«Другой»

Утро пришло резко.

Дверь в комнату распахнулась так громко, что сон слетел мгновенно, будто его просто сорвали.

— Подъём! Шесть ноль-ноль! — раздался холодный голос.

В дверях стоял Чон, уже в форме, собранный, как будто и не ложился спать. Его взгляд быстро прошёлся по койкам.

Парни зашевелились почти сразу, привыкшие к армейскому режиму. Кто-то уже садился, кто-то ругнулся себе под нос и начал искать берцы.

А вот Тэхён проснулся слишком резко.

Он дёрнулся, попытался вскочить… запутался в одеяле и в следующий момент с глухим звуком свалился с кровати, больно ударившись локтем о пол.

— Ай… — выдохнул он, не успев сдержаться.

В комнате раздались приглушённые смешки.

Чонгук перевёл на него взгляд. Несколько секунд просто смотрел, без сочувствия, без насмешки — оценивающе.

— Вставай, омега, — спокойно сказал он. — На помощь не рассчитывай.

После этого развернулся и вышел так же резко, как появился.

Дверь захлопнулась.

Минсу зевнул, натягивая форму:

— Ну ты дал… первый подъём и сразу с падением.

— Зато эффектно, — усмехнулся Хан, застёгивая ремень. — Наш омежка решил начать службу с полётов.

Юнхо протянул Тэхену руку, помогая подняться.

— Давай, быстрее. Первый день после прибытия — самые жёсткие тренировки.

Тэхен кивнул, всё ещё морщась от удара, но быстро начал одеваться. Сердце колотилось — не только от падения, а от понимания: здесь никого не волнует, больно тебе или страшно.

Через несколько минут комната наполнилась звуками сборов — щёлкали пряжки, шуршала форма, кто-то торопливо запихивал вещи в тумбочку.

Тэхен натянул берцы, выпрямился и глубоко вдохнул.

Новый день в армии начинался.

И он уже чувствовал, что лёгким он точно не будет.

Через несколько минут вся комната уже спешно выстраивалась на выход. Сонные, но собранные, парни выбежали во двор, где уже формировались шеренги.

Утренний воздух был холодным, бодрящим. Инструкторы ходили вдоль строя, проверяя форму и внешний вид.

Команда на пробежку прозвучала резко, и колонна сорвалась с места.

Сначала Тэхен держался. Он старался шагать в ритме остальных, не показывать, как быстро сбивается дыхание. Но через пару кругов лёгкие начали гореть, ноги налились тяжестью, а строй постепенно уплывал вперёд.

Он стиснул зубы и продолжал бежать.

Сзади послышались шаги — кто-то замедлился рядом.

— Не падай, омежка, — тихо сказал один из соседей. — Просто держись за нами.

Тэхен кивнул, даже не имея сил ответить.

Где-то впереди стоял капитан, наблюдая за пробежкой. Его взгляд на секунду задержался на отстающем новобранце… но он ничего не сказал.

Пока что.

К концу пробежки Тэхен уже почти не чувствовал ног. Мир вокруг сузился до тяжёлого дыхания, стука крови в ушах и пыли под ботинками. Когда прозвучала команда остановиться, он едва успел встать в строй, стараясь держаться ровно, хотя грудь всё ещё судорожно поднималась.

Инструкторы быстро прошлись вдоль шеренги, проверяя состояние солдат.

Капитан остановился прямо перед Тэхеном.

Он молчал пару секунд, глядя на него снизу вверх, будто взвешивая каждую мелочь — сбитое дыхание, дрожащие руки, покрасневшее лицо.

— Это что было? — резко спросил он.

Тэхен попытался ответить, но голос сорвался:

— Я… бежал, капитан…

— Бежал? — голос стал громче. — Это ты называешь бегом?!

Вся шеренга замерла.

— Ты отстал на полкруга! — рявкнул капитан. — Здесь не детский лагерь, новобранец! Если не можешь держаться в строю — тебе здесь не место!

Слова били сильнее усталости.

Тэхен сжал кулаки, чувствуя, как горло сжимается, но всё равно поднял голову и посмотрел капитану прямо в глаза. Не вызывающе — просто упрямо, будто отступать уже было некуда.

— Я стараюсь, капитан, — тихо сказал он.

— Стараешься? — голос снова ударил, как хлыст. — Мне не нужны старания! Мне нужен результат!

В строю никто не шелохнулся.

Тэхен продолжал смотреть на него. И вдруг почувствовал, как в глазах защипало. Он моргнул, пытаясь удержаться, но было поздно — по щеке медленно скатилась одна предательская слеза.

Он не всхлипнул, не отвёл взгляд, просто стоял и смотрел.

Капитан на секунду замолчал.

