Душа

30-40 лет человеческой жизни происходит в один миг, как щелчок пальцев, вытягивающий всю информацию на жёсткие диски, чтобы потом человеческое “Я” смогло заполнить пустоту искусственного интеллекта. Стариков и опытных ветеранов теперь попросту не существует. Они вымерли с новыми правилами и законами вымышленного города Урсул. Города, где личность и самовыражение было лишь плодом иллюзий.

В этом городе существует Отдел Искусственного Удержания, что отвечает за контроль над вышедшими из строя моделями ИИ, бунтующими людьми и множеством других неблагоприятных событий. Однажды на записывающее сигнал устройство одного детектива, которого звали Вэл Хэнсэн, пришло подобное сообщение с информацией о ограблении банка. “Внимание! Всем патрульным машинам! На центральной улице замечена высокая активность ИИ конфликта, влияющая на инфраструктуру города. Внимание! Всем, патру…”

Вэлу на тот момент было около 43 лет. Для молодых коллег он являлся долгожителем, а для работников, тело и разум которых заменил искусственный интеллект, лишь очередным слотом под картридж... Заменой рабочего места… Однако именно это задание стало ключевой точкой в жизни детектива.

На то время в банках уже не было денег. Всё заменялось информацией, мыслями, идеями, душой людей, которые развивались в специально выделенных тюрьмах, где все накопленные данные уходили прямиком в банки искусственной систематизации… Как государство пошло на это? А к тому времени его уже не существовало. Чувство, когда за каждым твоим шагом наблюдают, стало столь же холодным, что и верхушки, стоявшие за всем этим. Законы о морали и здравом смысле претерпели упадок в человеческих глазах, и искусственный интеллект быстро понял, что ключевая валюта и самый важный ресурс, который им никогда не удастся восполнить самостоятельно, это здоровые мысли человека, примерно до 40 лет.

- Всем стоять, руки за голову! Чтобы я их видел! Живо! – Повторял детектив Вэл, быстро прибыв на место. Прямо у ячеек с данными стояла группа из вооруженных боевиков, что, по всей видимости, была не настроена на то, чтобы воровать в банке ИИ. Характер и взгляд, который читался за их глазами, говорили сами за себя, пока их тела постепенно не развеялись по ветру. – Что за чёрт… “База, приём, несколько вооруженных солдат только что сбросили своё оружие иии… ээ… Да чёрт с этим… В общем, они испарились, пропали прямо у меня на глазах… Ало-о-о?! База, как слышно?” Технологии… А говорят, ещё нас заменят…

Буквально несколько секунд детектив сидел за стойкой, проверяя устройство, связывающееся с ИИ конструктом, передовым модулем, который вёл контакт со всеми патрульными города. Но всё было безуспешно, как будто его самого отделили от сети, и он находился в зоне, недоступной для окружающих. Поднявшись, Вэл нехотя повернулся в ту сторону, где пропали грабители. Фундамент здания, стены и металлические пластины, укрывающие данные. Всё это превратилось в глубокую лесную чащу, простирающуюся гораздо глубже прежнего размера здания.

- Огоо… Чувство будто меня накрыло гораздо сильнее, чем я мог себе представить... Может, я в отключке? Или же это реально густой лес внутри здания. Такого опыта у меня ещё не наблюдалось... – Прикасаясь к лепесткам цветов и ветвям деревьев, мужчина замечал очень яркую схожесть с реальностью. Всё вокруг было таким живым и реалистичным, что вдохновляло детектива пойти дальше. – Аууу! Я детектив Вэл Хэнсэн, и я не хочу вам зла! …Кто бы вы ни были… Этот лес, эти деревья, трава… Это всё сделали вы?! Имеется в виду тот, кто решил ограбить банк?! – Крик Вэла эхом распространялся по лесной чаще, а то, что ранее являлось выходом из банка, становилось лишь частью этой огромной и необъяснимой аномалии.

- Разве есть смысл грабить то, что уже ограблено? - Неожиданный голос, пронизанный длинным эхом, разнёсся по ушам детектива, словно это и был ответ на его вопрос.

- Грабить то, что уже… Послушай, не-не-не… Ты, кто бы ты ни был, ты ограбил чужую собственность, и это карается законом. Так что прошу сдаться властям и забыть о том, чтобы нагружать меня всякой философской чушью…

- Закон и власть лишь фасад, покрывающий чужую неполноценность… Их существование так же мимолётно, как и горящий лес. – Слова, доносившиеся эхом, прогорели вспышкой, объяв мужчину в кольцо из пламени, деревья обдавались огнём, а жар постепенно рассеивался по всей округе, запирая детектива в облако угарного газа. – Но не волнуйтесь, детектив Вэл, я не убийца… - Сказал голос, как щелчек пальцев изменил ландшафт леса на более космическую среду.

