Два подарка для Джиневры

Лючия долго сомневалась, стоит ли ей идти на Фестиваль Урожая. Когда она спросила у кузена Лукреция, зачем он вообще так настойчиво зовёт её, он ответил, что иногда нужно уделять время чему-то, кроме работы.

Это было справедливым замечанием. Последние месяцы или даже годы Лючия ни с кем, кроме родственников (да и то вынужденно), не общалась, ходила только между домом и ткацкой, но в конце концов она согласилась не поэтому. Лючию интриговала еда. Лючию интриговала предложение Лукреция угостить её чем-нибудь любопытным, раз она теперь совершеннолетняя. Она всё ещё терпеть не могла шум и сборища. Она всё ещё не хотела «найти себе кого-нибудь», как советовал Лукреций. Лючия, вроде как, теперь была абсолютно свободна, но то ли из упрямства, то ли из глупости, то ли из надежды, свободной ей быть не хотелось.

Смена в ткацкой длилась дольше обычного. Как назло, на улице, да и внутри, стояла адская жара, такая, от которой одежда липнет к телу и становится тяжело дышать. Лючия чувствовала, что варится заживо. Работа, которой было совсем немного, шла медленно. Лючия пару раз сбегала с небольшими заказами, а потом, вся взмокшая, оставшийся день разбиралась с документами.

Целый день Лючия думала о фестивале. Семья Лукреция, Окто, были не слишком ей близки, но они всегда казались спокойнее и благополучнее её родителей. У них был земельный надел и своя стойка с томатами на фестивале, а у семьи Лючии... две комнаты в доме покойной тёти, которые они чудом не пропили.

Лючия бы хотела и увидеть старших Окто, и поесть помидоров, и провести время с Лукрецием. Однако, к концу дня на Лючию напала тошнота от голода и жары, всё тело начало ныть, и она уже жалела, что согласилась. Ей даже на стуле было тяжело сидеть. Как и смотреть на цифры. Однако...

В дверь раздался стук.

— Можно к вам? — тут же прозвучал голос Лукреция.

— Проходи, — зевнула Лючия. Она лениво повернулась к двери, куда вошёл Лукреций.

— Ух ты! Ты к фестивалю так похорошела? — он сверкнул улыбкой. — Извини, что я не предупредил, но я очень хотел тебя забрать! А то вдруг передумаешь.

Лукреций прошёл дальше и опёрся на шкаф с бумагами, словно работал тут дольше, чем сама Лючия. Ей, впрочем, было без разницы, как обращаются с хозяйской мебелью.

— Похорошела? От пота, что ли? — беззлобно хихикнула Лючия, убирая с лица мокрую прядь. — Ммф, вообще... Про передумать... Я от жары уже никакая.

— Как будто пот — это что-то плохое, — хмыкнул Лукреций. — И на что это ты намекаешь?! Я тебя никуда не пущу. Солнце вот-вот зайдёт, будет не так жарко... Я даже принёс тебе помидорку для поднятия духа!

Лукреций вытащил из кармана рубашки круглый, алый помидор, и попал в точку — Лючия взяла его и моментально откусила, едва ли стараясь, чтобы сок не брызнул на таблицу, с которой она провела целый день. Томаты, определённо, поднимали ей настроение.

— Мило. Спасибо... — тихо произнесла Лючия, пытаясь скрыть неловкость. Окто всегда казались ей слишком щедрыми, слишком расточительными на подарки, даже если она видела, сколько помидоров растёт на их наделе, и даже сама много раз помогала со сбором.

— Тогда пошли! Все в мастерской уже уходят, так что-о...

— Ты просто мне врёшь, чтобы я побыстрее закончила, — вздохнула Лючия, всё же откладывая перо.

— Вот вставай и сама посмотришь!

Лючия больше не могла противиться собственному желанию сбежать с работы. Оно было сильнее неё, а Лукреций слишком искусно манипулировал. Что она могла сделать?

