Дуэли

Ловкости Ориону было не занимать, и магической мощи было предостаточно. Не зря Регулус нашёл себе жену в молодом и светлом роду.

Блэковская безумная кровь уравновешивалась, становилась стабильнее и сильнее.

И в целом Сынок у него получился восхитительно горяч и привлекателен. К тому же обладал невероятной магической мощью. Точно пошёл в отца.

Ариес редко дрался в открытую, чаще кидался заклятиями втихую.

И он предпочитал слово дуэли. Но когда всё таки дело доходило до драки, Элиот пробивался в первые ряды.

Не смотреть на такого Ариеса было бы великой ошибкой.

То как Орион сосредоточенно отбивал чужие атаки, сразу же отправляя парочку заклинаний в ответ, и предугадывал действия противника ещё до того, как тот сдвинется, восхищало. Сведённые к переносице тёмные брови, почти не растрёпанные чёрные кудри(при взгляде на них Элиот тихо завидовал. Уж его-то русые вихры, приходили в состояние беспорядка после каждой дуэли), отточенные движения и чёткие пассы палочкой, настолько быстрые, что казалось, будто он вообще ничего не делает. Всё это сливалось в один поток сбивающей с ног энергии, заставляя задыхаться при одном взгляде на него.

Ариес был сильным, и страшным противником. Победить его в честном бою было целью Элиота с того момента, когда он впервые лицезрел дуэль между Орионом и каким-то ещё слизеринцем на курс старше.

У них часто случались дуэли. Часто с подачи Элиота. И они практически всегда выходили в ничью. Иногда кто-то побеждал, но второй потом обязательно отыгрывался.

Для него это было азартной игрой, к которой он пристрастился, и теперь навряд-ли сможет отказаться.

Дрался Блэк-Малфой соответственно своей фамилии. По Малфоевски грациозно, тихо, с лёгкой надменность. И опасно, упрямо, напористо — по Блэковски.

Его движения были не похожи на Элиотовы. Более плавные, но такие же отработанные, четкие. Без единой ошибки. Палочка двигалась легко, с минимальной амплитудой и высокой скоростью.

Он был расчётлив, более последователен в своих действиях, у него всегда была тактика, которая хоть и могла меняться в процессе, но задавала какой то путь, в отличие от Крауча, который не имел плана, просто сливался с магией в одно и наносил удар за ударом.

Ощущение опасности, исходившей от Ориона притягивало. Хотелось узнать, как далеко тот сможет зайти.

Когда Ариес выигрывал, то обязательно наставлял палочку к горлу или другим уязвимым местам, показывая, что ещё одно движение, и его противник получит аваду. Конечно, этого не происходило ни разу, но эта молчаливая угроза, заставляла всё внутри замереть.

И Элиот всегда покорно останавливался. Но страх здесь был не причём.

Каждый раз при виде слегка запыхавшегося и нависающего над ним Блэка дыхание перехватывало.

Таким он ему очень нравился. Властный, опасный, готовый в любой момент прикончить противника.

Иногда он хотел специально проиграть, чтобы снова увидеть этот взгляд и почувствовать ауру смертельной опасности. Но так было бы не интересно.

Когда он видел, что за ними наблюдают однокурсники и случайные ученики, раздражение само по себе просыпалось внутри. Эти люди смотрели с восхищением, с интересом, но никто из них не понимал сути. Они не понимали глубины их боя, их диалога. Хотелось и в них бросить пару заклятий, чтобы они свалили. К тому же эти зрители не обращали внимания на то как они взаимодействуют с магией, они только видели результат. Он безусловно был зрелищным, но такое пренебрежение сутью колдовства оскорбляло.

С Ариесом не было такого. Они понимали друг друга без слов.

В моменты поражения очень хотелось начать заигрывать. Он себе в этом и не отказывал. Ещё мелькали мысли о том, чтобы притянуть к себе этого засранца и поцеловать. Тут, до поры до времени, он себя останавливал. Господин Блэк-Малфой точно бросит в него аваду за такое непотребство. Хотя Крауч бы не расстроился. От руки такого человека и умереть не жалко. Иногда даже хотелось.

***

Элиот — вихрь эмоций в небрежно застёгнутой рубашке и, как будто намеренно, криво завязанным галстуком.

И он безумно интересен.

Они часто устраивали Дуэли, и если Ариесу удавалось победить, в каре-зеленых глазах появлялись искры смеха и блеск каких-то неизвестных эмоций, но их уже распознать не получалось.

