Два чудика

Маленькое кафе в самом центре города манило к себе. Тихо, но уверенно призывало небольшой лестницей в подвальное помещение с красивой вывеской «Мятный кофе». Яркая, она была зелёно-жёлтым взрывом на фоне белоснежного хмурого города и не каждый решался заходить туда. Но были и те, кто заходил внутрь, окунаясь в какую-то по-домашнему уютную обстановку.

Жёлтые диванчики и зелёные столики с коричневыми деревянными поверхностями. Белые стены с картинами: мята в шоколадном вазоне, одуванчики и дикая мята. Даже просто фотография мяты с кофе нашла своё место на стене за барной стойкой. Насыщенные, но совсем не «вырвиглазные» тёплые цвета, сама обстановка с вкусным бодрящим напитком и таким же меню — всё это держало маленькое заведение на плаву.

В один из февральских дней, если не ошибаюсь, это был вторник, одна яркая особа спешила в это кафе, желая насладиться своим любимым кофе с мятой и съесть шоколадно-мятного торта. Сжимая лямку эко-сумки в которой опасно подпрыгивал её Самоделкин — что это такое я расскажу вам немного позже, — такая же яркая как и вывеска, она спешила в тепло кофейни.

В который раз голова оказалась прижата к плечам, закрывая от сильного ветра почти что голую шею. Было холодно, но это не мешало улыбке сиять на лице. Серые глаза бегали по лицам прохожих, надеясь на хоть какую-то индивидуальность. Нос горбинкой и мышиные глазки с массивным подбородком сменялись на вытянутое, овальное лицо с грустными глазами и маской.

Задумавшись над тем, что маски не дают разглядеть лиц, девушка нахмурилась и чуть-ли не пролетела нужное ей место. Совершив резкий поворот вокруг своей оси, нацепила на лицо и свою, раздражающую маску. Спустилась по ступенькам и вошла.

В глазах сразу же всё поплыло — очки запотели, оставляя всё вокруг лишь силуэтами и создавая иллюзию радужных разводов вокруг ламп. Сняв с носа полезный аксессуар вместе с шапкой, девушка расстегнула и куртку. Кофта под ней пестрила множеством карманов из самой разной ткани. В этом изобилии мест для хранения юная посетительница кафе нашла тряпочку и протёрла очки, параллельно проходя к своему любимому месту в кафе.

Но как только девушка вернула очки обратно на нос, сразу заметила парня читающего что-то в мягком переплёте.

«Ну блин. Ладно, сяду через место от окна...» — промчалась мысль и сразу же привелась в действие. Бросив на мягкий диван куртку с шапкой, устремилась к кассе.

Чувствуя привычный взгляд на себе сероглазка улыбнулась. Весело было гадать, что на этот раз привлекло взгляды: кофта, которую она сделала из почти всех запасов ткани, что затерялись у неё дома; штаны, что были все в нашивках от рок групп и до милых звёздочек и пары пони; возможно это удивление вызвали чернила, что незаметно попали с пера на лоб или щёку. В любом случае мисс эпатаж радовало то, что её маленький огромный мир могут увидеть все.

Такое же яркое пятно сидело за чтением очередного фэнтези, игнорируя нового посетителя. Пробравший холодок по коже заставил посильнее закутаться в тёмно-рыжую кофту на молнии, из-под которой торчал синий свитер и несколько цветастых маек. Отпив ещё немного горячего шоколада он опять уткнулся в книгу.

Кажется, две похожих выделяющихся личности существовали в двух параллельных вселенных и, складывалось ощущение того, что они даже не видят друг-друга. Это заметила и бариста — девушка высокого роста, что выдавала очередной мятный кофе какой-то паре подростков.

Эта парочка тоже была не совсем такой, как обычные люди. У обоих пирсинги и окрашенные волосы — девушка с красными и парень с рыжими, но какими-то выжженными и тусклыми волосами. У обоих были татуировки и чёрные одежды. Отсчитав им сдачу бариста тихо вздохнула, начиная готовить ещё два самых вкусных в городе кофе с мятой. За такой короткий отрезок времени он успел приется, как и странность парочки у барной стойки. Панков, готов, эмо и прочих ей и так хватало в жизни.