К вечеру жара действительно отступила. Лючия даже могла спокойно находиться на улице, правда, без особого удовольствия — очень хотелось, чтобы подул ветерок или вышли облака.

Стемнеть ещё не успело, помощь с помидорной лавкой не требовалась (кроме дегустации томатного сока, с чем Лючия справилась), и Лючии оставалось ходить в толпе и рассматривать лавки с товарами. Фрукты, овощи, яйца и шерсть, Лючия даже отыскала стойку с тканями из их мастерской и поздоровалась с коллегой. Следом шёл небольшой прилавок, увешанный сушёными травами и заставленный цветными баночками со специями. Лючия не надеялась, что у неё на что-нибудь хватит (да и Лукреций обещал именно напоить, а не купить всё, что ей угодно). Но посмотреть хотелось.

Взгляд Лючии упал на коричневатые свёртки, которые можно было перепутать с шоколадом.

«...очень многосторонняя специя, представляешь? Есть пряные вина... рисовый пудинг, например, тоже можно сдобрить корицей... недавно у нас был яблочный пирог... я так обрадовалась, я никогда не пробовала коричный...»

Лючия нахмурилась, скривила губы, не осознавая, впрочем, что со стороны это заметно. К её счастью, торговец был увлечён потасовкой в конце площади, и ничего не сказал о том, что покупательница сверлит его товары недовольным взглядом. Тогда Лючии бы пришлось очень долго объяснять, в чём дело. Это притом, что прежде ей не приходилось рассказывать.

У Лючии были знакомые, был Лукреций, но никому из них она не могла открыться целиком. Собственные переживания казались Лючии глупыми. Она не раз представляла, как Лукреций бы начал смеяться над ней, рассказал дяде с женой, или, в сотню раз хуже, её родителям, и все бы просто сидели и смеялись над тем, как сильно Лючия зависима от той, кто о ней даже не вспоминает.

Лючия тяжело вздохнула, решив, что унесёт этот позор в могилу.

Уже возвращаясь к томатной стойке, Лючия поймала взглядом зеленоволосую женщину, которая разглядывала ткани и что-то спрашивала. Её причёска доходила до плеч и была украшена двумя красными заколками, и Лючия бы здорово наврала себе, если бы не признала, что обратила внимание на крупную фигуру девушки. В сравнении с коллегой Лючии она была особенно полной — её большая грудь была подвязана шнуровкой, сквозь оранжевый подол платья просматривались очертания живота, и Лючия не могла не уловить мягкое местечко под её подбородком, особенно заметное сбоку.

Все эти наблюдения Лючия провела за пару секунд, и ещё через пару секунд быстро шагала прочь и испытывала отвращение к себе. Не столько из-за того, что пялилась (Лючия так и не поняла, почему Лукреций советовал так делать незаметно), сколько из-за ассоциаций, которые, несомненно, скрасили наблюдение за незнакомкой и вызвали такую острую реакцию.

Темнело быстро. К моменту, когда Лючия вернулась к Окто, шумная площадь уже погрузилась в полумрак. Дядя с женой собирали пустые ящики в повозку, чтобы освободить место для ночной части фестиваля — той, где Лукреций угостит Лючию алкоголем... Их также ждали выступления, конкурсы, «толпы красоток», но Лючию это интересовало не так сильно. Она даже не знала, любопытствует о вкусе или просто хочет напиться за чужие деньги.

— Э-эй! — Лукреций выскочил из-за повозки. — Я сейчас провожу родителей и пойдём веселиться.

Лючия кивнула и встала поодаль. Она наблюдала, как Окто собираются, смеются, касаются друг друга, и в голове оседало ощущение чего-то неправильного. Будто так не должно быть. Будто она уже смотрит на часть постановки уличных актёров.

Причудливым было и то, что Лукреций обнимал родителей на прощание. До чего странное семейство, думала Лючия без капли зависти, только удивляясь и ища подвох или хоть одну причину, почему взрослый парень может хотеть проводить время с родителями.

— Лючия! — окликнул её тот самый парень. Лючия и не заметила, как он появился прямо перед ней. — Секунду... Прям точно секунду — и идём покорять фестиваль.

