Два панка

Гитара лежала на застеленной кровати, ещё подключенная к усилителю. Иногда до уха доносились тихие шумы – так перегруз искажал звук бутылок, долетавший до звукоснимателей. За столом сидели два старых панка – два друга, которые не виделись двадцать лет. Оба постарели, сморщились и "остепенились", но в пропитых мозгах ещё хранились воспоминания о старых днях в рок-группе.

Серый был хозяином потрёпанной квартиры. Его гитара лежала на кровати. Пил он больше и крепче – в его стакане плескался джин-тоник, а на табуретке у постели был целый набор разных средств от похмелья и обезболивающих. Жена Серого копошилась на кухне, лишь изредка фыркая на пьяниц.

Черный был гостем. Он был моложе Серого лет на десять, но пил только пиво. Алкоголизм свой он отрицал – ведь он же не Серый, пьёт разумно, и не такой крепкий спирт.

– Ты, Серый, сопьёшься, – говорил Чёрный.

– С чего это? – спрашивал Серый, наливая добавки.

– Да ты уже – вон, – играть разучился! – Чёрный не врал. Слушать Серого было невозможно – тот совсем потерял навык держать ритм.

– Э-э, да я просто выпил с утра! Я когда трезвый...

– Ты трезвый не бываешь! – крикнула жена Серого.

– Во-во! – поддержал Чёрный, – Баба, а дело говорит!

Серый спорить не стал, лишь махнул рукой и ещё отхлебнул. А Чёрный не унимался – напирал на то, что его друг за двадцать лет совсем растерял мастерство.

– Ты же раньше так хорошо играл, – продолжал Чёрный, – И Метлу, и Мейден, и Арию...

– Так я и сейчас играю! – возразил Серый.

– Да ты мажешь, ма-жешь! Слышал, как я играл? Я, вот, даже бухой ровно держу!

– Так ты играешь три аккорда!

– Но ведь ровно ж!

Серый лишь махнул рукой. Для него не было разницы – кто лучше, а кто хуже. То, что смогли вместе собраться – уже счастье.

– Ты скажи хоть, чем живёшь? – спросил Серый, – А то пропал – и чёрт тебя знает, где ты был!

– Да я... То тут, то там... – уклончиво ответил Чёрный, – Работаю, живу потихоньку. На еду и сигареты хватает.

– Да ну? Работаешь? Где?

– Да где придётся. Когда в офисе, когда на стройке.

– Как? Ты чё – предал наш безработный уговор?

– Да брось, мы ж молодые были, тупые. Ты что, сам не работаешь?

– Нет.

– А на что живёшь?

– Да как сказать... Тут демку запишу, там гитарку настрою, уроки даю иногда. На бухло хватает.

Разговор зашёл в тупик. Чёрный открыл ещё одну банку пива и спросил:

– А ты новое что-нибудь учишь? Ну, из музыки-то?

– Не. Бросил... – ответил Серый.

– Ну вот. Вот! Это всё от пьянства, – ответил Чёрный, глотнув пива, – Я вот всё ещё учу – каждую неделю что-нибудь...

– Да зачем мне чужое? Я свою пишу. Кой-чего продаю, кой-чего сам записываю. Копеечку забираю.

Ещё одна попытка пьяного Чёрного показать себя светлее в чужих глазах провалилась. Он наклонился к другу совсем близко и, почти шёпотом, спросил:

– Ну, а что по бабам-то?

Серый сначала не понял и сморщил брови. Потом недоумивающе замотал головой и отодвинулся.

– Да ты чё, Чёрный, с ума сошёл? – ответил Серый в полный голос, – Я ж женат!

– Да тише! – шепнул Чёрный, – Ну, давай по чесноку? Я твоей не скажу.

– Чёрный, – Серый наклонился к уху друга и шепнул, – Я женат – и точка.

– Вот ты скучный! – расхохотался гость, – Женат, да женат! Я, вон, каждую неделю с новой бабой хожу!

– А твоя-то в курсе?

– Я с ней развёлся.

– От чего?

– Да сука она оказалась.

– А-а. А те, недельные – ты с ними спишь хоть?

– Ну... Не с каждой конечно. Это ж негигиенично!

– А со сколькими спал?

Тут Чёрный затих. Козыри в его рукаве неумолимо заканчивались. Он-то думал, что куда умнее старого друга, а тот его размазал в два счёта, ещё и после литра джина. Но кое-что гость ещё припас. В рукаве остался туз, да и тот – дырявый.

– Серый? – осторожно начал Чёрный.

– А?

– А помнишь, как мы в детстве играли?

– Да как такое забыть, братишка?

– А помнишь "Дом"?

– "Дом"?

– Песню.

Серый напряг память. Седые волосы зашевелились на его голове, как нейроны, выжженные спиртом.

– А-а-а. "Дом". Да, твоя песня.

– Не-е-ет, Серый. Твоя песня.

– В смысле? Ты ж её всегда играл.

– Ты что, забыл что ли? Я её у тебя купил.

– Купил?

– Ага. За две бутылки пива.

– Да ну!

– Как сейчас помню!

Серый сидел в недоумении, почёсывая голову полупустым стаканом. Он уже и забыл почти эту песню – и текст, и мелодию, и смысл заложенный. А Чёрный вспоминал всё больше про "Дом", и про эту дешёвую продажу. А думал гость про то, что и женщин у него больше, и играет он лучше, и квартира у него чище, и на руках у него эта чужая песня. И хоть своих творений у него не было совсем, тыкать друга в эту покупку он мог ещё очень долго. А звукосниматели ловили шумы его голоса, превращая их в месево через перегруз усилителя – и ни один из этих инструментов Чёрный себе так никогда бы и не купил.