Две книги про две бомбы

Как-то так вышло, что я параллельно с книгой «Обратный отсчет. 116 дней до атомной бомбардировки Хиросимы», у которой еще на середине, прочла коротенькую 200 страничную книгу «Особый отряд 731» Акияма Хироси. И вышло эффектно, потому что они оказались об одном и том же периоде и не об одной войне — а буквально про одни и те же месяцы с разных сторон.

Отряд 731 — это подразделение японской армии, которое разрабатывало биологическое оружие, ставя формата фильма ужасов опыты на людях. В основном русских и китайцах. Удивительна эта история тем, что первый суд над участниками отряда прошел в Хабаровске (?) 1949 году.

Менее удивительная часть, что многие участники отряда, непосредственно руководившие опытами в качестве врачей — не только не были осуждены, но и построили шикарные карьеры в Японии, США и других странах. Только в 2018, например, Япония рассекретила документы, из которых стало известно, что три врача, основавшие одну из самых известных в стране фармацевтических компаний работали в этом отряде. На самом деле не работать в этом отряде хорошим врачам и ученым было невозможно — им блокировалось продвижение по карьерной лестнице, пока они не проведут сколько то лет в этом отряде.

В отряде изучалось, как действует на человека обморожение, как реагирует человек на чуму, тиф, холеру и т.д. И как сделать так, чтобы смерть наступала не через недели и дни, а через 1-3 часа после заражения.

Проверяли потом лучшие результаты на соседних с отрядами деревнях, в основном, Маньчжурии (там жили китайцы, тунгусы, маньчжуры, монголы, орочоны, нанайцы, русские, евреи) — натурально раздавая детям пирожные с чумой, заражая воду и т.д., а потом в виде дежурства ходили наблюдать за тем, с какой скоростью и как происходит распространение. Там же тренировались это все лечить, а после — сжигали деревню и убивали всех выживших.

Это отдельная жестокость отряда — кажется, там вообще нет выживших среди заключенных. Если человек выздоравливал после первого заражения — его просто заражали чем-то новым.

И тот штаб отряда, о котором книжка, убил всех заключенных и уничтожил лагерь в течение суток после вступления СССР в войну с Японией — до 9 августа 1945 СССР не воевала против Японии.

Эта книжка написана участником отряда в 1956 году. Он учился в школе в 1945, когда Япония набирала в армию уже и учеников средних школ. И активно агитировали за армию учителя — он неплохо учился и считал своим долгом пойти в армию — и в 17 лет пошел добровольцем. И попал в этот отряд, в котором успел провести 5 месяцев.

Она очень жутко читается, потому что это научпоп и не расследование — это воспоминания конкретно этого мальчика о том, как он все постепенно видел и узнавал там.

Им не говорили, чем они там занимаются, нельзя было говорить о специфике своей дневной работы даже с теми, с кем живешь в одной комнате и в самой работе ничего не объясняли. Он сначала просто отвечал за крыс и мышей — кормил их, убирал и делал с ними то, что скажет лаборант постарше. После работы у них всегда были лекции о биологии, бактериях и т.д и постепенно в его работу стало входить культивирование бактерий чумы и других смертельных болезней.

Он понимал, что они работают над чем-то странным, потому что он получал денег больше, чем директор школы в его деревне:

«Жизнь в отряде регламентировалась обычными для каждой воинской части правилами, но материально нас обеспечивали несравненно лучше, чем это было в любой другой части. В Японии нам приходилось есть все вплоть до травы и отрубей, а здесь утром и вечером нас обильно кормили отборной пищей и только в обед иногда подбавляли соевые бобы, да в особые дни, установленные приказом для всей армии, давали вареный гаолян. В остальные же дни в наш дневной рацион, кроме риса, ежедневно входила свинина во всех видах. В лавочке, находившейся в расположении части, мы свободно могли покупать сакэ и различные сладости. Мой месячный оклад был невероятно высок. Помимо основного оклада — около ста иен, я получал фронтовые и надбавку за службу на опасной территории. Всего набиралось около трехсот иен, которые я при всем желании не смог бы истратить, да и тратить их было некуда. Все деньги, кроме тридцати иен на карманные расходы, я каждый месяц вносил на военную сберегательную книжку. До ста иен в месяц разрешалось высылать родителям. Об этом я написал матери. Указывая свой обратный адрес, я перед словами «731-й Маньчжурский отряд, учебный отдел» написал «Маньчжоу-Го, провинция Биньцзян, уезд Пинфань». Мне сделали замечание, что «никогда нельзя указывать местонахождение части и писать о том, что здесь делается», и приказали переписать письмо»

***

Рут Сиссон — тоже 17-летняя девчонка. Работала на фабрике, чтобы заработать на колледж и стать учительницей. На танцах познакомилась с парнем чуть старше, которого рано или поздно тоже должны были призвать по уже обязательной мобилизации в США.

Узнав, что Германия капитулировала, она надеялась, что ее парень вернется сейчас домой и старалась не думать о том, что его пошлют в Японию, которая сдаваться отказывается.