Он принялся поправлять тёмную ленту, которой завязывал волосы в пышный хвост. Лючия не сдержала смешок. Не из желания поддеть, а просто потому, что отвыкла от привычек кузена и считала их забавными. Он становился похож на маркиза, а не на сына земледельца.

— Что?! Вот послушаю, как ты смеёшься, когда все красотки на празднике будут смотреть на меня! — важно объявил Лукреций... и тоже не сумел подавить смех.

Лючия выдавила улыбку. Она желала внимания только одной красотки во всей Империи, и если бы хорошая причёска смогла её вернуть... Но Лукреций уже взял её за руку и повёл туда, где стояли бочки с сидром.

— Может, купим тебе чего-нибудь закусить? А то слишком крепко, — усмехнулся Лукреций, отдавая торговцу деньги.

— Как будто я в детстве пива не пила, — развела руками Лючия. — Но от еды бы я не отказалась!

— Ну, отлично. Возьмём пирожков! — Лукреций взял две кружки и протянул одну Лючии.

С широкой улыбкой и сдержанным «спасибо» Лючия приняла сидр, и вместе с Лукрецием они направились к тёплому запаху выпечки.

Пока Лючия и Лукреций собирали себе еду и напитки, площадь преобразилась. Многие торговцы на ярмарке сменились — теперь больше продавали горячую еду и алкоголь, чем овощи с наделов (однако длинная стойка с тканями осталась). Во мрак улице не давали опуститься только факелы, расставленные повсюду. Толпы людей стали громче, но Лючия не чувствовала привычного страха и гула в ушах. Возможно, так действовал алкоголь. Пока они с Лукрецием болтали и ходили туда-сюда, Лючия успела выпить целую кружку сладкого напитка. Пьяной, впрочем, она себя не ощущала, если не считать лёгкости во всём теле. Лукреций тоже пока казался трезвым. По крайней мере, Лючия могла ожидать от него и пошлые шутки, и серьёзные обсуждения внешности женщин вокруг (Лукреций говорил только хорошее), и комплименты, которые он чуть ли не выкрикивал тем самым красоткам. От последнего Лючии становилось стыдно идти рядом с ним.

Но она не представляла, что это не конец. Что Лукреций может больше.

Там, где звучала музыка, толпа становилась плотнее, пока не смыкалась в кольцо вокруг уличных артистов. Дальше пройти не удавалось, и Лючия с Лукрецием остановились. Краем глаза Лючия заметила знакомый силуэт и зелёные волосы.

Музыка играла неторопливая, потанцевать не выходило, Лючия только раскачиваться начала от скуки и попыток отвлечь себя от волнующей незнакомки. Но взгляд опять полз не туда. Лючия подметила, что дама носила подобие длинной оранжевой жилетки, и только под ней — зелёное платье.

Пока Лючия отмечала наряд, Лукреций уже подошёл к его обладательнице.

— Доброго вечера, моя леди! — Лючия слышала его даже через звон инструментов. — Я не мог не заметить, как роскошен ваш наряд, и что вы ещё роскошнее!

Незнакомка хмыкнула и, будто нехотя, повернула голову к Лукрецию.

— Знаю, знаю. Платье и правда дорогое, — вздохнула она. — Не мешайте-ка мне слушать.

— Уж прошу прощения, но а я могу услышать ваше имя? — Лючия не видела его, но могла представить, какая улыбка расцвела на лице Лукреция в этот момент.

— Джиневра. Теперь отстанете от меня? — усмехнулась роскошная леди.

Лючия не могла различить, была эта дружеская насмешка или, наоборот, презрительная. Но ничего забавного в ситуации Лючия не находила. Её лицо скривилось от стыда за кузена, который прилюдно приставал к богатой женщине.

— Кто же знает! Но теперь я очень-очень счастлив. Меня зовут Лукреций Окто, и я полностью к вашим услугам.

