«Дуэт сердец»

Поцелуй вышел робким, почти невесомым, словно Майк боялся, что Уилл рассыпется от излишнего давления; губы изучали друг друга с невероятной нежностью, напряжение от которой отдавалось дрожью в их телах, ведь оба держали эмоции внутри слишком долго. Каждый пытался вложить в этот контакт все накопленное отчаяние от невыпущенной страсти, смешанной с отсутствием возможности поцеловать того, кто сводит тебя с ума каждый чёртов вечер, кто смотрит с такой глубокой преданностью, что дыхание перехватывает, а сердце замирает за считанные секунды. И теперь, когда они сдвинулись с мёртвой точки, их мир больше не станет прежним. Теперь нельзя больше будет сбросить слишком долгий контакт глаз на обычное "задумался", а прикосновения на "показалось".

В эту смертельную ночь зародилось нечто, полное света и любви, которая не видела конца и была сильнее стали: их собственная вселенная, где они смогут проводить совместные вечера, не задумываясь о проблемах и работе.

Вместе.

Друг для друга.

Но, быть может, все слишком поздно?

Примерно в тот момент, когда смелость в Майке начала бушевать с большей силой, а страсть подливала масла в и без того разгоряченный огонь, благодаря которому он поджимал Уилла ближе к старому алтарю для более тесного контакта, по страшной долине разнесся новый нечеловеческий клокот. Удары лап о сырую землю слышались за километр: быстрые, грубые.

Уилл мягко, но нехотя, отстранился от манящих губ, слегка отклоняясь назад, чтобы увернуться от нового поцелуя, за которым потянулся Майк.

—Майк.. Майк, подожди. Ты слышал? - спросил он, еле заметно нахмурив брови и моментально посмотрев на дверь, а затем - на замок, лежавший ниже.

Они не заперты.

Осознание пришло не сразу, но как только Уилл понял - тело замерло вместе с дыханием, словно его окатили ледяной водой.

Сердце забилось от животного страха; руки стиснули наплечники Майка сильнее, чем в момент нахлынувшей страсти.

—Уилл? - тихий шёпот, полный глубокой нежности и настороженности, донесся где-то возле мочки уха. Майк отстранился, чтобы заглянуть в глаза своего волшебника, а после - проследить за его взглядом.

И потом понял.

Он не стал говорить лишних слов -лишь моментально потянулся к мечу и обхватил рукоять, но Уилл тут же остановил его, положив свою ладонь поверх чужой.

—Нет, не надо, - голос звучал твёрже, чем нужно. Байерс говорил так, что ни о каких сомнениях не могло быть и речи. —Их будет много, мы не справимся.

—У меня есть меч и доспехи.

—Майк...

—Я умею драться.

—Майк.

— И я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, ведь..

—Майк! - звонкий голос резко прервал бравую речь, возвращая брюнета обратно в реальность.

Уилл коснулся руками его щёк, на которых еще мерцали блеклые дорожки от слез при еле видном свете: он притянул родное лицо ближе к собственному лёгким движением, чтобы успокоить и приласкать, как это обычно делают хозяева вспыльчивых дворняг.

Некогда мягко выгнутые брови свелись хмурым домиком, а глаза смотрели с такой с строгостью, с какой обычно смотрят родители на шаловливого ребёнка.

—Пожалуйста, умоляю тебя, замолчи и послушай меня.

Уилер уж было разомкнул свои губы для очередного протеста, но под твёрдым взглядом поспешно сомкнул их, загоняя наполовину вынутый меч обратно в ножны.

—Уилл, я..

—Я понимаю..,-со всем теплом и любовью перебил Уилл, мягко поглаживая холодную кожу большими пальцами, пока губы невесомо касались кончика носа нежным поцелуем. —Я понимаю, Майк. Я понимаю твой страх и желание защитить, но, думаешь, я сам не боюсь потерять тебя? - еле слышно шептал он, смотря на лицо парня из-под дрожащих ресниц. —Лишь одна мысль о том, что я потеряю тебя навсегда, выбивает меня из колеи. Я не могу дышать без тебя, Майк. Не могу ходить, есть, спать, - голос дрогнул, а затем оборвался. Уилл больше не мог говорить, ведь весь страх и вся тревога вырвались наружу тупым комом, застрявшим в горле.

—Не могу.., - из последних сил вырвалось из его горла, прежде чем слеза скатилась по щеке: сначала остановилась на скуле, затем рванула вниз, но так и не добралась до подбородка - палец Майка остановил её.

Холодная сталь латной перчатки коснулась кожи аккуратным прикосновением, от которого сердце заливалось теплом и трепетало от надежды.

—Никогда, - также нежно и тихо отвечал Майк, целуя Уилла в макушку. —Ни за что на свете, Уилл. Ты не потеряешь меня. Я не оставлю.

—Ты не можешь быть уверен в том, что решает судьба, - дрожаще отвечал Уилл и прижимался к ладоням Майка так крепко, как только мог.

—Судьба меняется, Уилл. И как только я встретил тебя, такого доброго и светлого, на той самой ярмарке...

—Господи, не начинай.., - сквозь тихий смех с улыбкой шептал Уилл, шмыгая носом.

—....тогда, когда ты потерялся, а я помог тебе найти путь до дома, - продолжал Уилер, настойчиво игнорируя смущенный лепет по левую сторону от уха, —.... именно тогда моя судьба сменилась на самую яркую и светлую. Она привела меня к тебе, и теперь я сделаю все, чтобы остаться рядом, даже если мне придётся бороться с нематериальной сущностью, управляющей всем человечеством.

Уилл замер на несколько секунд от сжимающегося трепета в сердце , а затем позволил слезам с новой силой скатиться по своим щекам. И это было не по причине парализующего страха - это было из-за всепоглощающего счастья. Рядом с Майком все казалось правильным и таким неважным по сравнению с тем, кто стоит прямо перед ним. И это чувство было самым ярким, которое он только чувствовал в своей жизни.

—Ты не исправим, Майк Уилер, - сквозь тихий смех шептал Уилл, вытирая мокрые глаза пыльными руками.

—А ты прекрасен, — рука Майка мягко коснулась выбившейся пряди волос и заправила её обратно за ухо, попутно вытирая грязь с щеки. —Всегда был.

_____________________________________

Лианы сминались под массивными лапами целой стаи существ, подобной группе кровожадных волков. Они не знали пощады и уничтожали на своём пути все, что имеет намёк на жизнь, счастье или свет; чужой страх вместе с болью были для них чистейшим наркотиком, вызывающим то самое довольное урчание из глубин тёмных глоток, таящих в себе останки плоти.

Они услышали звон металла ещё семь минут назад, однако не торопились. Возможно, знали, или же думали, что на их территории добычу поймать будет гораздо легче, особенно если она сама загнала себя в ловушку.

А с другой стороны, возможно, они просто хотели поиграть; ни одна еда не доставит такого блаженства, как та, которая далась путем догонялок и долгих пряток.

И сейчас, во тьме переулков, бутоноголовые пасти сгущались вокруг каменного здания с разноцветными вставками на окнах - таких ярких и красивых, совсем противоречущих. этому месту.

Топот лап раздался за приоткрытой дверью; воздух словно налился свинцом, а стены затрещали под тяжестью атмосферы, давящей со всех сторон.

Затишье длилось ровно пять секунд, за которые показалось, что все обошлось : звуки утихли, хрип слюнявых пастей исчез. Гробовая тишина легла на купола теплой и греющей пеленой.

И в тот самый момент, когда мозг расслабился и позволил счастливой мысли "ушли" проскользнуть в ушах немым эхом, двери церкви распахнулись от звонкого удара, смешавшегося с грохотом раската молнии.

Рукояти ударились о стены, а петли вылетели с громким лязгом, вздымая пыль с пустых мест перед алтарем.

Три собакоподобные твари вбежали в тёмное помещение, оглядываясь по сторонам и пихая друг друга со злобными урчаниями - видимо, не поделили проем. Слишком тесно.

Одна из них - более крупная, с жёлтым пятном на бедре - громко фыркнула и осмотрелась.

Пусто.

В воздухе витал лишь еле уловимый запах человеческой плоти, солёных слез и чего-то приторно-сладкого..

Любви.

Существо развернулось со злобным урчанием, хотя уйти, как вдруг во тьме дальнего прохода что-то мелькнуло, отражая раскаты алых молний.

И тогда время замерло.

Все три твари дёрнули головы в сторону, где совсем недавно мерцал огонёк надежды, и тут же рванули вперёд, сбивая друг друга на пути: теснились в узких рядах, попутно снося кресты, прикрепленные к спинкам скамей.

Их пасти раскрылись бурыми бутонами, демонстрируя ряд острых зубов, по которым свисают мостики тягучей слюны, смешанной с кровью-то ли со своей, то ли с чужой. Неважно.

Минутами раннее, примерно в тот момент, когда стая неслась по центральной площади, Уилл оттянул Майка в сторону, чтобы скрыться за массивной колонной.

—Нам нужно не драться, а искать выход. Откуда нам знать, сколько их здесь? — встревоженно, но весьма серьёзно говорил Уилл, не отпуская плеча брюнета.

Майк замолчал, задумчиво опуская взгляд под ноги и зажимая подбородок между пальцами - привычная поза для размышлений. Он всегда принимает её, сам не замечая этого.

Минута, две. Время текло слишком быстро; по мере его истечения грохот лап о землю становился все громче, а смерть - неизбежнее.

Уилл слегка закусил внутреннюю сторону щеки, зажимая кожу между зубами, чтобы унять тревогу. Глаза закрылись сами, скорее от безысходности, однако перед ними всплыла картина: темная поляна, дуб, лианы.

И он. Портал.

—Майк.., - громко вздохнул Уилл, резко поворачивая голову к кудрявому и улыбаясь той самой счастливой улыбкой, которой улыбался в моменты побед Майка на турнирах. Особенно тогда, когда тот снимал шлем и с нежностью в глазах устремлял взгляд в глубины трибун, где таился силуэт, скрытый мантией.

Не смотрел на принцессу, не смотрел на короля или герцогов, чтобы получить похвалу - смотрел лишь на него. На Уилла.

И даже сейчас Майк позволил себе утонуть в этих глазах на несколько секунд, прежде чем включить свой разум для активной работы. Ему не нужно было дальнейших объяснений: каждый понимал с полуслова.

—Поляна.., — пролепетали они на выдохе, наклонившись ближе к друг другу, словно это слово значило нечто запретное.

За стеной послышался глухой удар тяжёлой туши о стену - кажется, одна из тварей не вписалась в поворот.

—Нужно торопиться, - поспешно прошептал Уилл, тут же хватая Майка за запястье. —Они рядом.

На этот раз Майк не стал играть в бравого рыцаря: он послушно двинулся вслед за Уиллом, поддерживая былую внимательность, чтобы успеть защитить своего волшебника в случае нежелательной засады.

—Разве тут есть другой выход? — наклонившись ближе к плечу Уилла спросил Майк.

—Есть. Ходить в церкви не так уж и скучно, как ты думаешь, — с лёгкой дразнью в голосе ответил Уилл, еле видно приподняв брови.

Может, Майк плохо понимал намёки, но этот понял сразу - он часто пропускал утренние службы в церкви, придумывая совершенно глупые отмазки, в которые верили все, ведь "он - Паладин. А Паладины не врут".

Щеки предательски покраснели от стыда, а глаза опустились под ноги, исследуя каменистый узор, выглядывающий из-под лиан. Майк почувствовал себя маленьким мальчиком, получившим укор за невымытый вовремя пол.

Глупо, но заслуженно.

—Прости.., - с глазами, опущенными, как у нашкодившего щенка, пробормотал он.

—Не переживай, я никогда не злился, - все с той же добротой отвечал Уилл, заныривая в тёмный коридор, усеянный давно потухшими факелами.

Раздался громкий грохот: раскат молнии и удар петлей - точнее того, что от них осталось - о землю. Твари вбежали внутрь с противным скрежетом когтей, цепляющихся за поломанный пол.

Сердца замерли сразу у двоих; Уилл содрогнулся всем телом, в то время как Майк сжал его руку сильнее, готовясь заслонить собой.

Страх замедлял движения и отравлял уже помутневший разум, но Байерс не позволил себе стоять на месте: наоборот, двинулся вперёд с большей скоростью, втаскивая Майка вслед за собой вглубь коридора под раскат очередной молнии, которая отразилась в чужой кирасе, не успевшей скрыться за поворотом.

Адреналин смешался с кровью, позволяя ногам бежать автоматически-без чувства усталости. Теперь это было настоящей игрой в кошки-мышки, главный выигрыш которой - право на жизнь.

И они готовы бороться за него до самого конца.