Взгляд его изменился — всего на мгновение, будто он увидел что-то, чего не ожидал. Но затем лицо снова стало жёстким.

— После завтрака останешься на дополнительную пробежку, — холодно сказал он. — Посмотрим, сколько в тебе на самом деле сил.

Он развернулся и пошёл дальше вдоль строя.

Тэхен медленно вдохнул, смахнув слезу тыльной стороной ладони. Сердце колотилось не от бега — от стыда, от злости на себя и от странного, болезненного желания доказать, что он не сломается.

Рядом тихо прошептал один из соседей:

— Держись, омежка… ты уже пережил хуже, чем многие в первый день.

Тэхен ничего не ответил.

После завтрака плац почти опустел. Шум роты растворился в казармах и коридорах, оставив только холодный утренний воздух и глухую тишину.

Тэхен стоял у края поля, ожидая. Он уже восстановил дыхание, но внутри всё ещё сидело неприятное чувство после утреннего крика. Он не знал, чего ждать от этой «дополнительной пробежки».

Шаги он услышал раньше, чем увидел.

Капитан подошёл без спешки, остановился в нескольких шагах от него и молча оглядел с ног до головы. Этот взгляд снова был тем самым — тяжёлым, внимательным, будто он пытался разобрать его на части.

— Побежим вдоль внешнего круга, — коротко сказал он. — Держись рядом. Не отставай.

Он сорвался с места сразу, без команды.

Тэхен побежал следом.

Первые минуты он концентрировался только на дыхании и шаге. Но рядом, почти плечом к плечу, бежал капитан — уверенно, ровно, будто для него это была прогулка. Тэхен невольно ловил себя на том, что смотрит на него.

На сильную линию челюсти.

На напряжённые мышцы шеи.

На то, как уверенно он двигается, будто полностью контролирует пространство вокруг.

Он слишком засмотрелся… и чуть сбился с шага.

— Смотри под ноги, — негромко сказал капитан, даже не повернув головы. — В армии не бегают, разглядывая командира.

Тэхен вспыхнул и быстро отвёл взгляд.

— Простите, капитан.

Некоторое время они бежали молча. Только звук шагов и дыхания.

— Ты правда альфа? — вдруг спросил капитан, уже спокойнее, без утреннего давления.

Тэхен на секунду замялся.

— Да.

— И зачем тебе это? — спросил он. — Здесь не место тем, кто ломается от первого крика.

Тэхен сжал зубы.

— Я не ломаюсь.

Капитан впервые повернул голову и посмотрел на него прямо на бегу. Взгляд был пристальный, изучающий.

— Слеза утром была не от слабости? — тихо спросил он.

Тэхен почувствовал, как грудь сжалась, но всё равно посмотрел в ответ.

— Нет, — сказал он. — От злости.

На секунду между ними повисло молчание. И в этом молчании что-то изменилось.

Капитан замедлился, заставив Тэхена остановиться вместе с ним. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша после бега.

— Злость — полезная вещь, — негромко сказал он. — Если умеешь её держать, а не тонуть в ней.

Он смотрел прямо в глаза. Слишком близко. Слишком внимательно.

И Тэхен снова поймал себя на том, что не может отвести взгляд. В этих глазах было что-то опасное… и странно притягательное.

— Ты смотришь так, будто хочешь что-то доказать, — тихо сказал капитан.

— Может, хочу, — так же тихо ответил Тэхен.

Уголок губ капитана едва заметно дёрнулся.

— Тогда доказывай делом, новобранец. Не глазами.

Он отступил на шаг.

— Ещё круг. И постарайся не падать.

Он снова побежал.

Тэхен сорвался следом, чувствуя, как внутри, помимо усталости, появляется что-то новое — странное напряжение, будто между ними уже началась своя, негласная игра.

И он не был уверен, кто из них двоих начал её первым.

Тренировка по рукопашному бою началась после обеда.

Пары распределили быстро, почти без разговоров. Тэхен стоял напротив своего напарника, стараясь выглядеть собранным, хотя внутри всё сжималось — он уже понимал, что сил ему явно не хватает.

— Начали! — прозвучала команда.

Первое столкновение оказалось жёстче, чем он ожидал. Напарник двигался уверенно и резко, а Тэхен едва успевал защищаться. Через пару минут борьбы тот неудачно оступился, зашипел и схватился за ногу.

— Чёрт… — выдохнул он. Инструктор быстро подошёл, осмотрел и отправил его в медпункт.

На площадке на секунду воцарилась пауза.

— Продолжаем, — спокойно сказал капитан.

И вышел вперёд.

Тэхен не сразу понял, что это значит. Пока капитан не остановился прямо напротив него.

— Я с тобой, — коротко сказал он.

Сердце у Тэхена ухнуло куда-то вниз.

