Два приговора

В начале июля были оглашены два судебных приговора.

5 июля Полину Дворкину (ранее Софью Кечину) из Красноярска приговорили к 17 годам лишения свободы с ограничением свободы на 2 года за убийство отца и вооружённое нападение на детский сад в марте 2022 года (без пострадавших). Плюс штраф 10 тысяч за написание некоего «феминистского манифеста» для СМИ (текст которого нигде найти не удаётся), плюс взыскание 1 миллиона рублей по гражданскому иску матери Полины (мама требовала с дочери компенсацию в 10 миллионов за утрату мужа), из-за чего Полина лишилась жилья. Полина Дворкина признала себя виновной в убийстве отца, но не согласилась с квалификацией преступления. По части нападения на группу детского сада свою вину Дворкина признала частично и попросила прощения у родителей детей.

10 июля в Кемерово был оглашён приговор полицейским и диспечерам, на совести которых смерть от побоев Веры Пехтелевой в январе 2020 года. Майор Михаил Балашов и капитан Дмитрий Тарицын осуждены на два года условно с испытательным сроком в один год, также два года им запрещено работать в органах. Диспечеры Мария Дунаева, Анна Пономарёва и Кристина Юдинцева получили год и шесть месяцев условно с испытательным сроком один год и ещё один год им нельзя занимать должности в органах. Вину никто из них не признал.

О Полине Дворкиной суду стало известно, что в родительской семье она в течение всей жизни подвергалась моральным преследованиям, небрежному обращению (неглекту) и угрозам за то, что она родилась девочкой, а не мальчиком. Мама склоняла Полину к самоубийству, папа угрожал убийством, потому что не она должна была родиться, а сын. Папа был диагностированным алкоголиком, мама – его верной собутыльницей-тихушницей. Неприятие пола девочки её родителями было известно знакомым (собутыльникам) семейства, похоже, из дурного обращения с дочерью там не делали секрета, мама Полины во время судебного разбирательства также не скрывала своего враждебного отношения к дочери. Конфликтные отношения с родителями стали причиной того, что Полина сменила имя, отчество и фамилию. Тем не менее, суд не установил возможной связи между несчастливой историей рождения и жизни Полины в алкосемье, ненавидевшей её за неправильный пол, и сверхценной бредовой идеей об убийстве мальчиков, которая привела Полину, вооружённую и в неадекватном состоянии, в 31-ый детский сад г. Красноярска 28 марта 2022 года. Признание Полины ограниченно вменяемой, то есть, человеком,  способности которого осознавать характер и общественную опасность своих действий или руководить ими ограничены ввиду наличия у него какого-либо психического расстройства, похоже, не было особо принято во внимание судом. Как и то, что убийство отца произошло в ходе очередного бытового конфликта с пьяным родителем, угрожавшим дочери смертью. Следствие безапелляционно утверждало, что произошедшее с Полиной – результат её ненависти к мужчинам, происходившей из увлечения радикальным феминизмом. Если же почитать опубликованную речь девушки в суде, то для любого минимально образованного человека очевидно, что никакого представления о феминизме и радикальном феминизме она не имела и не имеет. Но «Феминистка, ненавидящая мальчиков, убила отца гантелей и напала с ружьём на детский сад», - звучит заманчиво. Декларировать идеологически обусловленную ненависть к мужчинам как единственную причину и единственный мотив преступления Полины избавляет от необходимости копаться в свинцовых мерзостях, ой, извините, семейных ценностях её родителей, особенно мамы, выносить их на суд общественности.

То ли дело наша национальная классика-нетленка «Когда убьют, тогда и приходите» и «Не человека убил, а вошь» - ведь любо-дорого посмотреть, как чтутся эти традиции. «Правоохранители» из Кемерово, допустившие в 2020 году убийство Веры Пехтелевой в конце концов оказались приговорены условно, да и дело о халатности, которое завели в их отношении, потому что было слишком много свидетелей, у которых имелись аудиозаписи звонков в полицию, переквалифицировали в более тяжёлую статью только через год после происшествия, после того, как звёзды шоу-бизнеса и журналисты подняли шум. Сами приговорённые, как говорится, ни о чём не жалеют, виновными себя не признают, хотя и внятного объяснения тому, почему никто не поехал на многочисленные вызовы соседей-свидетелей убийства Веры, мы за 3,5 года, прошедших с момента преступления, так и не услышали.

В январе 2020 года Веру забил до смерти в общежитии бывший ухажёр, потому что, по его мнению, «она была плохая». Соседи звонили в полицию несколько раз, но на вызов так никто и не приехал. В течение трёх с половиной часов напуганные истошными криками Веры соседи умоляли полицию прислать наряд, чтобы помочь девушке, но каждый раз слышали только обещания, что «полиция приедет». Дежурный Михаил Балашов за всё это время не нашел свободного экипажа и спокойно отправился домой. Его сменщик Дмитрий Тарицын не получил никаких указаний и также ничего не сделал. В итоге полиция поехала на вызов только тогда, когда квартиру вскрыли брат и соседи убийцы — Вера была уже мертва (больше 100 травм, ушибов, гематом и резаных ран, несколько попыток удушения). Гособвинение просило для подсудимых реальные сроки — до 3,5 года тюрьмы, тем не менее наш гуманный суд назначил всем условные сроки. Сами же обвиняемые и вовсе просили оправдать их, при этом отказавшись от последнего слова, так как не барское это дело – давать разъяснения или просить прощения у родственников убитой девушки.

Возвращаясь к делу Полины Дворкиной, я бы хотела указать ещё на одну деталь, которая заставила меня оторопеть. Отдельными пунктами суд 1) оштрафовал Полину на 10 тысяч за какое-то письмо («феминистский манифест»), которая та разослала или собиралась разослать в СМИ (из доступной в прессе информации это момент непонятен, так же, как неясно, где эти каракули находятся в настоящее время), и 2) постановил уничтожить футболку Дворкиной с какой-то «феминистской» надписью. Этот странный обряд, другого слова не могу подобрать, на стыке аутодафе и экзорцизма, сильно отдаёт символической карой за мыслепреступление. Очень интересно было бы посмотреть статьи УК или КоАП, на основании которых эти решения были приняты.

Чем дальше я думаю об этом деле (особенно на контрасте с делом кемеровских полицейских и диспечеров), тем больше ситуация с Дворкиной представляется мне так, что взяли девушку с ФАСН, психическим расстройством и отсутствием социальных навыков, из семьи неадекватных, жестоких и злобных алкашей и устроили над ней показательную судебную расправу, превратив дело о домашнем насилии чуть ли не в политическое («Феминистки идут убивать наших мальчиков, поднимайся, честной народ, с вилами и батогами»). В суде Дворкина говорит, что она не знала, что за радикальный феминизм в РФ существует статья УК – её кто-то запугивал/запутывал этим враньём? Что за странная история с превращением мамаши Дворкиной в потерпевшую и лишением Полины единственного жилья? – Очень хотелось бы, чтобы после поступления приговора в прокуратуру для вынесения итогового судебного решения его тщательно изучили бы на предмет законности принятых решений и соблюдения или несоблюдения процессуальных гарантий прав обвиняемой.