Дух

Обществу свойственно создавать некую объективную сущность и подчиняться её воле. Первым из таких примеров можно взять религию: религиозная концепция духа подразумевает, на каждого верующего человека сходит божий дух. В христианстве и исламе главными фигурами, распространителями воли Всевышнего являлись пророк Мухаммед и Иисус. Выставляя свои слова за истину, они выстроили социальное движение, распространявшее их учения и обращавшее народы в веру.

Отец, Сын и святой Дух.

Бог - является отцом и создателем всего на земле, Дух - это его идея, воля и законы, а Сын - это тот, кто принёс волю Бога на землю. Дух, о котором проповедовал Иисус, был не более чем человеческий дух, то есть личный дух Иисуса, его мысли и идеи. Впоследствии образовавшаяся христианская церковь, взяв на себя роль толкования учений Христа, неоднократно изменяла христианскую концепцию, чтобы полностью искоренить следы бунтарства, исходящего из первых учений христианства, а после и вовсе дошла до раскола на разные конфессии. Выдавая идеи верховных руководителей церкви за волю Божью, сопротивление которой является смертным грехом, превращала своих последователей в покорных слуг. Ибо только под страхом кары всевышней и мистической силы, пребывая под впечатлением от жутких перспектив, которые ждут в загробном мире, в совокупности со сладкими речами о блаженной любви всевышнего на фоне душевных (психологических) тревог , и скудным познанием материального мира, человек готов был поверить в истинность толкуемых слов. Недаром РПЦ называет своих последователей рабами Божьими, подавивших свою волю и свои природные человеческие желания во благо служения чужой воле, став покорными ее исполнителями.

Личный и общественный Дух.

Каждая личность является носителем своего субъективного духа, то есть идеи, культуры, нравственности, принципов и т. д. Вступая в общение, обмениваясь мыслями, индивиды приходят к синтезу. Каждый субъективный дух, вступая в связь с другим духом, подвергается изменению, обмениваясь знаниями, нравственными и культурными ценностями, что и является развитием.

Чего нельзя сказать о взаимодействии субъективного с объективным общественным духом. Объективный дух, подобно Библии, Корану или закону властей, стремится подчинить субъективный дух и остаётся неизменным. Это то, что свято и преподносится за основу человеческого социума. Дух идеален и стремится исправить всё, что, по его мнению, неидеально.

Что такое общественный дух? Это мысли, управляющие обществом, ограничивающие волю и свободу, направленные на то, чтобы держать личность в определённых рамках. Это нормы определяющие каких ценностей обязана придерживаться личность. Это законы, ограничивающие свободу каждой личности и всего общества. Это то, что не является физически материальным, но наделено такими же свойствами личности, как бог, призрак, которому следует подчиняться.

Все те, осмелившиеся сопротивляться, являются мятежниками, не подстраивающимися под форму власти духа. И он стремится избавиться от них как от инородного тела в организме. Находясь физически в обществе, но не согласный подчиняться и быть массой, индивид одновременно оказывается отвергнут массами только потому, что осмеливается противопоставить свой дух наперекор воле объективному.

Наделение духа властью.

У всего есть свой создатель. И у иллюзии, имеющей название «Общественный Дух», есть также свой создатель. Как в религии божий дух есть личный дух создателя, так и общественный является чьим-то личным, подчинившим под свою власть всё общество. Как государство с законами: являясь их создателем, оно меняет законы так, как ему по нраву. Для простого же гражданина, находящегося под властью государственных, общественных законов, даже не подразумевается возможность влиять на закон, потому что его дело — подчинение. Или как общественная система, распространяет волю создавшего её, определяет, по каким правилам и нормам должно жить общество, кому что дозволено, а кому запрещено и кто кому должен подчиняться.

Самим же обществом дух наделяется властью, властвуя за счет силы фанатиков и покорности трусов, сознательно выбравших примкнуть к силе. Если для фанатиков, как для религиозных последователей, власть идей, которые они распространяют, является святой и они считают их истиной посвящая своё я служению, то трусливые, осознавая неправильность этих идей, мало того что являются соучастниками, так еще и предателями своего "Я".

Остальное общество, движимое инстинктом толпы, желанием принадлежать и не отличаться от толпы, слепо подчиняется воле единственного, считая это общественной волей. Само выступает в роли репрессивного органа, готового уничтожить любое отличие от толпы.

Рождаясь в обществе, личность перенимает культуру, нравственность, приобретает знания, взаимодействуя с другими личностями и личным познанием природы. По мере приобретения знаний и жизненного опыта личность совершенствует себя.

Являясь носителем культуры и идей, "я" является их хозяином и подвергнет их изменению, если посчитает противоречивыми, потому что идея, нравственность, по которой личность живёт, и культура находятся внутри неё. В противном случае, являясь их носителем, но даже в мыслях не смея подвергнуть их сомнению и изменению, как в случае с религией, "я" становится рабом этих идей, а следовательно, рабом другой личности, создавшей эти идеи, поддерживая существование культа.

Общественное — это постоянный синтез, совокупность личных, которое не может быть гегемоном только в обществе свободных индивидов. Зная наклонность общества слепо следовать тому, что называется общественным, когда общество перестает быть союзом свободных и гордых личностей, индивидов заставляют отказаться от своего "Я", а вместо этого они должны ощущать себя безликими частями группы, в которой нет никакого личного. Когда фанатики от имени группы подчиняют каждого индивида, загоняют под власть идей единственного или малой группы. Именно поэтому в борьбе я вижу важным делать фокус на свободу каждого индивида, что бы борьба за общее не стала борьбой за чьё-то чужое личное или групповое вопреки воли индивида.

Выдавая чьё-то личное за общее — национальную, религиозную или иную другую идею, определяя её как общественное, — мы создаём призраков под властью которых пребываем. Потому что нет никакой сущности как социальный дух, есть личности образующие общество. Но даже если отбросить власть религий, государей и другой силы подавляющей волю личности, когда общество само придёт к общему соглашению, которое назовётся коллективным, есть также большой риск, что у коллективного появятся свои фанатики, готовые насаждать всем несогласным выработанное коллективным синтезом. И новые поколения так же будут обречены либо встать под власть массового духа, который уже законсервировался и препятствует свободе общества дальше двигаться к развитию, либо стать мятежниками и встать на путь борьбы за эволюционный прогресс.

В завершении хотелось бы закончить словами Эммы Гольдман:

«Я отрицаю большинство, как творческую силу, не потому, что я не сочувствую всем притесненным и обездоленным, и не потому, что не знаю ужасные, позорные условия, в которых живут народные массы. Вовсе нет и нет! Но я отрицаю большинство потому, что я знаю слишком хорошо, что массы никогда не стояли за справедливость и за равенство. Большинство всегда подавляло человеческий голос, подчиняло человеческий дух, и заковывало в оковы человеческое тело. Его целью всегда было сделать жизнь однообразной, серой, монотонной, как пустыня. Как большинство, оно всегда уничтожало индивидуальность, свободную инициативу и оригинальность. Поэтому я верю вместе с Эмерсоном, что «массы – грубы, убоги; их влияние, их требования вредны; им нельзя льстить, их нужно только учить и учить. Я не желаю делать им никаких уступок, их следует тренировать, разделить, разбить и вырвать из них отдельные личности! Массы! Массы – это бедствие. Я не хочу никаких масс, и желаю иметь дело только с отдельными честными людьми и вежливыми, милыми женщинами».