Drive insane.

Ночной дождь бился о высокие узкие окна психиатрической клиники, превращая стекла в мутные дрожащие зеркала. Огромное здание, стоящее почти на окраине города, казалось забытым местом, куда свозили не людей — чужие страхи. Серые стены пахли сыростью, хлоркой и лекарствами, а длинные коридоры были настолько тихими, что звук шагов разлетался по этажам гулким эхом, будто сама больница прислушивалась к каждому, кто здесь находился.

Чон Чонгук шел за главврачом, стараясь не смотреть по сторонам слишком долго. Каждый звук здесь звучал иначе. Скрип дверей казался болезненно громким, чужие шаги отдавались эхом где-то под потолком, а редкие голоса пациентов, доносившиеся из дальних палат, заставляли кожу покрываться мурашками.

Лучший выпускник факультета психиатрии, самый молодой стажер, которого преподаватели называли по-настоящему талантливым. Человек, способный работать даже с самыми тяжелыми пациентами. Именно поэтому, не дав ему даже времени освоиться, его сразу отправили сюда. К одному-единственному пациенту.

Ким Тэхен.

Имя, от которого внутри все сжалось так резко, что Чонгук едва удержал спокойное выражение лица. Он думал, что давно научился не реагировать и что годы смогли затянуть эту рану хотя бы тонкой кожей.

Ошибался.

Главврач протянул ему толстую папку уже возле лифта, ведущего на нижние этажи корпуса.

— Ознакомься еще раз, — сухо произнес мужчина. — Хотя я сомневаюсь, что бумаги способны подготовить к нему хоть кого-то.

Чонгук медленно открыл папку. Фотография внутри заставила воздух застрять где-то в груди. На фото был совсем другой Ким Тэхён. Темные волосы стали длиннее. Черты лица заострились. Взгляд потемнел настолько, что казался почти неживым. Шея покрыта татуировками. На снимке он смотрел прямо в камеру, слегка наклонив голову, и даже фотография передавала что-то жестокое.

Однако Чонгук слишком хорошо помнил совсем другого Тэхена. Того, который смеялся так громко, что заражал этим смехом всех вокруг. Того, который мог часами держать его ладони в своих руках, будто это было самым важным занятием в мире. Того, кто целовал его сонного по утрам и говорил, что никуда никогда не отпустит.

А потом Чонгук ушел.

Потому что любовь Тэхена постепенно начала превращаться во что-то болезненное. Во что-то слишком одержимое и страшное. Он контролировал каждый шаг омеги, ревновал к любому человеку, смотрел так, будто хотел спрятать Чонгука от всего мира и оставить только себе. Сначала это казалось любовью, потом стало похоже на клетку. А спустя несколько месяцев после расставания Чонгук узнал, что Ким Тэхен сорвался окончательно. 

— Ким Тэхен. