Две бессонные ночи.

Роды.

Часть 2.

Две бессонные ночи.

— Ангелин, а почему лучше не делать стимуляций?

— Наталья говорит, что одно вмешательство обязательно ведёт за собой другие.

После недолгого молчания Ангелина добавила:

— Я вообще уверена, что смогу сама войти в роды. Только боюсь, что не выдержу боль…

— Конечно, выдержишь! Ты что! Ты столько двигаешься, столько активничаешь, мы с тобой ведём здоровый образ жизни и всё это время готовились. Я уверен, сын из тебя вылетит на первой же потуге!

— Не знаю… Может, я захочу поставить эпидуралку…

— Думаю, не надо. Сама же говоришь, что одно вмешательство повлечёт за собой другие.

— Да, но мне страшно…

«Прекрасно тебя понимаю, — думаю я, — мне тоже очень страшно, но всё будет отлично».

— А давай стоп-слово сделаем? — говорю я после небольшой паузы. — Как ты его скажешь, мы сразу за эпидуралкой пойдём. Ты как раз дашь себе шанс полностью пройти через всё без вмешательств, а в случае чего — стоп-слово, и делаем обезбол.

— Какое слово?

— Персик.

Именно этот диалог проносился в моей голове, когда во время очередной схватки я массировал Ангелине копчик. Как мы приехали из роддома, схватки участились и стали регулярными: каждые 3–5 минут, длина схватки — около 1 минуты. В перерыве между схватками я сходил в душ и сказал Ангелине тоже пойти.

Это помогло: на время боль от схваток утихла, но лишь на время. Потом боль и регулярность вернулись с новой силой, и мы вновь вошли в танец «проживания схваток»: начинается схватка, я выбираю приём (массаж крестца, массаж поясницы, протрясти поясницу или поддержать живот), мы проживаем схватку, 3 минуты перерыва — и по новой. Мужчинам не понять, что такое схватка… да и не нужно это. Главное — в этот момент быть рядом и поддерживать свою любимую.

Так продолжалось пару часов.

— Зай, иди поспи немного, — говорит Ангелина.

— Я не хочу тебя оставлять.

— Не волнуйся, я хочу самостоятельно научиться это проживать. У меня почти получается. Фитбол очень помогает.

— Хорошо.

Я лёг и сразу провалился в сон. Помню, я вставал посреди ночи, но зачем и что делал — не помню. Когда я проснулся, был уже рассвет. Выйдя в зал, я увидел Ангелину, скачущую на фитболе.

— Ты спала?

— Нет, всю ночь были схватки.

— Капец. И как ты себя чувствуешь?

— Да нормально. С Натальей была на связи всю ночь. С рассветом схватки стали куда реже: раз в 10–12 минут, поэтому всё не так уж и плохо.

— Я тогда проснусь, и мы поедем в роддом?

— Да, давай. А я пока выпью кофе.

Через час мы были в роддоме. На КТГ Ангелина, как и раньше, очень хорошо проживала схватки: глубокий вдох и длинный долгий выдох, несмотря на боль. Думаю, этот навык вырабатывается с физическими нагрузками: как-никак, во время силовых тренировок правильное дыхание — твой самый главный друг и помощник. К сожалению, на соседней койке девушка совсем не умела проживать схватки и просто стонала от боли. Душераздирающий стон… Хорошо, что Ангелина была в наушниках и слушала расслабляющую музыку.

КТГ был отличным. После нас отправили к врачу на УЗИ и на проверку раскрытия.

— Всё отлично, у вас 2 см, — сказала врач, снимая перчатки и выходя из-за ширмы. — Пожалуйста, вытирайтесь.

— Слава Богу, — выдохнула с облегчением Ангелина.

Как нам потом скажет доула: «Ночь была прожита в схватках не зря, маточка раскрылась и расслабилась. Ты, Ангелина, большая молодец!»

— Вы хотите эпидуралку? — сразу уточнила врач, удивив нас.

— Я… не знаю, пока не сильно больно. Потом хочу решить.

— Хороший ответ. Если надумаете, скажите, сразу поставим.

— Что нам делать дальше? — спрашиваю я у врача. — Мы хотим остаться в предродовом отделении.

— Без проблем. Сейчас подготовлю вам бумаги, и мы вас туда переведём.

Пару минут стука по клавиатуре, включение принтера, печать — и вот оно, заветное направление в предродовую палату.

— Вам нужно дойти до секретаря, она покажет, куда идти.

Идти оказалось недалеко. Пару минут — и мы в отделении «Мама и дитя».

— Вот ваша палата и кушетка, — сказала нам медсестра, забрав наши документы, — располагайтесь.

Нас встретила просторная и светлая палата с большими окнами и тремя кушетками, разделёнными шторками. Одна из них была занята, а другая пустовала; у каждой рядом стояло кресло. «Наверняка, для мужей», — подумал я. Наша кровать была первой от двери, это было удобно: не нужно лишний раз никого тревожить, выходя из палаты. Туалет и душ были общими — по одному на две палаты (или на шесть кроватей). Выглядели они прилично: везде были рукоятки, чтобы девушки могли спокойно сесть, оперевшись на руки. Как я понял позже, это крайне важно, потому что любое напряжение мышц ног и спины при изменении положения стоя на сидя вызывает схватки. А терпеть схватку в таком положении крайне неприятно, потому что прожить её невозможно — приходится только терпеть. Когда встаёшь, круг повторяется, поэтому сходить в туалет в родах — отдельный подвиг. Но ходить надо часто.

