Джонатан Хан

1. Джонатан Хан ( Jonathan Han) | Джо | Джон || 24 года [30.10].

2. 24.06.

3.Ведьмак.

4. Биография:

Холодный октябрь накануне праздника нежити пробирает до костей, до крупной дрожи. Вроде еще не зима, но в этот день казалось, что заморозки эти остаются навечно, селятся рядом, соседствуют и вот-вот постучатся попросить соли. И только в доме самой простой семьи мигрировавшего корейца Сон Мина и его невысокой круглой жены Милли царит тепло, почти жар от счастья, оплетавшего всю их немногочисленную семью.

В тот день им, наконец, явился долгожданный ребенок, желаемый всем сердцем настолько, что милая матушка не гнушалась прибегать и к помощи местных старушек, готовых за гроши и чай заварить целебный, и маслами волшебными обмазать женщину под скептичное ворчание мужа. Джон родился в маленьком провинциальном городе, где мир казался замкнутым, а будущее — заранее предопределенным. С самого детства он был «не таким, как все», хотя это клише с трудом применялось к нему без иронии. Его родители, совершенно ординарные люди, ни капли какой-то статусности или намека на необычность, не могли понять странные увлечения сына. Будто эти старушки-колдуньи взяли плату бумажными зелеными грошами только для отвода глаз, будто настоящая плата была – душа этого ребенка, все его мысли и его сердце. Джонатан привычным детским шалостям на улице предпочитал энциклопедии и истории о Дон Кихоте и маленьком принце. Мальчик не рос замкнутым или нелюдимым, но и друзей близких никогда не находил. Он нисколько не выделялся среди других детей, только взглядом смотрел на мир совсем не детским, будто видит даже больше стариков, обосновавшихся на лавочках в парке как маленькие замерзшие птички на ветке, будто понимает больше, а ровесников это отталкивает. Дети чуткие и проницательные, они на интуитивном уровне знают - глубина нещадно поглащает.

Как поглощают фантазии, какими он жил, дышал. Из которых выходить не хотел, потому что вне книг и снов все серо. Фантазии дурманят голову не хуже наркотиков. Самой отборной дури не из подворотни, в которой пахнет сыростью и разложением, а которую тебе подвозят на такси-обманке. Фантазии вызывают ломку даже больнее тех. Фантазии держат крепко когтистыми лапами, только ты их не видишь, ты видишь только глаза-вселенные. И тонешь, тонешь.

Джонатан тонул. Каждое утро неохотно выбирался из сна и своей головы, каждое утро делал глубокий больной вдох, как перед погружением в холодную воду. Ему было неинтересно там, в реальной жизни. Ему было физически дискомфортно там. Он отрицал само существование этой жизни и себя в ней. Ходил, будто отсутствовал, тенью, призраком, только вещи даже не поднимал, ни шума, ни пыли, голос – беззвучный, тягучий, медленный, тихий. Не отпугивал завыванием, но и не позволял увидеть. Родители – самые близкие, и те не видели, не понимали и, сами того не желая, отстранялись. Джонатан их никогда не винил, даже тут – все прекрасно понимал.

Он часто говорил с матушкой о своих сновидениях. Жаловался на тревогу, когда каждую ночь, раз за разом, смотрел на нее там. Как она тянула к нему руки и извинялась, плакала, и снова извинялась. А вокруг вороны. Черные точно уголь. Закрашивали ее образ неаккуратными мазками. И с каждой ночью все больше и больше, все более безобразно и грязно. И он словно наяву видел ее пальцы в этом марком угле. Пятна по дому от ее рук все больше, они заполняют собой все. И любимая кружка для чая только глаза мозолила.

Он потерял ее. В пятнадцать лет мама уезжала в город неподалеку к знакомой и попала в страшную аварию. Джонатан не плакал. Ни когда прощался с ней, ни когда сыпал землю на гроб. Погода тогда была отвратительно солнечная, и черные одежды, поглощающие свет, только больше слепили. Чёрный. Чёрный. Он так полюбил этот цвет вопреки. Вопреки тому, что черные сны никогда не предвещали ничего хорошего, вопреки тому, что отец никогда более не надевал черного, чтобы более не скорбеть. Черный стал его цветом, прозрением, когда он начинал отслеживать этот чёрный везде.

