Друзья

Сидя на пляже с друзьями, Сатору переписывался сразу по трём крайне важным делам. Первое заключалось в том, что в его кандидатскую пытался вмешаться какой-то чёрт, который проводил похожее исследование, но с другими результатами. Второе, не менее важное, было связано с тем, что владелец любимой кондитерской Сатору советовался, какие начинки сделать сезонными. Третье, также серьёзное, имело отношение к рейду, в который Сатору собирался вечером отправиться со своей гильдией.

— Сатору, отвлекись ты хоть на секунду, оглядись, — окликнула его Сёко. — Вдруг наконец увидишь кого-то достаточно горячего, чтобы перестать быть вечным пятым колесом нашей слаженной дружеской машины.

— Никого горячее меня тут всё равно не будет, — буркнул Сатору. — И я не пятое колесо, я — двигатель.

Нанами закатил глаза. Утахиме фыркнула. Они что, сомневаются в его сексуальности? Кого тут надо соблазнить? Сатору им всем покажет!

— Конечно, Годжо, толстенные очки и брекеты — это так горячо, что я боюсь обжечься, — сказала Утахиме. Как будто она была в состоянии оценить истинную мужскую красоту.

Сатору широко улыбнулся, демонстрируя железки на зубах.

— Если бы ты знала, сколько стоят мои брекеты, то так бы не шутила.

— Да, Сатору, ты хоть кофту сними, покажи товар лицом, — сказала Сёко и дёрнула его за рукав.

— Я легко обгораю. Отстаньте. Потом будете ходить красные и завидовать мне.

— Хоть панаму эту дурацкую сними.

— Хотите, чтобы у меня случился тепловой удар? Враги, кругом враги.

Пока они спорили, Хайбара вернулся с мороженым и раздал всем по фруктовому льду. Он мечтательно улыбался, как будто только что вышел из моря, где встретил прекрасную русалку, которая его зачаровала.

— Я разговорился со спасателем, пока ждал своей очереди. Такой милый парень, я ему про своих сестёр рассказал, он мне — про своих. У него две близняшки младшие, представляете?

— Это, конечно, очень трогательно, но тебе все кажутся милыми, Ю, — сказала Утахиме. Естественно, ей лишь бы настроение всем испортить.

— Это потому что я стараюсь видеть лучшее в людях.

— Ну так что, этот спасатель горячий? — вмешалась Сёко. — Рассмотрел его?

— А? Ну… — Хайбара задумался.

— Сёко, с каких пор тебя стали интересовать мужчины? — сказал Сатору. — Вот это новости. Утахиме, поздравляю, после отношений с тобой она стала гетеро. Это достижение.

Утахиме безжалостно врезала ему подзатыльник.

— Это для тебя, идиот. Нам нужно найти для тебя курортный роман, чтобы ты перестал ныть, что тебе скучно. — сказала Сёко. — Иди давай, сделай вид, что тонешь. Горячий спасатель подхватит тебя на руки и героически вынесет из воды.

— Хайбара даже не подтвердил, что он горячий. И вряд ли этот спасатель сможет поднять меня на руки. Я высокий и крепкий, меня удержит только настоящий мужчина.

— О, он очень горячий, — сказал Хайбара с пугающим энтузиазмом и тут же спохватился. — Прости, Кенто, я не в этом смысле.

— Всё в порядке, — благодушно ответил Нанами. — У тебя же есть глаза.

На этом тема спасателя была закрыта. Сатору присел компании на уши, во всех красках рассказывая про то, как чёрт мешает его научной работе. Хайбара заслушался и с насупленными бровями поддакивал, говоря, что да, так не делаются дела.

Тема оставалась закрытой до тех пор, пока Утахиме не вернулась из туалета с яростно целеустремлённым лицом и чуть не накинулась на Сатору.

— Годжо, быстро снял свою идиотскую кофту, выкинул к чёрту панаму и пошёл тонуть.

— Что-о? Зачем?

— Я увидела спасателя, в которого влюбился Хайбара.

— Ничего я не влюбился, — сказал Хайбара, краснея так, как будто его уже настигли последствия долгого пребывания на солнце.

— Мне нужно тоже посмотреть, — сказала Сёко. — Нанами, пошли со мной. Возьмём всем коктейлей, заодно поглазеем на эту сексуальную катастрофу.

Сатору закатил глаза. Они все совершенно точно преувеличивали.

— И где коктейли? — спросил он у Нанами и Сёко, когда они вернулись с пустыми руками.

— Коктейли? — растерянно спросили они хором и переглянулись. Оба выглядели одинаково дезориентированными.

— Вы собирались принести всем напитки, — напомнил Сатору. — У вас память отшибло от неземной красоты этого спасателя или что? Солнышко напекло?

— Не могу их винить, — сказала Утахиме.

Хайбара видимо расслабился, потому стало понятно, что влюбился тут не только он.

— Годжо, если ты не склеишь этого парня, то умрёшь девственником, — заключила Сёко.