Но следующая заказчица и правда стала второй после парня у окна, кто приковывал к себе внимание. Рыжие яркие волосы весело завивались и торчали в разные стороны. Широко раскрытые серые глаза рассматривали меню из-под очков, иногда щурясь, но вскоре снова широко открываясь. Полные розоватые губы растягивались в улыбке, будто кто-то к краям прикрепил ниточки или красочная эмоция примёрзла к лицу на морозе. От такой волны живости и позитива и самой хотелось улыбнуться.

Но даже эта гостья небольшого кафе заказала чудесный кофе с мятой и вдобавок к этому шоколадно-мятный торт. Как только сероглазая рассчиталась — вернулась на диванчик, где оставляла свою верхнюю одежду.

Пододвинув курточку в бок, владелица кучи кармашков смешно топорщащихся в разные стороны, умостилась на солнечно-жёлтый диванчик. Вытащив из сумки содержимое на стол, девушка взъерошила волосы, листая левой рукой тетрадку с яркой обложкой. Рядом с ней разместились: старая компьютерная клавиатура, самый обычный планшет и небольшой переходник от одного к другому. Если их соединить получится что-то по типу ноутбука. Самодельный ноутбук, который верой и правдой служит уже пару лет и у которого появилось имя — Мистер Самоделкин. Чаще всего он исполнял роль печатной машинки и был незаменимым её другом. И его хозяйка даже не думала о покупке настоящего ноутбука. Зачем, если это так весело и удобно пользоваться Самоделкиным?!

Но не успела она и вникнуть в корявые строчки на бумаге, как краем глаза заметила, что её заказ готов. Поправив очки и оставляя своё занятие, встала, проходя обратно к барной стойке.

— А вы тут недавно работаете? — любопытно спросила она, забирая свой заказ.

— Да, а что?

— Ничего, — протянула девушка. — Я тут часто бываю и уже привыкла, что по вторникам дежурит Мэдж.

— Кто-кто? — переспросила бариста, явно озадаченная иностранным именем.

— Это прозвище, — кратко ответила она. — Ладно, не буду отвлекать от работы. Удачного дня!

Последнее посетительница просто выпалила, решив побыстрее вернуться за столик и начать печатать продолжение, попутно утоляя желание сладкого. Вскоре сладкое оказалось на деревянной поверхности, а сама она очутилась на мягком диванчике. Владелица чёрной обуви с рыжими вставками сняла их, отставляя рядом и усаживаясь в позу лотоса.

В это же время парень продолжал читать, иногда вздыхая и закатывая глаза, а иногда и вовсе пытаясь не засмеяться на всё кафе. Получалось плохо, но самое главное, что получалось. Так продолжалось бы довольно долго, вот только его начали выбивать из своей колеи громкие стучания пальцами по клавиатуре и бормотания через столик чего-то по типу «Это им не нравится, то не нравится…», «Сколько-сколько?»,  «Под чем я была когда писала это?» и прочие подобные фразы, вызывающие у парня желание понять, о чём вообще речь.

Взглянув на яркое пятно справа от себя, первым, что он заметил были руки. Быстро бегающие по клавиатуре и что-то набирая, прерываясь лишь на то, чтобы поместить в рот ложку с едой или взять горячий напиток. Владелица этих самых шустрых рук вытащила из кармашка побольше, что был на боку, небольшой блокнот и ручку, которой что-то тоже принялась быстро записывать.

Стоп. Карманы? У парня заискрились глаза и желания сделать что-то похожее, но не такое наляпистое. Штаны он тоже посчитал просто потрясающими. Но это всё не то. Хотелось увидеть что именно пишут эти быстрые руки и что именно витает в этой немного кудрявой взъерошенной голове.

Просто ради любопытства парень отложил книгу, что больше его совершенно не интересовала и облокотившись на спинку дивана вздохнул. Текст был мелкий, экран отсвечивал, а девушка в очках с тёмно-синей оправой лишь печатала, не обращая внимания ни на что. Кажется, она была там. Не тут, а там, машинально поедая свои сладости.