Когда рука отца черная, он ее обжигает о плиту, когда лицо одноклассника чернеет, его избивают, когда сам Джонатан облачается в чёрный раз за разом, он снова тонет в своих предчувствиях и вине. Не смог, не спас, не догадался, не убедил.

Отец отворачивался. Кажется, перед Джонатоном только его спина. Всегда. И он снова не может винить никого. Только себя, что допустил это. Они прощаются легко, когда парню стукнуло 18, и он решается уехать. Не учиться, он пытался, но быстро бросил университет, хотя и думал, что философия ему будет близка. Он хотел сбежать подальше оттуда, где только чёрное. Чёрное. Тупик.

Он работает где только возможно – магазинчики, кафе, даже разнорабочим побывал и каждый раз понимал – не он, не то и не так. И тут судьба сама его направляет. Каждый день, везде, наяву, на работе и во снах одно лицо. Сморщенное и хищное. Она появляется на пороге кофейни, в которой молодой парень работал, появляется на конце улицы, где Джонатан снимал себе жилье, появляется в рисунках, сплетениях линий от черной ручки, когда сознание отключалось от скуки. Она появилась на собеседовании в чертовом Новом Орлеане, когда появилась вакансия в странном, темном эзотерическом магазинчике, что стал его пазлом, частичкой, которая подошла. Старая ведьма приютила молодого человека у себя, только работал чтобы и дар открывшийся развивал, а не позволял тому точно сияющему таланту быть зарытым.

Сейчас Джонатан Хан обычный работник местного неприметного магазинчика с вечной табличкой “мы открыты, просто позвоните по номеру”. За этой тяжелой дверью с телефонным номером целый эзотерический мир – кулоны, монеты, кристаллы, “волшебные” чаи, различные странные книги о гадании и снах и прочее, прочее, что для многих до сих пор является бредом сумасшедших. Совершенно обычный. И совершенно обычно держит под стойкой книгу с древними заклинаниями, совершенно обычно в темноте нашёптывает странные слова, совершенно обычно тренирует прорицание и перемещение предметов в воздухе, условно.

5. Характер:

Смесь глубокой интроспективности и отстраненности от внешнего мира. Его характер пронизан меланхолией и некой трагичностью. Печаль и отсутствие с картин великих художников пастозными мазками застыли на его лице. Джонатан даже улыбается несколько скорбно, смеется – слово оплакивает.

Негромкий и сдержанный, он редко позволяет другим заглянуть в свои мысли, предпочитая оставаться в тени. Он находит утешение в темных оттенках жизни, находя красоту в мрачных и загадочных аспектах. Джонатан принимает свою особенность и странность, не пытаясь ее изменить, и хотя он видит больше, чем большинство, это знание приносит ему не столько удовлетворение, сколько горькое осознание собственной инаковости.

Его не тянет к людям, он избегает шумных компаний и близких связей, оставаясь в стороне, будто не желая впускать кого-либо в себя самого. Там, внутри, – вороны те, грязные дрожащие, и множество других монстров из блокнота с рисунками, плотно перечеркнутые ручкой. Он живет с постоянным чувством отчуждения, как будто он смотрит на мир со стороны, не находя в нем места для себя.

От него трудно уловить что-то необычное. Его повседневная жизнь, на первый взгляд, монотонна и даже скучна. Он предпочитает простую одежду — всегда темных оттенков, с минимумом деталей, словно стараясь не привлекать к себе внимание. В маленьком магазинчике, где он обитает, едва ли можно услышать музыку или увидеть яркие вывески. Но стоит переступить порог, и мир меняется: полки уставлены странными книгами, амулетами и кристаллами.

6. Факты:

– Джонатан Хан обладает тихой, почти невидимой страстью к старым вещам. Его дом заполнен антиквариатом, собранным по крупицам на блошиных рынках и в заброшенных лавках. Каждая вещь несет в себе историю, и Джонатан умеет слушать эти истории, читая их в трещинах на фарфоре, в выцветших узорах на коврах, в потертых страницах старых альбомов. Ему нравятся вещи с прошлым, те, которые хранят следы предыдущих владельцев. Возможно, в этом его своеобразный способ поддерживать связь с тем, что давно ушло, с миром, который был, но которого больше нет.