— Эй, с чего вы взяли, что я девственник? Да у меня было столько секса, что вы даже представить себе не можете. И такого секса, что вы бы померли от зависти, если бы узнали. После секса со мной люди находят новый смысл жизни.

— И этот смысл жизни — никогда больше не заниматься с тобой сексом?

— В следующий раз я запишу видеоотзыв после секса. И вы все возьмёте свои слова обратно.

— Господи, какой же ты фрик, — покачала головой Утахиме.

— Но вы меня любите.

— Да! — сказала Сёко. — Поэтому умоляем пойти и познакомиться с сексуальным спасателем.

Не то чтобы Сатору было совсем не интересно, что там за чудо такое, и не то чтобы он совсем не хотел расстаться с девственностью, особенно в объятиях сексуального спасателя, но сейчас он уже отказывался действовать чисто на силе упрямства.

На следующий день Сатору продолжил проявлять упрямство, поэтому отказался идти с друзьями на двойное свидание пятым лишним и отправился на пляж. Один. Естественно, первым делом он пошёл смотреть на спасателя. Даже если бы он влюбился с первого взгляда, то друзей, которые бы замучали его злыми шутками, рядом не оказалось.

И…

Спасателем оказался здоровенный мужик с неприятным взглядом и шрамом на губе. Он, наверное, был даже ничего, особенно тело, но, недолго думая, он окликнул Сатору словами:

— Эй, пацан, сдриснул отсюда, загораживаешь мне обзор!

Во-первых, какого хрена? Во-вторых, Сатору было двадцать два года и он был высоченным и в меру накаченным мужчиной. Что ещё за «пацан»?

Сначала Сатору хотел ввязаться в перепалку, возможно, даже в драку, но его отвлекли собственные мысли. Он уже открыл рот, чтобы сказать, кто тут что загораживает, но… То есть его друзья думали, что вот этот мужик ему понравится? Сатору нравилось, когда с ним обращались по-доброму, когда его хвалили. Возможно, иногда вкидывали немножко злую шутку или парочку, но… Короче, он понятия не имел, что ему нравится. Он был уверен только в том, что любви с первого взгляда не случилось.

Совсем не расстроенный — вот вообще нет — он отправился к лежакам, чтобы удобно там расположиться и запить своё горе коктейлем из пляжного бара. Попросив тройную порцию сиропа в коктейль, Сатору почувствовал себя лучше, но ненадолго.

Он уже умирал от скуки, когда к нему со спины кто-то подошёл.

— Привет! Не отвлекаю?

Сатору обернулся и…

Его как будто ослепило, оглушило и бросило в жар одновременно.

Господи, перед ним стоял самый красивый парень на планете: рельефное тело, загорелая кожа, длинные чёрные волосы, добрейший взгляд янтарных глаз. Сатору сам не понял, как засмеялся. Его друзья обсуждали какого-то стрёмного спасателя, когда на том же пляже находилось это неземное существо. Нет, не существо, а то какое-то обидное слово…

— Не отвлекаю? — повторил он, смущённо запуская руку в волосы.

Наверное, не стоило смеяться, запоздало подумал Сатору. В попытках исправить ситуацию он неопределённо потряс головой. Речь временно перестала быть для него доступной функцией организма.

— У нас в команде человек не хватает, — сказал прекрасный незнакомец, указывая на волейбольную сетку. — Не хочешь сыграть?

Сатору был хорош в спорте и катастрофически плох во флирте, если человек ему действительно нравился. Возможно, он облажается в разговоре, но зато покажет, на что способен с мячом. И пресс с грудными мышцами заодно покажет. Кто там говорил ему снять кофту? О, он уже был готов снять плавки.

Если он закадрит этого красавца, то его друзьям придётся заткнуться и признать свою неправоту. И своё дурновкусие. Они все потеряют дар речи! Это будет весело. Ну, и в плане максимум — лишиться девственности, конечно. Точно будет весело.

— Меня зовут Гето Сугуру, — представился он. — Ну так что насчёт волейбола?

Точно, люди сообщают друг другу имена при знакомстве. Сатору вдруг почувствовал себя рептилоидом, который пытается вспомнить, как нужно вести себя при ближнем контакте с человеческой особью.

— Сатору. Я согласен, только пусть твои друзья не плачут, когда я надеру им задницу.

Сугуру улыбнулся, и Сатору мысленно дал себе пять. Вот это он молодец! И голос даже не дрожал.

Каким-то невероятным усилием воли Сатору смог сосредоточиться на игре и почти не отвлекался на то, как горит румянцем азарта лицо Сугуру, как его сильное тело двигается при пасе или подаче, как сверкают его глаза, когда Сатору забивал очко. Из них получилась отличная команда, как будто они понимали друг друга без слов, как будто на уровне инстинктов чувствовали друг друга.

И друзья Сугуру действительно остались с надранной задницей.

— Спасибо, что составил нам компанию, — сказал Сугуру, когда все устали и стали расходиться. — С меня — любой коктейль в баре.

Ого, как любезно с его стороны.