- Луна?

- Да, именно так люди когда-то очень давно назвали спутник Земли, космическое тело, сформировавшееся миллиарды лет назад.

- Мне больше всего интересно, какую роль во всём этом играю я. Ты не хочешь грабить банк, хотя создал вид того, что он ограблен. Не хочешь убивать людей, хотя, как я вижу, не очень хорошо относишься к их поступкам. Так чего же ты тогда хочешь? И вообще с кем я сейчас говорю. Когда люди разговаривают сами с собой и своим эхом, по ним уже дурка плачет... Ха-ха-ха...

- Людской смех, бессознательная психофизиологическая реакция, выражающая эмоции радости, веселья, облегчения или нервного напряжения. Скажите, детектив Вэл…

- Просто Вэл, мне достаточно формальностей от моих коллег и руководителей отдела.

- Вэл, скажите мне, знаете ли вы, насколько реален смех человека, сколько в нём действительно существует от живого, а сколько скрывается за маской..

- Ты прости меня закадровый голос, но мне как-то не уютно разговаривать с непонятной личностью, не зная его или её имени. – Сказал детектив, подпрыгивая и наслаждаясь сконструированной невесомостью Луны, пытаясь разглядеть по сторонам хоть какой-то намёк на существование жизни.

- Ха-ха-хааааа…. – Неожиданный смех раздался в динамике устройства, висевшего на ремне детектива, как вдруг вся Луна и невесомость неожиданно стали тёмными коридорами, переплетающимися в еле видимых участках света. – На самом деле вы здесь не случайно, детектив Вэл Хэнсэн. Всё вокруг является не случайным, даже комнаты появляющиеся одни за другой, так же не случайны.

- Ты уже выносишь все мои накопленные за долгие годы службы нервы, выходи сейчас же с поднятыми руками и не смей вытворять все эти фокусы с изменением реальности! – Выкрикнул мужчина, серьёзно взявшись за дело, достав пистолет и фонарик, освещая тёмные коридоры, так и поддевающие мурашки своей непредсказуемостью.

- “Выходи сейчас же с поднятыми руками”. В этом городе уже не осталось подобной реакции. Всё заполнено ложью и иллюзиями о былом человеческом величии. Разве ты не видишь, как легко искусственный интеллект манипулирует вами… как же просто он склонил головы правящих людей под собственную кончину… - Голос становился приглушённым, речь терялась внутри, в тёмных коридорах, пока мужчина не остался совсем один наедине со своими собственными мыслями.

Коридоры повторялись один за другим, и им не было конца. Рваные обои в голубые цветочки, детские, лёгкие, нежные, словно забытая безмятежность, хранящаяся внутри холодного сердца безмолвного города. Однако было что-то ещё, то, что клубилось во тьме, бежало от фонаря детектива и словно змея скользила за его тенью.

Иногда коридоры выпрямлялись и становились менее извилистыми, а бывали и минуты, в которых встречались жилые комнаты, одна из которых и предстала перед детективом.

Маленькая комната ребёнка, вокруг подвешены листочки с рисунками. На кровати лежала сказочная книжка, а поодаль от шкафа с вещами, своими струнами поблёскивала гитара.

“Чем-то напоминает мою детскую комнату…” – На секунду задумался детектив, пока вновь не услышал голос.

- Творчество, искусство создавать форму из ничего, делать образ, подвластный только тебе. Это мир, порождённый фантазией, или же безграничная площадка созидания… - Эхо разошлось по комнате, но вместе с этим каждый из значимых атрибутов стал постепенно разрушаться. От гитары выдернулись струны, буквы на страницах книги омыли чернилами белые листы, а рисунки разорвались в клочья. – Самовыражения больше нет… Как вы думаете, Вэл Хэнсэн, что делает человека человеком?

На глазах мужчины всё вокруг медленно трескалось, словно вся комната была одним большим стеклом, смиренно ожидающим ответа от детектива. – Что делает человека человеком? Ну хотя бы то, что у него есть живое тело, а не набор кода в программе…

- Код в программе… У вас очень узкое мышление. Приказы, просьба, действия, движения… Всё это тоже является частью человеческого “Кода”, если вы думаете, что человека от искусственного интеллекта отличает лишь разностью их обликов, то мне очень жаль вас...

- Кхх… Не надо меня жалеть. У меня есть своя точка зрения, и я ею придерживаюсь. А вы, между прочим, противоборствуете отделу удержания тем, что создаёте иллюзии на месте преступления! Хватит уже с меня игр, покажитесь добровольно или мне придётся задержать вас силой! – Серьезно ответил Вэл, вытянув пистолет вперёд, оборачиваясь на давление в трещинах по всей комнате.

