

Бруно последовательно развил учение Коперника. В своём труде «О вращении небесных сфер» Коперник вводит в противовес сложившимся и утвердившимся понятиям об устройстве Вселенной новую космологию – основанную на гелиоцентризме. Действительно, подобные идеи, что Солнце – центр, вокруг которого движутся небесные тела, посещала умы людей неоднократно и до Николая Коперника. Чем же выделился Коперник?

Коперник своей теорией опровергнул всю парадигму схоластической философии. В каких условиях нарождалась новейшая научная теория? В условиях, когда главным условием для аргумента дискуссии была красноречивость, хитрость и увёртливость формулировки, а не содержание. В условиях, когда основой философского знания ставились житейские «истины» («ничто не вечно под Луной», например), воспитанные воззрениями античных любителей мудрости; притом, какая-нибудь «Физика» Аристотеля была довольно хороша по своим временам, да только времена античные – античные, которые с периодом позднего Средневековья состыковаться не могли никак. В условиях, когда главным аргументом становилось слово из «священного писания», либо преданий святых отцов, а не здравый смысл или банальная логика. Именно этим занимались великовозрастные и не очень профессора, доктора, аббаты и прочая братия профессиональной философии (а «схоластическая» эта философия именно в силу своей официальности, т.к. «схола» – «школа», т.е. философия тех, кто этому учился). Эти самые «учёные мужи», тем более ко времени Коперника, большей частью переливали из пустого в порожнее, из-за чего писал и сам Коперник:«Ненадёжность математических традиций относительно установления движения мировых сфер» побудила Коперника

«Ненадёжность математических традиций относительно установления движения мировых сфер» побудила Коперника «досадовать, что у философов не существует никакой более надёжной теории движений мирового механизма, который ради нас создан великолепнейшим и искуснейшим творцом всего». «А ведь в других областях эти философы так успешно изучали вещи, ничтожные по сравнению с миром». – Н. Коперник «О вращении небесных сфер». М., 1964. с. 13

Далее, он открывает вопрос о бесконечности Вселенной. Он заявляет, что та вселенная, которую представляли себе люди прошлого, в 2000 раз меньше действительной. И тут же добавляет примечательную формулировку:

«Небо неизмеримо велико по сравнению с Землёй, и представляет бесконечно большую величину; по оценке наших чувств Земля по отношению к небу, как точка к телу, а по величине, как конечное к бесконечному» – Н. Коперник «О вращении небесных сфер». М., 1964. с. 27

Т.е. сам осторожно дотрагивается к тем идеям, о которых будет повествовать в дальнейшем Бруно. А, что более важно, непрямо говорит о единстве материи. Прежняя космология иерархиизировала небесные тела. Пускай Коперник всё ещё не отказывается от концепции сферы неподвижных звёзд, но так или иначе он пытается объяснить законы движения планет, исходя из наблюдений и расчётов, что впоследствии и приводит к тому выводу, что движется не только Марс, Венера и т.д., но и сама Земля, занимавшая первостепенное место в сознании средневековых схоластов.
Можно сказать, что именно появлением «О вращении небесных сфер» начинается процесс секуляризации культуры от церковной диктатуры и, в первую очередь, науки в том числе.

2. Деяния брата Джордано

«По духу времени и вкусу, он ненавидел слово раб» – данная характеристика неиронично подойдёт Бруно. Он стал выразителем не только воззрений современной ему науки и философии, но и вполне конкретной социальной категории – пополанства, нарождающегося в последующую буржуазию.

Пополане – торговцы и ремесленники, цеховые мастера и зажиточные горожане, т.е., выражаясь языком французской сословной системы – третье сословие – буржуа.

Нельзя не отметить общее влияние объективных условий на Бруно: именно его ранняя жизнь в коммуне – предшественнике современных городов, в которых сословные ограничения оставались формальностью и действительное значение приобретало экономическое влияние, –, а после и путешествия по городам Англии и Германии, которые прошли путь к культурному превалированию буржуазии гораздо дальше родной ноланцу Италии, неизгладимо подействовали на образ мысли сначала юноши, а затем и видного деятеля науки.

Бруно явно поддерживал именно будущих буржуа: в отличие от Мора или Кампанеллы, он выступал не за крестьянско-плебейские массы, чей радикализм доходил нередко до известных идей "отнять и поделить", т.е. обычной уравниловки. Напротив, Бруно явно защищал явление частной собственности, считая нравственные проблемы общества непреодолимым следствием, которое требует цивилизация. Он находит в данном явлении залог развития человечества вообще. Конечно, данная идея, с одной стороны, полна метафизического максимализма, но, с другой, она полна и серьёзными подвижками к последовательному взгляду на историческое развитие, которое впитает в себя исторический материализм и уже оформленно выставит, как тезис, что на определённом этапе развития человечества частная собственность — более, чем прогрессивное явление. Но признание важности частной собственности не образует нашему мыслителю всеобщую индульгенцию на его слова: он, конечно же, заблуждался в своих взглядах о том, что таковое положение неизменно в истории человечества, но, как мы укажем ниже, от подобных ошибок он отстраниться не мог в силу тех же самых объективных условий.