Склонившись немного сильнее в её сторону, парень всё-таки различает текст, хоть и с большим трудом. Юная писательница стирает предложения и пишет заново, на секунду замирает и вновь обрушивает шквал нажатий на клавиатуру. Пишет что-то о драконах, а в левом нижнем углу набегают цифры — количество слов, которое уже перевалило за тысяч шесть или восемь, трудно разобрать.

Но она лишь продолжает, описывая уже деревья и… Всё-таки это наверное не «деревья», а «деревня» или может даже «древляне» какие-нибудь. Видны лишь мелкие отрывки и даже острое зрение не спасает в такой, внезапно важный, момент. Экран отсвечивал, а немного пухлые руки набирали текст с такой скоростью, что он не успевал разобрать то, что было раньше.

То сотрёт, то напишет какое-то чудаковатое слово, которое явно придумала она сама. Поправив причудливой формы очки, которые скорее всего были сделаны на заказ, рука перемещалась к волосам, убирая их с лица; затем упала на карман, открывая его и вытягивая очередную ручку и быстро что-то чёркая в исписанной толстой тетради. Не замечая ничего вокруг, подалась вперёд, будто желая с головой уйти в строчки, в тот мир, что изливался через кончики её пальцев и что никак не мог её покинуть.

Парню хотелось узнать больше, разрушить эту тайную несправедливость и узнать, что там написано! Наклонившись ещё немного, опираясь о соседний столик, пытался разглядеть слишком мелкий шрифт.

В какой-то момент, где-то на слове «небо» рука резко лишилась опоры и подсматривающий с грохотом шлёпнулся на диван. И естественно это привлекло внимание. Много внимания. И той парочки в косухах, что мило ворковали обсуждая рисование; и баристы, что обслуживала нового клиента; самого клиента это тоже, кстати, привлекло. А девушка лишь стала медленнее печатать, хмуря брови и даже не повернувшись в его сторону.

Вперив взгляд в экран, она на мгновение застыла и дождавшись пока её сосед через столик сядет обратно, повернулась к нему. Серые глаза столкнулись с зелёно-карими, искрясь и будто высматривая тараканов из головы через них. Ну что сказать? Тараканы, по всей видимости, сошлись, так как юная писатель протянула руку.

— Лампа

— Что? — переспросил парень, закутываясь в свитера.

— Ох… Евлампия я. Но зови Лампой, привычнее.

Упавший снисходительно и как-то неловко улыбнулся, думая, что это феерическое падение он запомнит на всю жизнь.

— Елисей, — спокойно сказал он, пожимая руку.

Повисло неловкое молчание. Каждый думал о чём-то своём: бариста радовалась, что эти два космоса встретились, ведь уже в мыслях минут пять думала, что они идеально подходят друг-другу; мужчина в строгом костюме пил крепкий кофе, совсем не замечая ничего кроме своих переживаний; Елисей о том, как несуразно он выглядит в глазах новой знакомой и что возможно она покажет ему свою рукопись; Лампа же улетела в мысли о том, что Елисей, как и Евлампия ей жутко не нравится — слишком длинные.

— Значит Лесенка, — шутливо нарушила молчание она.

Обладателя нового прозвища аж вышибло из мыслительной колеи и снесло куда-то на обочину понимания всего происходящего.

— Эм.. Что? — непонимающе спросил он.

Длинными пальцами волосы цвета шоколада с бордовыми прядями отправились назад. Казалось, их обладатель опять начал понемногу терять связь с настоящим, вспомнив вдруг о лестницах меж пространствами и об одной своей песне, что сочинил когда-то давным давно.

Но до того, как его взгляд перестал видеть, девушка уже начала отвечать:

— Ну смотри, имя Елисей слишком длинное, прости, но это факт; а Леся как-то по-женски, но мне впадлу, честно, впадлу выговаривать длинные имена! Нет, в твоём имени нет ничегошеньки плохого, просто Елисей, как и Евлампия чертовски длинное, а ещё я и забыть могу, а это ведь не очень приятно — когда забывают твоё имя! Вот по этому я и решила, так как Елисей слишком длинное, должно быть сокращение; корень Леся, ну по сути, а уменьшительно-ласкательная форма может быть и Лесенка. Почему именно такая? Ну ведь не приятно если тебя обзовут Лосём, хотя опять же это в какой обстановке и почему именно Лось…

Так девушка могла рассуждать долго, но в этот раз ей хватило самоконтроля и понимания ситуации, чтобы не завести эту балалайку на несколько часов. Так же мелькнула разумная мысль, что выливать всё то, что обычно она выписывает на своего без пяти минут знакомого не самая лучшая идея.