Лючию будто ударили в живот. И больше она не выдержала. Она подбежала к Лукрецию, дёрнула его за руку и увела в сторону. Любопытный взгляд Джиневры последовал за кузенами, но младшая этого не заметила.

— Отстань от неё, ты же видишь, что ей неинтересно! — воскликнула Лючия вполголоса. По крайней мере, она пыталась, но вышло всё равно громко: иначе она не слышала себя через музыку и гул толпы.

— Неправда, Джиневра улыбалась и даже сейчас на нас смотрит! — Лукреций сложил руки на груди и нахмурил брови. Злиться у него почти не выходило, и он выглядел очень недовольным, надутым, подростком, которого заставляют сидеть с малышнёй, а не бегать с ровесниками.

— Не додумывай. Она сказала отстать почти что прямым текстом, — Лючия не сдавала позиции. — Не позорься, пожалуйста. Ты же сам жалеть бу...

— Прошу прощения! — раздался женский голос совсем рядом. — Вижу, п-хх, господин Окто, у вас есть маленькая сестрёнка?

Лючия резко повернулась. Джиневра стояла прямо перед ними. Только сейчас Лючия осознала, что у неё бешено стучит сердце, а тело потряхивает от волнения. Лючию раззадорил спор, она уже переживала, что Лукреций разозлится или обидится, а теперь в эту кашу добавилась необходимость говорить с красивой незнакомкой. Словно подхватив настроение, музыка ускорилась. Под неё вполне можно начать танцевать.

— Мы кузены, — первым делом уточнила Лючия. Она не знала, почему, но точность всегда казалась ей важной.

— Да разве есть разница! — махнула рукой Джиневра. — Как тебя зовут, сладость?

Лючия сглотнула. Она понятия не имела, чего Джиневра добивается.

— Лючия, — ответила она тем же ровным тоном, которым уточняла родство с Лукрецием.

— Потанцуешь со мной, Лючия?

Площадь замерла. Мир сжался до Джиневры, которая дружелюбно улыбалась и протягивала руку. Не то, чтобы Лючия не хотела её взять, но поведение и насмешки Джиневры слишком были похожи на попытки публично унизить и Лючию, и Лукреция, отомстить за приставания, может, или Джиневре просто доставляло удовольствие делать подобное.

Лючия не знала, почему ей так кажется. Не то, чтобы она могла отличать ложь от искренности.

— Но если милая леди не хочет, я не буду настаивать, — Джиневра опустила руку. — Я же не настолько отчаянная.

Лукреций сделал тяжёлый, дрожащий вдох, и Лючия кинула на него полный недоумения взгляд. Она даже подняла брови, чтобы он точно понял, что ведёт себя странно. Лючия не заметила, что Джиневра тоже смотрит на её кузена, и это совсем не помогает ему начать вести себя «нормально».

— Нет, нет, я хочу! Просто растерялась, я танцевать не очень умею, знаете, — вдруг нашлась Лючия. Издевательство или нет, это, возможно, её последний шанс подержать за руку красивую женщину.

— Это чудесно. Давай, я покажу твоему брату, как обращаются с дамами, — Джиневра расплылась в коварной ухмылке.

Лукреций громко, коротко ахнул, и Лючии стало не по себе. Но обдумывать его реакцию времени не было. Джиневра уже утянула Лючию в сторону, где толпа двигалась в танце, и Лючии пришлось поспевать за движениями. Ей нравилось танцевать, но от неловкости она лишь копировала движения Джиневры, куда более скованно и медленно, пока они держались за обе руки. Джиневра же отдавалась музыке так, что это казалось странным для аристократки. Скакала, качала головой, дёргала плечами и кружилась, тянула Лючию, отчего ей приходилось нарастить темп и соответствовать.

Лючия не могла представить, чтобы Баника двигалась так же резво. Теперь, когда они с Джиневрой оказались ближе, Лючия могла отметить, что она чуть стройнее Баники, но дело навряд ли было в этом. Скорее всего, Джиневра попросту не страдала от больного сердца и кривых ног (Лючия не видела, насколько они кривые, правда).