Думала она об этом всем по дороге на новую работу. На завод — в недавно выросший посреди пустыни город, которому потребовалось огромное количество рабочих мест. Они с отцом тоже устроились туда, но в разные места и оба толком не знали, чем занимаются. У Рут в здании висел плакат Дяди Сэма с закрытыми ртом, глазами и ушами:

Все, что ты видишь здесь,

Все, что ты делаешь здесь,

Все, что ты слышишь здесь,

Пусть и останется здесь,

Когда ты уходишь отсюда

Ее должность называлась "оператор", чего конкретно она не знала, аппарату не давали название. И она не знала, что его изобрели всего несколько месяцев назад.

Она следила за тем, чтобы стрелки на машине не отклонялись сильно в стороны. И не знала о том, что отклонение стрелок значит изменение в атомном процессе ядерной бомбы, в создании которой она принимает участие.

Работа была не очень сложная и стабильная. Сменами по 8 часов так, чтобы у машины всегда кто-то сидел, она сидела у 2,5 метровой машины и наблюдала за стрелками.

***

В это время Акияма наслушал достаточно лекций по бактериям, чтобы понимать, что они делают странную работу, если считать, что они тут работают над противоядиями и лечениями — непонятно, для чего им такое количество болезней в чистом виде. Он понял, что в одной пробирке у него в руках находится сейчас бактерий чумы, способных заразить тысячи, а они произвели уже 25 килограммов такой субстанции.

Первый раз людей-не сотрудников здания-похожих на заключенных он увидел далеко не сразу. И это тоже произошло так, чтобы понятно, что обсуждать между собой им это нельзя:

«Впоследствии я постоянно обращал внимание на проезжающие автомашины, но ничего подобного не замечал. Но вот однажды в субботу вечером Саса подбежал ко мне и тихо сказал: — Я тоже видел! Сегодня около трех часов дня. Вскоре мы заметили, что на нас стали обращать внимание. Каждую субботу в три часа дня в нашей комнате на окнах опускали темные шторы. Мы были уверены, что именно в это время привозили новых заключенных. Это поняли все. Даже в группе, занятой сельскохозяйственными работами, начались тайные разговоры о заключенных. Долгое время об этом говорили только в узком кругу друзей».

И через несколько месяцев, начав задавать вопросы сам, он получил доступ к шкафу со свежими фотографиями и заметками с пыток/опытов. Узнал, что людей они называют "бревнами" и недавно проводили такой опыт. "Бревна" привязали к столбам на разных друг от друга расстояниях в поле, завязали глаза и оставили так. А потом сверху пролетел самолет и сбросил бомбы с чумой.

Такие опыты пока не приводили к успеху, потому что все-таки бактерии даже чумы погибали от температуры взрывов и большое количество людей заразить так было нельзя.

Но они, кажется, решили проблему — решили делать бомбы фарфоровыми, набитыми питательной средой для бактерий. Чтобы они не погибали от взрыва, а просто разлетались, когда фарфор треснет. Они очень торопились с биологической бомбой, чтобы успеть ее использовать и переломить ход войны, в которой у них все меньше шансов.

Американцы в это время приближались к созданию ядерной бомбы, но все еще не понимали, какие разрушения она вызовет, нужно ли тратить экземпляр на тренировку, если да, то насколько сильную, долетят ли пилоты, смогут ли увернутся от взрывной волны, нужно ли взорвать ее далеко от людей в качестве угрозы или все зашло так далеко и Япония не останавливается, что надо взорвать ее в густо населенном городе. Надо было, чтобы один этот выверенный удар остановил войну, от которой все устали.

***

Люди с обеих сторон вызывают много отвращения и сочувствия одновременно. Солдаты, которых привезли в этот отряд в Японии, заперты там также, как заключенные. И тоже активно заболевали чумой и всем подряд, потому что работали с бактериями в огромных количествах.

Да, их эвакуировали оттуда, когда отступали. Но всех сотрудников отряда, кто по каким угодно причинам находился в мед отсеке в тот день, оставили и раздали им ампулы с ядом. Этот же яд положили утром в еду всем заключенным. И всех, кто не съел яд, убили. Причем сотрудники там лежали с плановыми легкими процедурами, не только с чумой, с которой непонятно как эвакуировать.

А в США в это время эти летчики с внешностью актеров и бравадой, которую воспевают американские фильмы, ведут себя как полные козлы все время, что я читаю.

Им тоже не говорят, что конкретно делать, но отобранные отряды держат на небольшой территории без возможности ее покинуть, и они видите ли так устали бедные слонятся без дела, что бесконечно попадают в отделения полиции за пьяные дебоши, нападения и этого прямо не пишут, но понятно, что и за насилие над местными женщинами. Но потом их руководство просто звонит в полицию и говорит, что эти бравые герои и талантливые летчики выполняют тут задачи государственной важности, неужели так нужно держать их за решеткой.

И все еще всё руководство со всех сторон вообще то подсчитывает, сколько сотен тысяч людей за раз у них получится убить тем оружием, над которым они работают.

Удивительно эффектное чтение. Не рекомендую совмещать обе эти книги.

И СССР смешно смотрится в обеих — все пишут, что СССР догадывается, что мы что-то делаем, но не знает точно что и на какой мы стадии и тоже пытается делать свое.