Эти самые искры заставляли насторожиться и быть готовым к внезапной атаке. Мало ли что вдруг взбредёт в эту хаотичную голову.

Но иногда глаза непроизвольно опускались к чужим приоткрытым губам или подёргивающемуся под прицелом палочки кадыку.

На удивление, придурковатый дуэлянт никогда не колдовал втихую. В отличие от самого Ориона. В стиле Элиота были атаки в открытую. Молчаливые, но мощные. Заметные ещё до самого заклинания, всегда четкие и, удивительно, но неожиданные.

Каждый раз, перед тем как атаковать Крауч слегка хмурился и щурился, проходясь взглядом по противнику. Как будто хотел разглядеть чужие мысли. При этом прикусывал или облизывал слегка пересохшие губы. Возмутительная уверенность впермешку с наглостью вызывала восхищение.

Недавно Орион заметил, что каждый раз, когда палочка оказывется у Элиота в руке, она схвачена боевым хватом, и только потом он перехватывает её обычным.

Перед атакой тот слегка приседал как пружина, слегка разворачивался, уводя острое плечо второй руки назад и закатывал рукава рубашки, освобождая сильные предплечья. Видимо доказывая, что никаких тёмных меток на нём нет, и это его личное решение.

Его атаки из такого положения получались гораздо резче и дальше. К тому же уклонения удавались легче.

Ариес и сам позаимствовал эти движения ещё на первых курсах. Когда самый младший Крауч толком не умел сражаться, но уже рвался в бой, неизбежно проигрывая. Научился он этому у кого-то, или сам понял, было не важно. Впечатлял факт слияния оружия и человека, интуитивности в бою.

Часто Элиот слегка крутил плечом перед атакой — будто готовился слиться с палочкой воедино. Он также ослаблял галстук и расстегивал рубашку у горла, чтобы дышать было легче. Иногда Ариес цеплялся взглядом за покрытую испариной шею, и ему стоило больших усилий оторваться.

Элиот В. Крауч был превосходным бойцом.

И палочкой он владел восхитительно легко, а не как некоторые, считающие кусок дерева лишней конечностью.

Орион был уверен, что беспалочковые Краучу даются так же просто, но редко замечал за ним применение их в бою.

Похоже, что оба родителя у Крауча были равны по силе, от чего их ребёнок был словно кипящее зелье из неизвестных ингридиентов — он громкий, агрессивный навязчивый, флиртующий в неожиданные моменты, сбивая с толку. Как его отец, который ошарашил всех своими деяниями. И при этом он сильный маг, равный Ариесу.

Было видно, как он с одной стороны отвергает свою репутацию "сына пожирателя", но с другой не сильно стремится её изменить.

То как этот подонок двигался было цепляюще. Резкие но непрерывные быстрые движения, смесь вербальных и невербальных заклинаний. Ловкие уклонения и постоянное перемещение. Легкие взмахи головой, чтобы откинуть волосы с лица. Сосредоточенное лицо и поджатые губы.

Это было восхитительно. Он был готов смотреть на это вечно.

Сила, которая была в этом раздражающе-притягательном человеке, устрашала, но в то же время заставляла тянуться к нему. Желая вести молчаливый диалог атакуя друг-друга не бездумно, пытаясь просто одолеть, а осмысленно, стремясь выбить эмоции из противника.

Элиот был совершенно не против таких дуэлей, с ним было любопытно разговаривать так.

Драться с ним было увлекательно. Блэк не имел привычки играть в поддавки, а Элиот не брезговал иногда специально пропускать пару заклинаний, а потом с новой силой бросаться в атаку, сбивая противника с толку.

Дуэли с ним всегда были интересными, редко можно было встретить такого противника в стенах школы.

Но когда они сражались в этих самых стенах, зрители напрягали. Они смотрели пристально, хватали взглядом движения, пытались выхватить из череды движений и слов отдельные заклинания.

Неучи. Это бессмысленно. Магия должна течь единым потоком, а тело или палочка всего лишь проводники. То, что человек говорит сути не имеет, слова всего лишь способ сосредоточиться на нужном результате. На самом деле для настоящего колдовства достаточно намерения и контакта со своей силой. Но пока даже Ариесу это не давалось, хотя у него уже получалось куда лучше, чем у других.

За то Элиот прекрасно осознавал всю глубину колдовства, и такие дуэльные диалоги с ним были сплошным удовольствием.