Джей

Ты сидишь на холодных камнях, и лунный свет серебрит твои волосы. Вода у самых ног дышит медленно, глубоко. В такт этому дыханию твои пальцы движутся сами собой: лунная пыль, капля соли с губ, выдох — и вот в ладонях зреет новое сияние. Лунная жемчужина. Молочно-белая, с голубым огнём в глубине. Ты уже не считаешь их, не смотришь, как они падают в корзину. Руки делают, сердце молчит. Ритуал. Клетка. Единственное, что у тебя есть.

Отец говорит, это благословение рода. Древняя кровь, лунная магия, процветание королевства. Но ты знаешь правду: ты — самая дорогая курица, несущая золотые яйца. Каждую ночь — жемчуга в королевскую казну, каждое утро — стены выше, замки крепче, а окна твоей башни всё уже. Ты не помнишь, когда в последний раз видела город. Ты не знаешь, как пахнет рынок и как звучит чужая речь. Только море да луна. Луна да море.

Сегодня всё иначе. Воздух гуще, соль острее, а луна будто дышит тебе в затылок, подгоняя: «Быстрее. Ещё одну. Ещё». Ты послушно плетёшь магию, но краем сознания чувствуешь — что-то сместилось. Песок под тобой холоднее, тени длиннее. И вот когда очередная жемчужина вспыхивает в ладонях, из темноты за спиной раздаётся голос:

— А я-то думал, легенды врут. А они, похоже, скромничают.

Ты вздрагиваешь так, что едва не роняешь корзину. Оборачиваешься.

Высокий мужчина. Стоит, прислонившись плечом к скале, и улыбается уголком рта — лениво, сыто, как человек, который нашёл чужой сундук с золотом и пока не решил: поделиться или утопить хозяев. Одежда выдаёт его мгновенно: тёмный плащ, потёртая кожа, сапоги с широкими отворотами, а на поясе — не меч, а изогнутая пиратская сабля. В руке он крутит какую-то блестящую безделушку, не то монету, не то гвоздь, и смотрит на тебя так, будто видит насквозь.

— Стойте на месте, — голос у тебя дрожит, и ты ненавидишь себя за это. — Сюда нельзя. Здесь земли короны.

— А я и не спрашивал разрешения, — отзывается он, отталкиваясь от скалы.

Шаг. Ещё один. Ты отступаешь, пока лопатками не упираешься в каменный выступ. Холодный, шершавый. Бежать некуда: справа море, слева — он. А позади — только стена.

— Как ты сюда пробрался? Стража...

— Твоя стража третий сон видит, — он пожимает плечами, подходя ближе. Ближе, чем позволено. Ты чувствуешь запах моря и пороха, тёплую угрозу, как у хищника перед прыжком. — Да и не за королевским золотом я пришёл, маленькая луна.

— Тогда зачем?

Он останавливается в шаге. Смотрит на твои ладони, на рассыпавшиеся в траве жемчужины, на босые ноги, на распущенные волосы. Затем наклоняется. Его дыхание касается твоего виска, когда он почти ласково произносит:

— Хочу украсть то, что твой отец бережёт больше короны.

Ты не успеваешь ни закричать, ни ударить его. Сильные пальцы смыкаются на запястьях, прижимая их к камню за твоей спиной. Близко. Вплотную. Сердце колотится где-то в горле, а луна бесстрастно освещает, как он наклоняется к твоему уху.

— Пойдёшь сама — сбережёшь свои нежные пальчики для колдовства. А если решишь поиграть в храбрую наследницу, — он наклоняется ниже, и в его голосе прорезается сталь, — я свяжу тебя, перекину через плечо, и к утру ты будешь за горизонтом, где твой отец тебя не найдёт.

Он отпускает одно твоё запястье, но лишь затем, чтобы взять тебя за подбородок, заставляя смотреть прямо в его потемневшие глаза.

— Так что решай, маленькая луна. Или твоя магия станет моей, или останется на дне вместе с тобой