— Готов? — спросил капитан.

Тэхен кивнул, хотя сам не был уверен.

— Тогда показывай, чему научился.

Он едва успел поднять руки, как капитан двинулся. Движения были быстрыми, точными, но не грубыми. Он словно специально сдерживался, проверяя реакцию Тэхена.

Тэхен попытался провести захват, но в следующую секунду всё перевернулось — капитан легко перехватил его, развернул и уложил на спину.

Удар о мат вышел мягким, но дыхание всё равно выбило.

Капитан оказался сверху, удерживая его за запястья. Не давил всем весом, но даже этого хватило — Тэхен почувствовал, как тяжесть чужого тела буквально прижимает его к земле, мешая вдохнуть глубже.

Он попытался вывернуться, но силы были несравнимы.

Капитан замер, глядя на него сверху. И на секунду в его взгляде мелькнуло что-то неожиданное — не раздражение, не злость.

Скорее растерянность.

Под его руками Тэхен ощущался слишком лёгким. Слишком мягким. Будто он держал не солдата, а что-то хрупкое, что можно повредить одним неосторожным движением.

И в этот момент капитан вдруг понял: с ним нельзя работать так же, как с остальными.

Рукопашная с ним — это не про силу. Это про контроль.

— Расслабься, — тихо сказал он, почти негромко, так что услышал только Тэхен. — Ты дерёшься не с телом. С балансом.

Тэхен смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша. Их лица оказались слишком близко. Он снова поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

Капитан тоже не спешил подниматься.

Между ними повисла странная тишина, будто тренировочное поле исчезло, и остались только они вдвоём.

Первым двинулся капитан. Он отпустил его и поднялся, протянув руку.

— Вставай.

Тэхен на секунду замешкался, потом принял руку. Поднявшись, он почувствовал, как всё ещё сбито дыхание — и не только из-за борьбы.

— Ещё раз, — сказал капитан уже громче, возвращаясь к обычному тону. — Но теперь думай, прежде чем двигаться.

И снова занял позицию напротив него.

Тэхен выпрямился, чувствуя, как внутри вместо страха появляется другое чувство — напряжённое, тёплое, будто эта борьба стала чем-то личным.

Рукопашный бой продолжался.

Песок на площадке давно смешался с потом, дыхание сбивалось, команды звучали резко и коротко. Тэхен пытался держаться, правда пытался. Он поднимал руки, отступал, ловил равновесие, но сил у него почти не оставалось. Каждый толчок отдавался в теле тупой болью.

Когда напарник ушёл в медпункт, капитан без лишних слов занял его место.

— Встань в стойку.

Тэхен послушно поднялся. Он уже тяжело дышал, грудь быстро поднималась и опускалась.

Первое же движение капитана было быстрым. Он не бил — лишь толкнул, проверяя реакцию. Но для тэхена этого оказалось достаточно. Он пошатнулся, попытался удержаться… и снова рухнул.

На этот раз падение оказалось хуже.

Рядом с тренировочной площадкой лежала металлическая стойка с креплениями для снарядов. Один из выступающих болтов задел его бедро, когда он упал. Ткань формы порвалась, и по коже тут же проступила тёмная полоса крови.

Тэхен резко втянул воздух сквозь зубы и попытался подняться, но нога дрогнула.

Капитан увидел это мгновенно.

Он шагнул ближе, резко опустился на колено рядом и перехватил ногу тэхена, чтобы посмотреть рану. Его ладони сомкнулись на бедре новобранца — и он на секунду замер.

Под тканью ощущалось тепло, мягкость, почти невоенная хрупкость. Слишком нежное тело для рукопашного. Слишком слабое.

Но когда капитан поднял взгляд, он увидел не это.

Он увидел боль.

Тэхен молча смотрел на него, губы были сжаты, глаза влажные, дыхание сбивалось. Он явно пытался не застонать.

Капитан выдохнул сквозь зубы.

— Чёрт.

Он аккуратно помог тэхену сесть, затем поднял его за плечи.

— Можешь идти?

Тэхен кивнул, но стоило ему сделать шаг, как лицо исказилось от боли.

Ответ был очевиден.

Капитан секунду смотрел на него, словно решая что-то внутри себя, а потом резко подхватил новобранца на руки.

Тэхен вздрогнул от неожиданности, инстинктивно ухватился за его плечо.

— Молчи, — коротко сказал капитан. — В медпункт.

Он пошёл быстрым шагом, будто вес в его руках был ничем. Но выражение лица оставалось напряжённым, почти злым — не на тэхена, а на ситуацию, на слабость, на то, что этот бой вообще произошёл.

Тэхен же впервые за всё утро не пытался держаться.

Он просто позволил себя нести.

Медпункт оказался пуст.