Музыка не замедлилась, но стала мелодичнее, и Джиневра притянула Лючию к себе, положила руку на плечо, и повела в близком, парном танце. Лючия подозревала, что это что-то более высокопарное. Насколько они вообще могли сейчас повторить танец из высшего общества.

Так или иначе, Лючия не могла представить, чтобы Баника прижимала её так же настойчиво и крепко.

Как Джиневра не догадывалась о мыслях Лючии, так и Лючия не догадывалась, что Лукреций пристально смотрит на них и даже обменивается взглядами с Джиневрой, когда ей самой угодно посмотреть на него. Лючия даже не могла увидеть Лукреция: толпа смешалась в одно светлое пятно. Музыка становилась невыносимо громкой, хватка Джиневры становилась невыносимо крепкой, и Лючии стало тяжело дышать — хотя она не сильно устала.

К счастью, прежде чем у Лючии треснула голова, музыка опять замедлилась, и Джиневра отпустила её.

— Спасибо за танец! — улыбнулась Джиневра. Лючия не смотрела на её лицо.

— Да, — кивнула Лючия.

Почти сразу она бросилась на выход из толпы, прочь от света и шума, что казалось невозможным — они были везде. Лючия тяжело выдохнула, пытаясь не касаться людей, будто отсутствие воздуха в лёгких сделает её сильно меньше. В таких узких проходах казалось, что даже это сыграет роль.

Лючия вдохнула только тогда, когда оказалась на свободе. Ночной воздух приятно касался шеи. Лючия облокотилась на стену закрытой аптекарской лавки, пытаясь успокоиться, думая о том, что ещё есть в этой части города, как она гуляла здесь раньше, когда гуляла, как она ненавидит все эти сборища, громкую музыку, гулянки, но не успела Лючия дойти в мыслях до Лукреция, перед ней опять появилась Джиневра.

— Что? — коротко сказала Лючия, нахмурившись. Ей совсем не нравилась мысль о том, что за ней шли по пятам.

— Кхм-м... — Джиневра сложила руки на груди и на мгновение отвела взгляд, будто ей было неловко. — Лукреций сказал, что ты, наверное, выберешь место потише, а тут и правда тихо. Хороший выбор. Мне бы нужно поговорить и извиниться... Должно быть, я обидела тебя? Это было не очень красиво. Я просто использовала тебя, чтобы поиграть с твоим братом, не спросив, хочешь ли ты этого. Прошу прощения, Лючия.

— Я даже не поняла, что вы что-то там использовали! — буркнула Лючия, не смотря на Джиневру. — Я просто... Мне просто громко, я от людей и звуков устаю быстро, вот и всё.

А ещё Лючия вспомнила Банику и погрузилась в невыносимую грусть, но Джиневре об этом знать необязательно. Лючия хотела, чтобы она ушла прочь и позволила спокойно поплакать в темноте и тишине.

— Правда? Ты выглядела крайне печальной, когда мы танцевали. Ты можешь быть со мной честной, если хочешь что-то сказать.

Лючия ощутила, как жжение в глазах превратилось в тёплую влагу. Сил держаться уже не было, но она надеялась, что сейчас её хотя бы не видно.

— Это не из-за вас, — Лючия тяжело вздохнула, пытаясь подавить всхлип. — Я вспомнила подругу одну, с которой мы как раз расстались на неприятной ноте, поэтому мне так грустно.

Слёзы полились сильнее, заставляя тело дрожать. Лючия бы никогда не позволила себе плакать при незнакомке, как и рассказывать про Банику настолько, но кружка сидра, видимо, всё-таки опьянила её до безобразия.

— Тц... Что у вас случилось? — Джиневра подошла ближе, к стене, и встала рядом с Лючией. — Всё хорошо, сладость. Кто такой может стоить твоих горьких слёз?

Лючия всхлипнула и впилась ногтями в лоб. Баника никогда не давала ей кличек, в отличие от случайной аристократки, которая даже не заинтересована в Лючии по-настоящему. Каким-то образом Лукреций был прав, он ей, оказывается, нравился, но у Лючии не было сил об этом думать.