Говоря же об основных идеях Бруно, во-первых, нужно сказать о его взгляде на мироздание. Бруно был пантеистом, т.е. уравнивал бога и природу. Это же порождало и многие из его последующих идей. Бог для него – сама природа, не требующая бога-творца. Как пишет сам Бруно:

«Глупо и дерзко называть природой то, что нельзя обнаружить ни в акте, ни в потенции вещей, и называть порядок вещей божественным, как будто бы природа и бог суть два противоположные начала». «Природа – не что иное, как сила, воплощённая в вещах, и закон, по которому все вещи совершают свой собственный ход» – Bruno G. Opera latine conscripta. Napoli – Firenze, 1879-1891. с. 193, с. 210

Соответственно, по итогу возникает идея обожествления природы. Да, идея идеалистичная, но ясно, что Бруно в любом случае не смог бы выйти из идеализма своей эпохи, а данный комплекс идей в своей основе обладает запалом к действительно материалистическому воззрению. Например, к такому ряду можно отнести идеи о «мировой душе» и о единстве Вселенной, очень близко стоящих с воззрениями спинозийского материализма.

Изучение трудов Коперника и их анализ навели Бруно на последовательные мысли:

Во-первых, что, если Солнце способно быть центром для системы планет с нашей Землёй, то может ли быть у совершенной природы ограничение на создание подобных земному миров? Таким образом, появляется конкретная идея о множественности миров, по которым Вселенная буквально бесконечна. И, раз и между планетами нет иерархии, то и эти миры внутри Вселенной лишены какой-то первоцентричности. Во многом этим наблюдением Бруно предвосхитил наблюдения и открытия Уильяма Гершеля, который спустя 200 лет докажет, что Солнце так же движется внутри Вселенной и конкретно нашей галактики.

Во-вторых, Если миры равны, то они представляют приблизительно схожее явление. Отсюда проистекает идея единства материи и Вселенной. Конечно, на этих идеях есть широкий отпечаток метафизики и идеалистичности, но это не лишает данных идей своей прогрессивности относительно того момента. В своей основе пантеизм и атомизм Бруно имеют материалистические начала.

Как же объяснить функционирование законов природы без бога-творца и последовательного материализма? Именно здесь и появляется его идея панпсихизма, т.е. «мировой души». Атомизм предполагает, что всё сущее состоит из самых малых неделимых частиц – «минимумов», можно сказать, монад. Что же приводит их в образование неких организованных форм? Мировая душа. Бруно предполагает, что весь мир, от самого малого до самого большого, наполняет некий дух жизни и сознания, который и приводит всё в движение. Им в духовном смысле и единится природа.

Раз всё едино и в плане своей природы, и в плане своего сознания, то всё следует не воле индивидуальных атомов или их организаций, а исходит из воли мировой души. Отсюда рождает своеобразный детерменизм Бруно:

«Что должно быть будет; что должно было быть – есть» – Д. Бруно «Изгнание торжествующего зверя», 1913.

Но основные его идеи будут всё же – развитие коперниканства и антиклерикализм.

Если с первым всё более-менее ясно, то может показаться странным его акцент на религии. Он ведь и сам, пусть и своеобразно, верил в бога. Почему он отказался верить в этого же бога внутри церкви и, более того, принялся бороться с этим?

Во-первых, причина социально-экономическая. Церковь – главный феодал Европы, а, как мы знаем, феодализм не особо близок нарождающемуся капитализму. Ещё мало развитые производственные отношения не позволяли вырваться из лап феодалов (и в первую очередь церкви) ни попаланам, ни представителям этих попалан в философии, в том числе и Бруно. Потому Бруно в меру своих возможностей по тем временам борется с церковью так, насколько это было бы возможно в тех рамках. Он отрицает конкретных богов, в том числе и Христа, отрицает таинства, иконы и пр.

Во-вторых, причина философская. В философии столетиями и даже тысячелетиями заседают идеализм и метафизика, только неслышные возгласы отдельных людей проносятся сквозь тьму веков, и то, с огромными ошибками в нагромождении на верных мыслях. Ожидать, что Джордано вдруг окажется «гением» и всех спасёт силой исключительно своего ума – идеализм не меньший, если не больший, чем у самого Бруно. В противовес схоластической метафизике Бруно был способен ответить только своей собственной метафизикой, что он и сделал. Была ли она верна вообще? Нет. Следует ли из этого, что правы были схоласты или церковники? Тем более нет. Если у Бруно есть хотя бы верное начало, верный путь и ряд верных выводов, то схоластика их лишена вовсе. Неудивительно, что впоследствии он писал о церковниках, что они:

«перестали двигаться, сложили или опустили руки, закрыли глаза, изгнали всякое собственное внимание и изучение, осудили всякую человеческую мысль, отреклись от всякого естественного чувства и в конце концов уподобились ослам». – Д. Бруно «Диалоги». М., 1949. с. 485

И последнее, о чём мы хотели бы упомянуть, это о его моральном учении. Этика Бруно заключается в концепции героического энтузиазма: даже, если награды заведомо не будет, ты следуешь за тем, что верно. Потому и смерть самого Джордано поразила весь образованный мир: он восходил на костёр не с лицемерным ожиданием райских кущ после смерти, а с чётким осознанием и ожиданием оной. Потому на суде он позволил себе эти дерзкие слова, которыми мы закончим нашу статью

«Вы с большим страхом произносите мне приговор, чем я выслушиваю его».

Вечная память борцам за будущее человечества! Да здравствует наука и истина! Вечный позор преступным убийцам и их последователям!