Джекпот

๋࣭ ⭑⚝ : эстетика зарисовки

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆

Цепкий туман в голове из-за раннего подъема никак не хотел отступать, и даже ледяная вода, горстьми опаляющее мое лицо, едва ли могла с ним бороться. Я поежилась от холода и, тряхнув головой, вернулась в спальню. По приглушенным звукам, доносившимся с кухни, я определила местонахождение Сатору и, лелея надежду, что он уже успел собраться, начала натягивать чулки. Ночевки у Годжо не входили в мою рутину, а оставаться у него накануне командировки — чересчур опасно, но отделаться от Сатору не так-то просто, поэтому прошедшим вечером он буквально вытолкал меня из моей же квартиры, чтобы затащить в свое логово.

Пока я застегивала пуговицы на блузе, приятно струившейся по телу белоснежным атласом, дремота отяжеляющим грузом забралась на веки — и я совсем не заметила, как Годжо, вернувшись обратно, подошел ко мне вплотную, сомкнув руки на талии. Его горячие губы уткнулись в изгиб шеи, посылая тепло возбуждения по всему телу.

— Нет, Сатору, мы и без того можем опоздать, — я попыталась выбраться из пленительного ореола его рук, однако мужчина лишь плотнее прижался ко мне сзади. — Сатору, пожалуйста, отпусти. Подъем в пять утра уже стал испытанием, не заставляй меня бороться еще и с твоими чарами.

— Но ты такая красивая, — промычал Годжо в макушку. — Мы можем сделать это быстро.

Извернувшись и приподнявшись на носочках, я потянулась к мужскому подбородку, прильнув к нему губами. Сатору слегка наклонился, а я, обвив его шею руками, соединила наши рты. Тепло и влага его языка заставляли мысли запутаться, а пошлым мотивам прочно обосноваться в черепной коробки. Широкие ладони ненадолго задержались на талии, а потом, опустившись ниже, с упоением стали мять мягкие ягодицы, задевая край кружевного белья. 

— Нет, — отстранившись, я покачала головой, на что Сатору раздосадованно фыркнул. — У нас никогда не получался секс по-быстрому. Но думаю, я могу… — опустившись на колени, я потерлась щекой о выпуклость на мужских штанах, — взять тебя в рот.

С такого ракурса рост Годжо смотрелся еще внушительнее. Его глаза, поутру напоминающие синеву морских глубин, жадно разглядывали мое лицо, пока я освобождала стояк от ненужной ткани. Тонкие руки, скрывающие, вопреки обманчивому виду, недюжинную силу, аккуратно собрали длинные волосы в хвост, слегка сжав его, показательно довольствуясь властью. 

— Я не буду кончать, пока ты не похвалишь мой размер, — Сатору глумливо улыбнулся, показав клыки.

Я прищурилась, ощущая, как румянец щипал за щеки и мочки ушей. Годжо действительно обладал впечатляющими размерами, которыми не смущался хвастаться: мои пальцы никогда не могли сомкнуться на плоти, заключив ее в тесное кольцо, щеки распирало во время минета так, что скулы еще долго потягивало от напряжения, а в моменты проникновения тело охватывала прекрасная дрожь от ощущения напирающей заполненности. Сатору же не упускал возможности оставлять до абсурда пошлые комментарии, наслаждаясь видом наших соединенных тел. О, нет, он не был одержим сантиметрами, ему лишь нравилось… подчеркивать то, в чем он действительно хорош.

— Разве недостаточно того, что я всегда давлюсь, когда отсасываю тебе, Сатору? — пересилив смущение, тихо сказала я. — Или тебе не хватает тех моментов, когда ты сжимаешь мое растянутое горло во время глубокого минета? 

Я подразнивающе провела кончиком языка у самого основания члена, слегка задевая шершавую кожу мошонки. Годжо громко выдохнул, но улыбаться не перестал. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль об опоздании, поэтому я, с досадой оторвавшись от напряженных яиц, переключилась на истекающую возбуждением головку. Комната наполнилась звуками звонкого причмокивания и нашими редкими мычаниями, когда Сатору неожиданно подавался вперед, насаживая мой на пределе работающий рот на себя. Раннее утро не располагало к тому, чтобы я была в состоянии заглотить стояк Годжо целиком, поэтому я сосредоточилась на конце члена, лаская остальную длину руками. 