– У Джонатана почти не осталось фотографий. Он не любит запечатлевать моменты, считая, что истинная ценность воспоминаний заключается в их мимолетности. В его доме можно найти лишь несколько старых снимков: одно групповое фото с выпускного, где он стоит на краю, почти незаметный, и пара фотографий его родителей, сделанных еще до его рождения. Он ценит эти снимки, но не стремится добавить к ним что-то новое, предпочитая сохранять моменты в своей памяти, без рамок и границ.

– Джонатан не любит громкие звуки. Музыка в его доме звучит редко, и если звучит, то это всегда что-то старое, меланхоличное, с глубоким подтекстом. Он ценит тишину, находя в ней особое очарование. Тишина для него — это не пустота, а пространство для размышлений и самопознания.

– Он из тех, кто всегда пунктуален, но никогда не носит часы. Джонатан обладает удивительным чувством времени, будто внутренние часы всегда показывают верный час. Он не торопится и не задерживается, для него время течет спокойно, без суеты. Этот его внутренний ритм отражается и в его движениях — плавных, размеренных, почти медитативных.

– В жизни Джонатана нет места излишествам. Он живет скромно, почти аскетично, но в этом есть своя гармония. Каждая вещь в его доме, каждое действие продуманы и имеют значение. Ему чужды суета и стремление к внешним атрибутам успеха; вместо этого он ценит спокойствие, размеренность и внутреннюю полноту бытия, которую он находит в простых, но значимых для него вещах.

– Вкусовые предпочтения Джонатана также говорят о нем как о человеке, ценящем простоту и традиции. Он не любит сложные блюда и изысканные рестораны. Ему гораздо ближе простая домашняя еда, приготовленная с душой. Есть одно блюдо, которое он может есть бесконечно — это обычный рис с жареными овощами и небольшим количеством специй. Он находит в этом блюде какое-то особое утешение, простую радость, которую сложно объяснить словами. В этом вкусе он чувствует связь с детством и с теми редкими моментами, когда вся семья собиралась за одним столом.

– Единственное домашнее животное, которое Джонатан когда-либо завел, — это старая черная кошка, которую он нашел на улице в один из своих ночных походов. Она сразу же нашла в нем родственную душу, и с тех пор они живут вместе, разделяя тишину и уют маленькой квартиры. Кошка, как и он сам, не любит лишнего шума и суеты, проводя дни в спокойствии, свернувшись клубком на старом кресле у окна.

– Есть одна вещь, которую Джонатан никогда не снимает — простое серебряное кольцо на безымянном пальце правой руки. Это кольцо он нашел однажды, когда был ребенком, среди старых вещей, принадлежавших его матери. Оно стало для него талисманом, и с тех пор он носит его, считая, что оно защищает его от невидимых угроз.

– Он не любит современные технологии. В его доме нет ни телевизора, ни компьютера, а телефон — старенький кнопочный аппарат, который он носит скорее из необходимости, чем по желанию. Ему ближе старые книги с пожелтевшими страницами и запахом времени, чем яркие экраны и бесконечные потоки информации.

– Джонатан имеет необычный ритуал перед сном. Каждую ночь, прежде чем закрыть глаза, он зажигает черную свечу и произносит едва слышное заклинание на древнем языке, который он сам не помнит, где и когда выучил. Этот ритуал он соблюдает с подростковых лет, когда впервые осознал, что его сны — это не просто сны.

– Его любимый напиток — крепкий чай с добавлением трав, которые он сам собирает и сушит. Травы для него — не просто ингредиенты, а настоящие союзники, помогающие углубиться в сновидения. Смешивая их, он создает особые смеси, каждая из которых имеет свою цель: для ясности, для защиты или для путешествия в другие миры.

– Джонатан никогда не рассказывает о своих снах напрямую, но иногда делится обрывками с теми немногими, кто его по-настоящему заинтересует. В его рассказах можно услышать о местах, которые не найти на карте, о встречах с существами, что обитают на грани реальности, и о символах, значение которых он разгадал сам, методом проб и ошибок.

– Иногда, в минуты редкой откровенности, Джонатан упоминает, что каждую осень, в день своего рождения, ему снится один и тот же сон: он стоит на пороге старого дома, в котором светятся только два окна. Этот сон всегда возвращает его в прошлое, и каждый раз он пытается открыть дверь, но не может. Этот сон для него — загадка, которую он еще не разгадал, но чувствует, что в нем кроется ключ к чему-то важному.

7. Lee Minho | Ли Минхо.