— Да я даже не знаю... что случилось... Она ничего не сказала, просто взяла и-и, — Лючия оставила на лбу красную полосу. — Перестала видеться. Она довольно знатная дама, как... вы. У неё была помолвка с каким-то этим... принцем... Но ничего не вышло... Я думала, может, она просто... Влюблена в него и... Грустит... И я ей з-зачем...

— Бедная, — Джиневра цыкнула языком после небольшой паузы. — Ты, Лючия, бедная, что влюбилась в аристократку. Могу тебе сказать, что у большинства знатных дам и принцев в голове навалено дерьма! И запросто она считает тебя недостаточно высоких кровей, а разве тебе нужны такие знакомства?

— Не-а, — Лючия помотала головой. — Она навряд ли такая. Хотя может, она просто... я просто не поняла... Я вообще ничего не понимаю...

— Возможно, к лучшему, что вы расстались. М-хмм... А когда у твоей подруги не удалась помолвка?

— Пару лет назад. Получается, мне было шестнадцать. И ей пятнадцать.

Джиневра ахнула.

— Какие любопытные у младшей Кончиты знакомства! — сразу воскликнула она. — Ничего. Если она к нам ещё приедет, я спрошу, как она посмела обидеть такую хорошую девочку.

Лючия восприняла эти слова самым буквальным образом, и потому спорить не хотела. Сейчас она ощущала себя настолько одиноко и отчаянно, что ей хотелось, чтобы ситуация с Баникой разрешилась любой ценой. Даже если нужно будет вовлекать аристократку, перед которой Лючия позорно разрыдалась.

— А откуда вы знаете Банику? — не сдержалась Лючия.

— Я незаконный ребёнок и живу в имперском дворце, — абсолютно спокойно произнесла Джиневра. — Моя старшая сестричка Джуно очень любит Кончиту, потому она часто гостила у нас. Если хочешь, я могла бы... Рассказать попозже. Вот и твой кузен.

Лючия подняла голову. Лукреций и правда направлялся к ним быстрым шагом.

— Ох, милый! — Джиневра вышла к нему навстречу. — Беда! Я бы прямо сейчас сбежала с тобой на корабле, но твоей сестре необходима помощь и сильное плечо. А кодекс чести для меня важнее любовных интриг, потому придётся тебе остаться с носом.

Лукреций захохотал. Лючия обвела его удивлённым взглядом, впрочем, не пытаясь нарочно округлить глаза — сил уже не было. Между Джиневрой и Лукрецием действительно завязалось что-то, что Лючия не до конца понимала, но, главное, что они были рады и Лукреция никто не пытался обидеть на самом деле.

— В следующий раз мы обязательно сбежим! — заявил Лукреций, подходя к девушкам. — Я вас обыскался, дамы! У вас всё хорошо? Продолжим веселиться?

Лючия кивнула без всяких сомнений.

— Если у Лючии всё хорошо, то конечно! Впереди целая ночь, — улыбнулась Джиневра и подошла поближе к Лукрецию, отчего он шумно задышал и начал переминаться на месте.

— Ну я же не ребёнок, — фыркнула Лючия. — Конечно, я в порядке. Ничего со мной не будет.

— Не зна-аю, для меня ты всё равно маленькая, даже если у тебя уже был первый раз с сидром... И с пивом, оказывается!

Лючия захихикала от того, как Лукреций это сформулировал. Она не сомневалась, что это было нарочно.

За эту ночь Джиневра Магро получила два подарка. Лукреций Окто забрался на столб, чтобы в рамках конкурса снять с него огромный окорок и подарить даме сердца. Он также пытался съесть пирог на скорость, но проиграл Лючии Менкони: тяжело состязаться с той, кто за день съела только кусок хлеба, помидор и мясной пирожок. Лючия выиграла мешок яблок и преподнесла его Джиневре, сказав, что дарит от лица Лукреция.