Не только красивый, но ещё и вежливый.

Ладно-ладно, сейчас Сатору как начнёт его кадрить! Он ещё всем покажет!

В баре Сатору выбрал свой любимый коктейль — «Секс на пляже», только без водки и без секса. Но последнее он планировал исправить.

Сугуру взял себе какую-то унылую фигню с тоником. Допустим. Может, у него только в напитках плохой вкус, а в мужчинах — отличный.

Они разговорились. Оказалось, что Сугуру знает любимую кондитерскую Сатору, потому что её обожает его младшая сестра. Оказалось, что они предпочитают одни игры и одни манги. Соглашаться было приятно, но и спорить было приятно не меньше. В споре у Сугуру по-особенному загорались глаза и появлялась особая улыбка. Сатору теперь хотел познакомиться с каждой улыбкой и каждую закаталогизировать, написать вторую кандидатскую только по улыбкам Гето Сугуру.

Молчание и то было приятным.

Сатору выпил уже три коктейля и хотел в туалет, но мужественно терпел, потому что боялся, что если отойдёт, Сугуру или убежит, или его украдут, или вообще окажется, что он просто видение от солнечного удара.

— Учишься? — спросил Сугуру для поддержания беседы. — Работаешь?

— Получаю кандидатскую, — ответил Сатору и принялся рассказывать про чёрта, который не давал ему покоя.

Сугуру смеялся и сочувствовал. В какой-то момент он даже ободряюще потрепал Сатору по руке, и от этого Сатору почувствовал настоящую мурашечную атаку. Сугуру, впрочем, руку быстро убрал и больше попыток прикоснуться не принимал. Наверное, Сатору переборщил с жалобами на чёрта. Но ничего, он ещё включит своё обаяние на полную. Только что-то у него очки запотели.

— А я, кстати, просто катастрофически плох в точных науках, — сказал Сугуру. — В следующем семестре у нас будет высшая математика, я уже заранее предвкушаю свой позор.

— Давай я помогу, — ляпнул Сатору, не размышляя ни секунды над своим предложением.

Чёрт возьми, он собирался быть очаровательным и соблазнительным. И обязательно загадочным. Если он начнёт объяснять Сугуру математику, то точно увлечётся, будет размахивать руками и говорить громче нужного. Это путь не к сексу, а в обратном направлении от секса.

— О, ты подрабатываешь репетитором? Здорово.

— Э-э… Нет, я просто…

Очень очаровательно, соблазнительно и загадочно. Класс! Так держать!

— Просто готов помочь безуспешно подкатывающему к тебе бедолаге, да? — спросил Сугуру со смешком и посмотрел в свой пустой стакан, в котором жалобно гремел лёд.

Стоп. Что он сказал?! Подкатывающему? Стоп! Кто к кому подкатывал? Кто бедолага? Потому что Сатору чувствовал себя именно бедолагой, который и двух слов не может связать перед объектом симпатии.

— Ты… Ты ко мне подкатываешь? — уточнил Сатору, чтобы прояснить, что ему это не послышалось и к нему не подкатывал кто-то другой. Тот стрёмный спасатель например.

— Извини, — сказал Сугуру, глядя ему прямо в глаза. — Я пойму, если ты не знаешь, как меня слить, и продолжаешь разговаривать из вежливости.

— Нет!

— Что именно «нет»? — спросил Сугуру максимально мягко.

— Э-э… Может… Я просто хотел сказать, что… Эм-м, может, мы завтра снова сыграем? Ты неплохо подаёшь, кстати.

— Было бы здорово, но завтра моя смена. Я работаю на пляже спасателем.

Спасателем.

На пляже.

Вот это провал!

Сатору закрыл глаза руками, нырнув пальцами под очки.

— О боже!

— Что?

— Господи! Мои друзья меня сожрут. Вместе с панамой и очками.

— Почему? Они богатенькие снобы и считают работу спасателем постыдной? — спросил Сугуру со смешком, но в голосе чувствовалось напряжение.

— Они пытались заставить меня познакомиться с тобой, — признался Сатору, убирая руки от лица.

— Оу. Правда? А ты не хотел?

— Они наперебой твердили, какой ты дьявольски горячий и…

Сугуру покраснел и отвернулся.

— Прямо-так уж и дьявольски.

— Да! И они были правы! Они же до конца жизни будут мне припоминать, это катастрофа. Я уже вижу лицо Утахиме, когда она скажет: «Я же говорила». Представь, они всё не затыкались на тему того, что я должен изобразить тонущего, чтобы ты обратил на меня внимание и вынес из моря на своих мужественных руках.

Сугуру с облегчением рассмеялся.

— Ну, это можно устроить.

— Утопление? Да, я, пожалуй, готов погрузиться в пучину морскую, лишь бы не видеть самодовольство на их лицах. Ты просто их не знаешь. Они самые худшие.

— Нет, Сатору. Я про ту часть, где я выношу тебя на руках. И уверен, что твои друзья замечательные.

Да.

Да, замечательные.