Двойная лояльность
Допросная Министерства магии пахла озоном, остывшим чаем и застарелым страхом. Гарри Поттер сидел на краю стола для допросов, небрежно покачивая ногой в тяжелой накидке аврора. Дверь беззвучно отворилась, девушка вошла, сжимая в руках пухлую кожаную папку с пергаментами и самопишущее перо. Она выглядела так, как и положено следователю Отдела обеспечения магического правопорядка.
— Вызывали, мистер Поттер? — её голос был лишен всякого почтения к его статусу главы Аврората. Для неё он всё ещё был тем самым парнем, который вечно влезал в неприятности.
— Садись, — кивнул Гарри на стул напротив толстого стекла односторонней прозрачности. За ним, прикованный антимагическими наручниками к кольцу в столе, сидел Уоллес Трэверс из Комиссии по учету маггловских изобретений.
Гарри ткнул пальцем в свой собственный висок, затем указал на отражение Трэвера.
— Под волосами, над правым ухом. Едва заметное выжженное клеймо. Старая магия. Похоже на работу европейских радикалов. Они хотят подставить комиссию, чтобы сорвать законопроект о легализации артефактов для сквибов. Им нужен хаос перед выборами главы Международной конфедерации.
Несса молча открыла папку. Её рука в перчатке подняла самопишущее перо.
— Дата, время, место проведения допроса, — ровным голосом начала она, диктуя текст сама себе. — Глава Аврората Г. Дж. Поттер, следователь Н. Уокер. Объект: Уоллес Трэверс.
— Трэверс, — Гарри спрыгнул со стола. Звук его тяжелых ботинок по каменному полу был единственным в повисшей тишине. Он подошел к стеклу вплотную, заслонив собой тусклый свет лампы. — Уоллес. Посмотри на меня.
Скованный мужчина медленно поднял голову. Под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался ясным. В нем не было паники пойманного преступника, только глухая, профессиональная усталость.
— Я смотрю на тебя уже сорок минут, Поттер, — голос Трэверса был хриплым от долгого молчания.
Гарри усмехнулся уголком рта, но глаза остались холодными.
— Мои стажеры знают протокол. Они ждали, пока ты выдохнешься. Сорок минут в антимагических кандалах вытягивают резерв даже у выпускников Дурмстранга. К тому же я знаю твое личное дело.
Трэверс повел плечами, насколько позволяли наручники. Металл тихо звякнул о кольцо.
— Тогда зачем было устраивать этот театр? Если вы всё знаете про радикалов и клеймо, вызывайте легилимента. Или твой дружок решил тряхнуть стариной и покопаться в моих мозгах чайной ложкой?
Несса кашлянула. Звук получился сухим и неодобрительным. Она опустила перо на первый чистый лист пергамента.
— Согласно статье двенадцатого устава ООМП, применение легиллеменции без санкции Визенгамота допускается только при прямой угрозе жизни граждан. Ваше чувство юмора, мистер Трэверс, угрозой не является. Пока что. Запись допроса ведется. Отвечайте на вопрос главы Аврората.
— Театр, Уоллес? — Гарри понизил голос, превратив его в шипение. — Я хочу знать, кто стоял за этим. Кто поставил тебя здесь, перед комиссией, чтобы ты подрывал законопроект. Это не твоя идея. Ты просто винтик.
Трэверс медленно перевел взгляд с отражения Поттера на собственное лицо в стекле. На мгновение его черты исказились — не от боли, а от едкой насмешки над самим собой.
— Винтик... — эхом повторил он. — Знаешь, сколько стоит обучение в Ильверморни для полукровки без связей? А аренда квартиры в Верхнем Кенте? Моя жена маггл, Поттер. Она не видит разницы между Гринготтсом и обычным банком, но она прекрасно видит счета за зелья для её больной матери. Радикалы пришли не с угрозами. Они пришли с чеком. И обещанием, что если законопроект о сквибах пройдет, Комиссия по учету изобретений урежет финансирование моей секции до нуля. Меня просто вышвырнут на улицу.
Он горько усмехнулся, звякнув наручниками.
— Мне предложили выбор: стать их рупором внутри Министерства или искать работу продавца в лавке. Я выбрал первое. Думал, это будет просто болтовня против бюрократии. Откуда мне было знать, что они собираются активировать проклятый артефакт прямо на столе председателя?
Гарри оттолкнулся от стекла и прошелся по комнате. Его тень металась по серым камням стен, искажаясь под светом единственной лампы. Он остановился точно напротив Нессы, заслонив ей обзор Трэверса.
— Артефакт уже здесь, в Министерстве, — тихо сказал Гарри, глядя поверх плеча следователя. — Мы перехватили грузовой отчет из порта. Шкатулка из черного дерева, замаскированная под набор пресс-папье. Прошла через дюжины постов досмотра. Потому что сопроводительные бумаги были подписаны тобой, Уоллес.
Трэверс дернулся, натянув цепь.
— Это подделка! Мои печати...
— Твои настоящие печати, — отрезала Несса, не поднимая головы от пергамента.— И твой магический след на сопроводительном листе. Мы проверили его трижды. Ты сам провел шкатулку через восточный пост охраны в среду, около трех пополуночи.
Трэверс обмяк. Звук натянувшейся цепи сменился глухим звоном металла о камень. Вся его профессиональная усталость вдруг осыпалась трухой, обнажив под собой голый, животный ужас.
— Я просто открыл им дверь… — прошептал он. — Я думал, это компромат на Бруствера. Документы из его личного сейфа. Они сказали, что если я помогу пронести их в обход протокола, они отдадут мне копии. Чтобы получить старого хорька перед выборами.
Гарри медленно повернул голову. Свет лампы выхватил из полумрака резкие тени на его лице, заостряя скулы. Он больше не смотрел сквозь Нессу — он смотрел прямо ей в глаза, передавая беззвучный приказ. Она поняла его без слов, закрыла папку с тихим хлопком и поднялась. Её каблуки снова цокнули по полу, направляясь к выходу. Дверь закрылась так же беззвучно, как и открылась. Теперь они остались вдвоем: глава аврората и сломленный бюрократ.