— Моей девочке нравится обслуживать меня ртом, верно? — чем ближе он был к пику, тем грязнее становились его речи. — Блять, как же хорошо ты это делаешь. Так хочется моей спермы?

Голова шла кругом от похоти, плещущейся в небесных глазах Сатору и сочащейся с его языка. Одной рукой я ухватилась за его мощное бедро, пока другой массировала яйца, принимая горячую струю жидкости в рот. Подавившись, я закашлялась и слегка отстранилась, пока Сатору, поддерживая меня за подбородок, тыкался пульсирующей головкой мне в щеку. Сперма и слезы размазались по лицу, и я мысленно похвалила себя за то, что еще не успела сделать макияж.

— Все в порядке? — несмотря на крайне возбужденный вид, в глазах Сатору промелькнуло беспокойство, пока я стирала влагу с лица.

— Да, как обычно, — облизалась я, поднимаясь. 

На ковре подо мной осталось небольшое пятнышко — заметив это, я покраснела, а Годжо взялся за дернувшийся в попытках вернуть былую твердость член. 

— Иди сюда.

Сатору подтолкнул меня к постели, заставляя лечь. Взявшись за бедра, он потянул меня к самому краю так, чтобы нижней частью тела я могла опираться только на его плечи. Мужские руки расстегнули на блузке пару пуговиц сверху, обнажив кружевной бюст, поддерживающий грудь, пока его глаза не отрывались от намокшего внизу белья.

— Мы опоздаем, — нехотя напомнила я.

— Перестань это повторять, — смеющийся взгляд Годжо лизнул мое лицо, а его зубы сомкнулись на чувствительной коже бедра, отчего я захныкала. — Я не отпущу тебя, не попробовав этим утром.

Сатору не стал тратить время на снятие белья — он лишь отодвинул кусочек ткани в сторону, приникнув к блестящей от влаги головке клитора. Одной рукой он поддерживал навесу талию, пока другой дразняще проникал пальцем внутрь меня. Иногда он ненадолго отстранялся, чтобы потереться о пучок нервов кончиком носа, в то время как язык жадно проходился по изгибам, полным естественной смазки. От ерзания мои волосы разметались по одеялу, а я отчаянно хваталась за густые непослушные пряди мужчины, слепящие белизной, и стонала от ласки. Слегка посмеиваясь, Годжо вплотную прижался ко мне, отчего я невольно сжала бедрами его голову, пока мужской язык с головокружительной скоростью доводил меня до пика.

— Вот видишь, — довольно улыбнулся Сатору, показывая губы, покрытые пленкой влаги. — Ты так возбудилась, пока работала ротиком, что потребовалось всего немного потрахать тебя языком, чтобы ощутить желанный вкус.

Я безвольно лежала на постели, оглушенная волной оргазма, пока Сатору возвышался надо мной, поглаживая член. Его вторая рука, скользнув кончиками пальцев по резинке чулок, крепко сжала мою ногу под коленом. Заподозрив неладное, я попыталась приподняться, но Годжо мягко надавил мне на плечи, уложив обратно.

— Что ты делаешь? — я схватилась за его запястье, пока Сатору пристраивался головкой, покрасневшей от возбуждения, ко мне. 

— Собираюсь тебя хорошенько поиметь, — беззаботно ответил мужчина, а его длинные ресницы невинно затрепетали, стоило ему слегка толкнуться в меня. 

— Сатору!

— Только не говори мне про время. Сейчас я кое-что вспомнил — возможно, я ошибся накануне, назвав неправильные часы.

Годжо поймал мой взгляд и внимательно наблюдал за реакцией. Слегка нахмурившись, я вглядывалась в его лицо, лучащееся озорством и желанием, и медленно начала соображать. Не отрицаю, что секс с Сатору хорош, но вставать в пять утра… Даже ради него… На самом деле, имеет смысл, но упрямое недовольство зарождалось где-то глубоко внутри. Судя по лукавому лицу Годжо, одновременно и в нем зарождалось желание вытрахать напрочь это самое мое недовольство.

— Только не говори мне, что ты солгал о времени отправления поезда, чтобы потрахаться, — неверяще прошептала я, впиваясь когтями в мускулистое предплечье.

— Не скажу, — послушно согласился Годжо, беспечно пожав плечами. Его слащавое ангельское лицо никак не вязалось с напористым давлением внизу, пока он проникал в меня все больше.

