Dust and Black Smoke 1.2

На следующий день Рюджин пришла к Йеджи, ведя себя как и обычно. Она старалась быть нормальной, говорить, улыбаться и слушать, но Йеджи чувствовала что-то. Она всегда чувствовала, когда Рюджин была встревожена.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — сказала Рюджин, наигранно вызывая улыбку. — Всё хорошо.

Йеджи посмотрела на неё долгим взглядом.

— Ты врёшь, — сказала она.

Рюджин опустила глаза. Она не хотела врать, но и сказать правду не могла.

— Просто устала, — сказала она, опуская взгляд. — Отец вернулся. Много дел.

Старшая не поверила, Рюджин видела это по её глазам, но первая не стала давить. Она просто взяла руку Рюджин и сжала.

— Я рядом, — сказала она. — Что бы ни случилось.

Рюджин почувствовала, как слёзы подступают к глазам, из-за чего отвернулась.

— Я знаю, — прошептала она.

Они сидели на поляне, держась за руки, и молчали. Рюджин хотела запомнить всё — каждую деталь, каждую чёрточку лица Йеджи, каждое слово, которое она говорила. Она хотела запомнить её голос, её смех, её тепло. Она хотела запомнить её живой.

— Йеджи, — Позвала она.

— Да?

— Спой мне. Пожалуйста. — Голос дрожал.

Йеджи посмотрела на неё с удивлением. Но потом мягко улыбнулась и начала петь. Ту же колыбельную, которую пела своей сестре.

Рюджин закрыла глаза и слушала. Голос Йеджи лился по ее венам вместо крови, Рюджин хотела бы засыпать под него вечно, но заставляла себя помнить: она никогда больше не услышит. Она запоминала каждую ноту, каждое слово и каждый вдох. Когда Йеджи закончила, Рюджин открыла глаза.

— Спасибо.

— За что? — удивилась Йеджи.

— За всё, — сказала Рюджин.

Йеджи нахмурилась.

— Ты странная сегодня. Что-то еще случилось?

— Нет, — Рюджин покачала головой. — Просто… я люблю тебя.

Йеджи улыбнулась, а Шин в это время со спешкой вытерла слезы.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она.

Рюджин кивнула. Она хотела сказать больше, хотела объясниться, попрощаться в конце концов, но не могла. Слова застревали в горле.

— Мне пора, — сказала она. — Уже поздно.

Йеджи кивнула.

— Приходи завтра, — сказала она.

— Приду, — сказала Рюджин, и слёзы потекли ручьём сразу, как только она отвернулась.

Рюджин пошла к дыре в заборе, и у самого выхода она обернулась. Йеджи сидела на поваленном дереве, смотрела ей вслед и улыбалась. Рюджин помахала ей рукой, Хван сделала то же самое в ответ.

Рюджин протиснулась в щель и оказалась по другую сторону забора. Она постояла немного, прижавшись спиной к холодным доскам, и позвонила себе наконец поплакать, но тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал.

Вернувшись домой, она поднялась в свою комнату, легла в кровать, но не спала. Она смотрела в потолок, думала о Йеджи и напевала ту самую колыбельную. Оставалось только подождать до завтра.