Дверь скрипнула, когда капитан толкнул её плечом и занёс тэхена внутрь. Он опустил его на кушетку и коротко огляделся.

Тишина.

Ни медбрата, ни врача.

— Замечательно… — пробормотал он сквозь зубы.

Он быстро нашёл шкаф с бинтами и антисептиком, поставил всё рядом и повернулся к тэхену.

— Нужно осмотреть рану.

Тэхен кивнул, но руки его дрожали. Он и сам видел — ткань брюк пропиталась кровью.

— Штаны снимай, — сказал капитан уже спокойнее, но твёрдо.

Тэхен на секунду замер, будто смутился, потом послушно расстегнул ремень. Движения были осторожные, неловкие — нога болела, пальцы путались в ткани. Когда он стянул штаны и отложил их в сторону, в комнате стало как будто тише.

Капитан опустился рядом, взял марлю, смочил её и осторожно коснулся раны. Его движения были неожиданно аккуратными для человека, который ещё час назад командовал строем.

Он старался смотреть только на порез.

Но взгляд всё равно на секунду задержался.

Тэхен был сложен совсем не так, как остальные новобранцы. В нём не было резкости или угловатости. Линии тела казались мягче, плавнее, будто он вообще не должен был находиться здесь, среди криков, песка и ударов.

Капитан резко отвёл взгляд, словно поймал себя на чём-то лишнем.

— Потерпи, — коротко сказал он, обрабатывая рану.

Тэхен стиснул пальцами край кушетки, но не издал ни звука. Только дыхание стало глубже.

Капитан аккуратно наложил повязку, закрепил бинт, проверил, чтобы не было давления.

Когда он закончил, его ладонь на секунду задержалась на бедре новобранца — скорее проверяя, не идёт ли кровь дальше. Но он тут же убрал руку и поднялся.

— Ходить сможешь. Но сегодня без нагрузки, — сказал он, глядя уже строго, по-военному. — Понял?

Тэхен кивнул.

Он поднял взгляд на капитана — тихо, почти благодарно.

Капитан отвёл глаза первым.

— Одевайся, — коротко бросил он. — И жди меня снаружи.

Он развернулся и вышел, будто ему срочно понадобился воздух.

А тэхен остался на кушетке, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся быстрее обычного — не только из-за боли.

Тэхен всё-таки натянул обратно грязные штаны. Ткань неприятно липла к коже, бинт под ней тянул, и каждый шаг отдавался тупой болью в бедре.

Он медленно вышел из медпункта, придерживаясь за стену. Дверь за спиной тихо закрылась.

Капитан ждал его в коридоре.

Он стоял, опершись плечом о стену, будто и не собирался уходить. Когда тэхен показался в проёме и сделал первый неровный шаг, капитан сразу заметил, как тот хромает.

— Далеко так не уйдёшь, — сказал он спокойно.

Тэхен хотел возразить, но капитан уже подошёл ближе и без лишних слов подставил плечо.

— Держись.

Тэхен нерешительно опёрся на него. От капитана пахло мылом, чем-то тёплым и чистым после душа. Рука тэхена легла на его плечо, а ладонь капитана поддержала его за спину — уверенно, но осторожно.

Они шли молча.

Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Тэхен чувствовал, как рядом движется чужое сильное тело, и почему-то от этого становилось спокойнее.

Когда они дошли до комнаты, капитан толкнул дверь и помог ему зайти внутрь.

— Садись, — коротко сказал он.

Тэхен опустился на кровать и облегчённо выдохнул.

Капитан остался стоять напротив, скрестив руки. Он смотрел на него пристально, как будто что-то обдумывал.

— Ты странный, — наконец сказал он. — Телосложение не армейское. Мягкий, лёгкий… и сил почти нет. Как тебя вообще допустили?

Тэхен опустил взгляд.

— Отец настоял.

Капитан хмыкнул.

Повисла пауза.

— Скажи, — продолжил он уже тише, — ты… как переживаешь гон?

Тэхен удивлённо поднял глаза.

— Никак. У меня его не было.

Капитан нахмурился.

— Ни разу?

— Нет.

Он ответил честно, без смущения, но голос прозвучал тихо.

Капитан какое-то время молчал, разглядывая его, будто пытался сложить в голове новую картину.

— Значит, совсем молодой ещё, — сказал он наконец, почти вполголоса.

Тэхен не понял, был ли это упрёк или констатация.

Капитан развернулся к двери, но остановился, не выходя.

— Отдыхай. Завтра посмотрим на твоё состояние. 

Он вышел, прикрыв дверь.

А тэхен остался сидеть на кровати, чувствуя, как внутри всё ещё остаётся странное тепло от чужой поддержки — и от того взгляда, которым капитан смотрел на него слишком долго.