— Сатору!

Это было полушипение-полустон. Мужчина растянулся в довольной остроконечной улыбке, видя мои тщетные попытки подобрать слова. Я попыталась сомкнуть ноги, но Годжо подался вперед, перехватив мою руку и заведя ее за голову. Я задохнулась одновременно от возмущения и сладкого растяжения. 

— Годжо! Остановись! 

“Что, нет, не останавливайся!” — кричало в голове, пока моя рациональная часть боролась с животной. Сатору склонился надо мной и спрятал крики, прерываемые стонами, в своих губах, пока медленно толкался, чтобы войти полностью. Предательское тело радушно приняло его в свои объятия, отозвавшись истомой и слабостью, а потому, когда мужчина отстранился, я могла лишь жалобно мычать.

— Вот это картина, — восторженно выдохнул Сатору, выпрямившись. Его руки крепко держали мои запястья спереди так, что костяшками пальцев я задевала полоску волос на его животе. — Я так давно это представлял. Ты хоть знаешь, сколько раз я дрочил на тебя в костюме, когда ты уходила на работу? Никогда не мог поймать тебя в моменте, а ты всегда удобно прикрывалась временем.  

Сквозь слезы я смотрела на распаленного мужчину, который трахал меня не только членом, но и глазами. В предрассветной мгле и тусклом локальном свете его радужки сияли лазурью так ярко, что могли стать маяком. 

— Где ты видишь костюм? — с трудом выдохнула я, упрямо пытаясь увернуться. Вышло лишь слегка оторвать плечи от постели — впрочем, новый толчок Сатору и без того с этим справился.

— Твои чулки и эта рубашка, — сквозь зубы процедил Годжо, запрокидывая голову. — Прежде чем ты наденешь брюки или юбку, ты всегда ходишь так по дому. Ты себя в зеркале видела? В первый раз мне пришлось дрочить три раза под холодным душем.

— Рада, что ты умеешь справляться с неприятностями, — в тон ему процедила я.

Сатору засмеялся — и смеялся еще несколько минут, пока драл меня глубокими толчками. Я отчаянно хваталась ногами за мужской торс, пока его внушительные размеры проникали внутрь. 

— Честно говоря, я хотел дать тебе время привести себя в порядок после моей маленькой лжи…

Годжо перехватил мои запястья одной рукой, а другой стал играться с клитором, перекатывая его между плотно сжатыми пальцами. Я жалобно простонала что-то неразборчивое и начала извиваться под ним еще сильнее. 

— … но вижу, что тебе очень нравится. Думаю, нам придется задержаться, как считаешь?

Наклонившись к моему уху, Сатору горячо зашептал:

— Когда мы закончим, ты едва ли будешь в сознании. Одного взгляда на тебя будет достаточно, чтобы понять, что я отодрал тебя как последнюю шлюшку. И даже так ты все равно не перестанешь просить о продолжении, правда? О, какая услада для глаз: смотреть, как эта достопочтенная работница будет краснеть, извиняясь за опоздание, а моя сперма будет стекать в это время в твое белье.

Годжо отпустил мои запястья, опершись кулаками по обе стороны бедер, зажав их так, что я не могла отодвинуться. Его толчки стали сильнее и агрессивнее, и на каждый мое тело отзывалось новым звучанием. Я выгибалась под ними, а стоны срывались на писк. Мне отчаянно не хватало воздуха, а давление от сильного тела, полностью накрывшее мое, уязвимое и безвольное, лишало последних крупиц кислорода. 

— Проси, — шепнул Сатору, резко остановившись.

Я замотала головой, пытаясь двинуть бедрами и находя руками чувствительный пучок нервов. Годжо быстро пресек мои попытки вернуть былое удовольствие, на что я, срываясь, пролепетала:

— Прошу, продолжай.

Мужчина покачал головой, неудовлетворенный моими словами, а я вдруг вспомнила: Сатору Годжо страшен тем, что его капризы оборачиваются самыми тяжелыми пытками.

— Ты хотел меня поиметь, — даже наполненная им, я краснела от смущающих слов. — Не останавливайся.

— Недостаточно, — мягко улыбаясь, оборвал меня Годжо. — Чего хочешь ты? Скажи мне.

Сатору вернул руку на мой клитор, массируя его подушечкой.

— Так легче? Это поможет развязать твой язык? 

