Две чашки кофе

— Прикинул, ну, что он мне скажет-то? Душу продать предложит – пусть, что мне с нее…

Степан вздыхает, медленно поворачивая в руке стаканчик с кофе. Скамейка в тени, но ему всё равно неуютно и немного душно. Не каждый день рассказываешь другу детства, как связался с какой-то дремучей мистикой, как душу собрался продавать.

Как оказалось, что она не в цене.

Нет, рассказывать о своих неудачах он ему не впервой, тоже почти традиция. Но не до такой же степени…

Никита внимательно слушает. Свой кофе он уже допил.

Слушать он умеет — наверное, и в начальники выбился поэтому. Кивает, с интересом даже кивает.

— Сделал всё, как там было написано. Свечи даже добыл, черные, расставил… Начал читать обряд, и чувствую нутром — как он мной смеется. Не уплатить тебе, будто слышу, такой цены.

Степан говорит, говорит, а перед глазами ее лицо. Анна — красивая, молодая, какой она теперь навсегда останется в его памяти. Пять лет прошло, а он ее лицо видит так ясно, будто она только вчера ушла и не вернулась. Когда-то он принял ее в свою жизнь как чудо. Потом время чудес кончилось.

И вот теперь чудо ускользнуло от него снова.

Ник вдруг смотрит на него — и тут Степан осознает, чем отличается искренний интерес от вежливого. Ник спрашивает, грызя морковную палочку:

— А у тебя иностранная карта есть?

— Чего? То есть, зачем мне?

— Ладно, сделаем, это-то не проблема. Тебе ведь что нужно, поговорить с ней? Так?

Степан молча кивает, боясь спугнуть непонятную еще ему самому удачу.

— А у тебя от нее осталось что-то? Ну, переписки, письма, может?

Степан осторожно кивает снова. 

— Есть сейчас такая технология…

***

— …списывается ежемесячно. Потянешь?

Степан даже немного обижается. Хочет сказать, что, вообще-то, кассир, а не бомж какой-нибудь. Но говорит вместо этого нечто совершенно другое:

— А ты-то как думаешь, Ник? Я за то, чтобы с ней поговорить, бессонными ночами платил, нервами своими платил, душой вот чуть не заплатил. Неужели ты думаешь, что я цену двух чашек кофе этого вашего не заплачу?