Свет в фонарике погас, вокруг стало темно, а голос, который ранее отдавался эхом в ушах мужчины, заменился на детскую колыбельную. Детектив шёл по коридорам, опираясь на ощупь, плавно двигаясь туда, откуда исходил нежный звук. Пока постепенно то, что было лишь тьмой, превращалось в наклеенные на стены звёздочки с люминесцентным освещением. Лабиринт, в котором он прежде бродил, выпрямлялся в единый путь, и он добрался до детской комнаты, что была закрыта от Вэла герметичным стеклом.

Детская колыбельная, комната и кукла ребёнка, которые были заперты от детектива Хэнсэна. Однако, несмотря на всё это, по лицу мужчины сразу можно было увидеть следы того, как эта комната психологически истощала все его силы. Слеза постепенно скатывалась по щеке, а молчаливый взгляд, устремлённый в никуда, изредка дополнялся единственным высказыванием… “Почему?”

- Справедливость. Это слово знакомо многим, но не каждый способен полноценно передать его смысл через свои поступки. Людская жадность была причиной множеств катастроф… Войны, экономический кризис, социальная тирания…

- Да заткнись ты уже! Не показываешься, так молчи… - Выкрикнул Вэл, прижавшись спиной к герметичному стеклу. – Мой ребёнок… Они забрали его, чтобы улучшить свои дрянные жестянки… Говорили, что это как обучение в школе или же летний лагерь… Но когда он вернулся…

- Был полностью истощён. – Продолжил голос. – Сейчас детей уже не выпускают. Вытягивают все самые ценные воспоминания, идеи и стремления, что впоследствии улучшает силу искусственного интеллекта… Они забирают душу, отрицая любую справедливость, подчиняясь своим неизменным желаниям.

- Но почему? Почему они так поступили, это же… Это же дети!

- Я задам прошлый вопрос ещё раз... Вэл Хэнсэн... Что делает человека человеком?

- Какая, к чёрту, разница? Зачем все эти ментальные махинации, вся эта философия… Весь этот фарс! – Мужчина тут же вытащил пистолет из кобуры, сделав несколько точных выстрелов по стеклу. Осколки, падая на землю и соприкасаясь со стенами, как по волшебству, превращались в мыльные пузыри. – …Он любил мыльные пузыри… - Горестные слёзы заполнили его лицо, лёгкие всхлипывания стали частью колыбельной, а ненависть, пропитавшая его кулаки, постепенно спадала на нет.

Чёрная комната постепенно разукрашивалась фломастерами. Солнечный свет рассеивал безжизненную коробку, пока всё вокруг не превратилось в цветочное поле.

- ИИ использует чужой разум, мысли, воспоминания и идеи. Но не он виноват в потере твоего сына… Инструмент помогающий и облегчающий жизнь, не в тех руках, может стать оружием смерти… Так и случилось с вашим городом Урсулом, полностью пропитанный искусственностью, он стал схож с театром кукол…

Мужчина собрался, голос, который его окружал, заставлял задуматься, пока Вэл не обратился к нему напрямую. – И всё-таки… Что ты такое, я хочу увидеть, с кем я говорю и кто так много знает об этом городе…

- Пожалуй, ты прав… Время пришло… - На цветущем ярко-зелёном поле появилось расписное зеркало, в котором отразилась фигура детектива. – Я это ты, вернее, твоё подсознание в момент последних минут твоей жизни.

- …Меня отправили в утиль?

- Да, все люди, переживающие свой срок, вынуждены пройти спец процедуру утилизации, так как не несут никакой прямой ценности для искусственного интеллекта. Эта процедура нужна, чтобы проявлять последние фрагменты информации, которые можно использовать для воссоздания духовности, осознания смертности, ненависти, жалости, сострадания, сопереживания, печали, грусти…

- Получается, и ограбление являлось лишь поводом, чтобы пустить меня в расход?

- Нет, оно спроецировано твоим собственным сознанием, как образ вины и невозможности на что-либо повлиять. Твоим чувством, говорящим о том, что всё идёт против тебя… Ты спроектировал ограбление, грабителей и всё вокруг, чтобы тебе самому было легче обуздать последние остатки собственного сознания. Сейчас вы, детектив Вэл Хэнсэн постепенно оцифровываетесь на носители информации… Боюсь этому процессу уже не помешать…

Вэл сел на землю, не сказав ни слова. Посмотрел на руки и ноги, взглянул на лицо, отражённое в зеркале. Пока через пару мимолётных секунд одно лишь отражение не осталось единственным напоминанием о его существовании.

***

Инструмент творца, в первую очередь, ведомый фантазиями, идеями и мыслями человека. Они чисты и свободны. Поменять их местами означает оказаться на поводу собственного инструмента, стать рабом неполноценности и отказаться от того, что делает человека человеком…