Приникнув губами к моей шее, он дразняще лизал дрожащую венку, а я чуть ли не плакала от его пальцев.

— Сатору… 

— Я слушаю, — язык на шее сменился зубами, и я задрожала. — Скажи это.

— Трахни меня, — зажмурив глаза, выдавила я.

— Как?

— Так, чтобы соседям тоже не спалось в эти чертовы пять утра, — горячо прошептала я и обхватила его шею, а я Сатору начал медленно набирать темп. — Да, да, пожалуйста… 

Вновь опершись на кулаки, Годжо вернул силу толчков, а я от удовольствия закатывала глаза. 

— Говори, детка.

— М-м-м, ты невыносим, — захныкала я, вызвав озорной смех. — Сначала обманываешь меня, желая трахнуть, а теперь заставляешь умолять об этом. Что ты хочешь услышать? Что я люблю твой член?

Каждое слово давалось с трудом, а из-за нарастающего темпа я все чаще срывалась на крик. Сатору наблюдал за мной, словно коршун за заблудшим в пустыню львенком. Его глаза горели вожделением, а румянец удовольствия украшал фарфоровые скулы.

— Уступи мне, малыш, — обманчиво нежно сказал Годжо на особенно глубоком толчке, навалившись на меня чуть сильнее.

Я выгнулась, высунув язык. Сатору склонился, пустив тонкую струю слюны, а я жадно ее поймала. Запрокинув одну руку за голову, другой я обвила Годжо за шею, что-то капризно пролепетав, и в следующую секунду получила сладкий поцелуй. Такие моменты я любила больше всего: моменты наивысшей степени обладания друг другом, где этот похотливый союз двух тел закреплялся шепотом опухших губ и стремящихся навстречу друг к другу языков.

—  Сатору, я давно твоя, что еще я могу тебе уступить? — я потеряла один стон в изгибе его шеи, пока нашептывала на ухо. — Разве что поцелуй… черт, Сатору, слишком, слишком!..

— Ты такая милая, я не удержался, — промурлыкал Годжо, наблюдая, как дрожат мои губы, пока его бедра совершали что-то до сумасшествия неприличное.

Невыносимо. Жарко и скользко, но что еще невыносимее — его губы слишком далеко от моих. Поэтому я попросила то единственное, от чего никогда не смогу отказаться:

— Просто целуй меня чаще…

Подобно вздымающейся штормовой волне, Сатору напрягся: его упругие мышцы на спине задвигались под моими ладонями, а локти уперлись по обе стороны от моего распростертого и давно мне не принадлежащего тела. Ладони нежно обхватили голову, не давая мне увернуться, а губы, напоминающие по мягкости детский зефир, который так любит их обладатель, подарили горячо желанный поцелуй. Ногтями я чувствовала борозды, рассекающие крепкую мужскую спину, но ничего не могла поделать: толчки Сатору в такой позе оказались слишком чувствительными, а вибрация от моих стонов в его рот, казалось, только возбуждала мужчину и увеличивала силу напора. Мы оторвались друг от друга лишь в момент оргазма, когда дрожь одного тела охватила тело другого, а звуки возбуждения сплелись между собой. Я эгоистично обхватила его бедра своими, скрестив ноги и призывая войти в себя до основания, чтобы продлить сладкую негу. Тихо постанывая и как в бреду повторяя “пожалуйста”, я слабо насаживалась на член, а Сатору лениво покручивал чувствительные соски.

— Вот бы каждое утро было таким, — промычал Годжо.

— Хочу, — прошептала я раньше, чем осознала смысл.

Сатору сразу же встрепенулся, а его член, который был все еще во мне, задел внутри какую-то нежную точку.

— То есть ты согласна переехать ко мне?

— Нет, — так твердо, насколько позволяла ситуация, ответила я.

— Что значит “нет”? Ты только что согласилась трахаться каждое утро.

— Ты вырвал слова из контекста, — я быстро отвернулась, чтобы не попасть в омут пытливых лазурных глаз.

— Детка, не надо недооценивать меня, потому что я по-прежнему внутри твоего тела, которое куда честнее, чем твой язык.

— И не называй меня “деткой”, — фыркнула я, упираясь ладонями в напрягшиеся мужские плечи.

— Окей.

Сатору согласился подозрительно быстро и слишком резво. Я не успела опомниться, как Годжо, не тратя силы, чтобы выйти из меня, просто перекинул мою ногу через свой торс и крепко взял слабые плечи, оторвав от постели. 