Рядом с нами как раз была столовая, и обед уже начинался. Еда была неплохая: салаты, овощи, запечённая картошка, котлеты и курица, — словом, жаловаться не на что. Мы достали запечённую курицу, приготовленную дома перед выходом, положили овощи и спокойно поели под «Поймай меня, если сможешь».

Благо, схватки на этот момент утихли, мы даже успели продолжить просмотр на кровати: она с комфортом вмещала двоих взрослых. Схватки были, но крайне редкие — раз в 10–15 минут. Несмотря на это, становилось сложно: цикл «схватка-подъём-массаж-отдых-схватка» отнимал много сил как у меня (нужно было прикладывать максимум усилий в массажах), так и у Ангелины (перманентная боль с перерывами не даёт полноценно отдохнуть).

Так мы и провели время до заката. После Ангелина решила устроить окситоциновый прилив. Окситоцин — гормон эмоций, лёгкой грусти и любви. Он вырабатывается при просмотре романтического кино, нахождении в тепле и темноте, обниманиях и проявлении любви. Ангелина пошла в коридор, взяла с собой телефон, наушники и «глазки» (так мы называем маски для сна). Конечно, я пошёл с ней.

Мы сразу поняли, что использовать одну пару наушников на двоих неудобно, потому что посторонние звуки мешали Ангелине войти в процесс. Поэтому я сходил за своими. К моему удивлению, iPhone умеет подключать две пары наушников к одному телефону. Я скачал YouTube Music на телефон Ангелины, чтобы подборки продолжались на автопилоте, и мы начали наш танец с «Маленького принца» Орбакайте. Потом пошли песни «Помолимся за родителей», «Если только миг» и другие в том же духе. YouTube отлично создаёт подборки.

Песни вызвали нужные эмоции. Ангелина — это были хорошие слёзы. Мы прекрасно проживали схватки, а в перерывах танцевали медленный танец. Это было прекрасно, уютно и очень романтично. Кажется, это был самый романтичный момент за всю нашу совместную жизнь. Так мы протанцевали около часа-полутора и пошли пробовать спать.

У нас не получилось: едва уснув на три минуты, мы вновь вскакивали и начинали проживать схватку.

Время приближалось к полуночи, и мы попросили медсестру проверить раскрытие в надежде, что нам уже пора в родовое отделение, потому что регулярность схваток поражала.

— У вас 1,5–2 см.

Мы выпали в осадок. Думали в этот момент об одном: «Как так? Почему? Неужели весь день схваток не продвинул нас ни на йоту? День был прожит зря?»

— Но как? — с грустью сказала Ангелина. — У меня же утром было 2 см…

Медсестра пожала плечами и не ответила. Ей было некомфортно видеть грусть на наших лицах.

— Лёнь, я не выдержу. Я не выдержу это. Пусть всё закончится! — заплакала Ангелина.

— Коть, всё будет хорошо. Ни одна схватка не бывает напрасной, ты же знаешь! Давай напишем Наталье, она подскажет, что делать.

Наталья чуть успокоила Ангелину: «У тебя отличные схваточки. Матка размягчается, не переживай. У тебя очень долгая латентная фаза. Попробуй поспать и отдохнуть».

Конечно, спать было невозможно… Также невозможно было выдерживать боль от схваток: организм Ангелины очень устал. К этому моменту она уже не спала около 48 часов.

— Зай, я не могу, я хочу эпидуралку, — в слезах сказала Ангелина.

— Ты уверена? Точно готова?

— Я не знаю! Но я не хочу больше этой боли!

— Как скажешь, только скажи стоп-слово.

— Ты совсем?! Мне больно, а ты про слова какие-то, — со злостью воскликнула она.

— Не ругайся, просто скажи, и я пойду передам медсёстрам.

— Персик, персик…

Я передал медсёстрам, что мы хотим поставить эпидуралку.

— Пожалуйста, ждите. Пока все родовые палаты заняты, мы позовём вас, как одна будет доступна, — ответили мне.

— А сколько ждать?

— Не знаю, всегда по-разному.

— А сколько обычно рожают?

— Не знаю я. Может, час-два, и будет свободно.

Как я не хотел говорить Ангелине, что нам нужно ещё ждать…

— Попроси их побыстрее найти палату!

— Но свободных нет.

— Наверняка есть, — сказала Ангелина.

Началась новая схватка. После её проживания она добавила:

— Мне нужно обезболивающее. Я больше не могу!

Она могла. Я не смог ничего ускорить. Палата не освобождалась ещё долго. В итоге мы прождали до пяти утра: схватки не стали реже, боль не стала меньше. В эту ночь мы оба не спали. Это была сложная ночь… Пожалуй, самая сложная в моей жизни.

В который раз я убедился, что Ангелина — мой самый сильный человечек! Не думаю, что я смог бы выдержать такое. Конечно, не смог бы. Я не мог забрать её боль, не мог дать ей поспать, ничего от меня не зависело. Меня утешало лишь то, что я был с ней всё это время, помогал ей и максимально старался обезболивать естественными способами. Пусть я был «О»-малым в этот момент, но я был!

Когда нас, наконец, позвали, счастью не было предела! Мы дождались! Мы выдержали эту ночь! Правда, у самой родовой нам пришлось ждать ещё 20 минут, пока там всё убирали: меняли пелёнки, мыли пол и т.д.

Когда нас впустили, уже светало.