Тот, кого уже успели назвать и Лесей, и Лосём, и Лесенкой лишь молча следил за монологом, искренне удивляясь как быстро, но как продуманно говорит эта самая Лампа. Взглянув прямо в глаза, мысленно начал считать сколько букв и на сколько короче Лесенка Елисея.

— То есть Лесенка, да? — как можно серьёзнее попытался спросить он.

— Да-а, — протянула, весело улыбнувшись.

— И Лесенка короче чем Елисей?

— Допу-устим, — посмотрела в окно, наблюдая как падают редкие снежинки.

— В Елисее… Раз.. Три… Шесть букв!

— И-и-и?

— А в Лесенке… Так… Две… Четыре… Семь!

И опять молчание, которое на этот раз было совсем не неловким. Скорее это была некая игра в которой нужно было попытаться сдержать распирающие тебя изнутри эмоции. Смех. Громкий, звонкий и очень радушный. Такой и никакой другой раздался едва не на всё кафе, сопровождаемый вниманием со всех сторон.

Обычные люди никогда не смеются так громко и искренне, особенно в публичных местах, но эти двое смеялись настоящим, не прикрытым смущением смехом. Смехом, который казался даже каким-то слишком откровенным и личным. Многие бы испугались смеяться так открыто с незнакомым человеком. Так смеются хорошие проверенные друзья, разделяя всё счастье и поддерживая тебя, но никак не незнакомые друг-другу люди.

Но это история не об обычных людях, а о двух чудаковатых личностях, о кафе, о кофе и о мяте. Ну и конечно же о баристе и всех присутствующих, что не могут сдержать улыбки или наоборот не одобряющего взгляда от такого чистого радостного смеха.

Похлопав по плечу и чуть-ли не задыхаясь от смеха, парень попытался перевести дух. Лампа лишь продолжала заливисто хохотать и только ещё через пару минут успокаиваться. Щёки обоих от положительных эмоций горели пунцовым. В глазах плясали то-ли огоньки, то-ли чёртики с тараканами на пару — издалека было не разобрать.

Но через несколько мгновений Лесенке позвонили, руша эту чудаковатую идилию хороших друзей, что познакомились минут пять назад, а знают друг-друга будто вечность. Поговорив с каким-то Женей по телефону парень выдохнул.

— Прости, но мне скоро нужно будет бежать…— задумчиво и тихо вздохнул новоиспечённый, но ещё не проверенный временем друг.

— Да ничего. Что на счёт того, что бы найти друг-друга в сети или обменяться номерами?

После такого вопроса Елисей задумался. Конечно, этот смех, похожесть и взрыв эмоций располагал, но дать номер телефона, — социальные сети он недолюбливал, — было для него каверзным вопросом. Встав и допив свой уже остывший шоколад, поморщился.

— Говори.

— А, да, хорошо, — на мгновение растерявшаяся лучезарная Лампочка лишь вытащила свой телефон, вскоре диктуя цифры. 

Звонок и из телефона девушки уже играет скандинавская боевая музыка. Сбросив и угукнув девушка улыбнулась, вновь утыкаясь в экран своего Мистера Самоделкина.

— Смотри не опоздай, Лесенка.

— И тебе удачи, Лампа.

Вскоре он ушёл, поднявшись по лестнице в серый город, что постепенно окрашивался в жёлтые и синие огни фонарей. В город, где много лестниц и ламп, но есть лишь две из них, что на самом деле Елисей и Евлампия.

Следующий драббл
https://telegra.ph/Zapretnye-slova-goroda-Z-02-23

Сборник "Ориджиналы"
https://telegra.ph/Oridzhinaly-03-16