— Во-первых, только что я успешно провертел на члене твой отказ, — для должного эффекта Сатору слегка отклонился и с влажным хлюпаньем вошел в меня, отчего его семя после недавнего оргазма заскользило по бедрам. — Во-вторых, в этой позе не будет никаких поцелуев, потому что ты слишком грубая девочка, которая расстраивает своего ранимого молодого человека.

Я растерянно смотрела в серое покрывало, в которое, без сомнений, через пару минут вдавят мое лицо, пока Годжо будет доказывать правоту своим убийственным членом. Тело само собой соблазнительно прогнулось в пояснице, а кружево на груди натянулось от ее веса. Я попыталась нащупать ладонями сзади мужской торс, на что Сатору поудобнее перехватил меня в месте чуть выше локтей и снова показательно толкнулся внутрь.

— Сатору, в этой позе слишком!..

— Слишком что? — перебил меня Годжо. — Слишком хорошо? Или слишком мало контроля?

— Да! — резко ответила я на оба вопроса, злясь на свое упрямство.

— Отлично, после твоего следующего “да” ты переедешь ко мне. 

На мгновение рука почувствовала свободу, а рядом со мной что-то приземлилось. Не успела я в полной мере воспользоваться мимолетной вольностью, как Сатору вернул единоличную власть над моим телом.

— Сатору, что это?.. — я невольно заёрзала, подняв лодыжки и шлепнув пятками по мужским ягодицам.

— Телефон, на который я запишу твое согласие, а бонусом пойдут стоны. Возбуждает, правда? 

— Нет, — взволнованно и сбивчиво ответила я, каждой клеточкой тела ощутив разницу в наших положениях: моем подчиненном и его доминирующем.

— Правда? А твоя смазка, которая течет по моим яйцам, говорит об обратном. 

Спустя пару часов я была согласна на что угодно. Тело ломило от сладкой истомы, горло побаливало от стонов, а нарывы на губах напоминали о моей самонадеянности и его настойчивости. Годжо напрочь отказался от моих мольб о внешней стимуляции и изматывал только только своим толстым мощным членом, о котором я бредила, находясь в шаге от оргазма. 

“М, котёнок, не знал, что ты можешь так просить. Что? Я самый лучший? Конечно, но видишь ли, ты часто об этом забываешь, поэтому мы здесь. Это слезы? Ты плачешь, потому что я не люблю тебя? Котенок, я люблю тебя так сильно, что ты — единственная моя мысль. Что? Тогда я должен помочь тебе кончить? Конечно, но сначала я хочу тебя проучить. Котенок…”

Если первой ошибкой за утро было мое упрямство, то второй стала опрометчивая попытка перелезть через Сатору, когда мы оба, полусонные, но довольные, лежали среди постельного беспорядка. 

— “Котенок” мне определенно нравится больше “детки”, — только и прошептала я, прежде чем всерьез оседлать бедра Годжо, лазурные озерца блаженства которого в ту же секунду потемнели до синевы пенящихся волн. 

— Вот бы каждое утро было таким…

***

— Прошу прощения, Нанами-сан.

Я стояла в глубоком поклоне, надеясь, что мои стремительно краснеющие уши стали такими от холода. 

— О чем вы? — Кенто плечом поддерживал телефон, делая быстрые пометки в планшете. — Отправление задержали из-за непогоды, а опоздать может каждый. Только, пожалуйста, не вводите это в привычку.

Неподалеку от меня, у входа в соседний вагон, Сугуру отчитывал Сатору, который так же, как и я, склонился в поклоне — правда, у него это вышло куда менее искренно, а с его ростом еще и комично. 

— Сатору, ты опоздал и не принес мне еды, хотя я писал тебе об этом? Я сейчас пойду к Яге-сану и скажу, что солгал о твоей благой причине опоздания, потому что…

— Гето-кун, сжалься, я угощу тебя в вагоне-ресторане.

Сатору нагло щелкнул языком, а Сугуру только закатил на это глаза (в чем я его горячо мысленно поддержала). Годжо, словно почувствовав мой взгляд, обернулся и уже собирался что-то крикнуть, но я быстро спряталась в вагоне. 

Работа в крупной компании подарила мне возможность сделать карьеру и IT-шника-искусителя в придачу. Джекпот? Определенно.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆

Бонус!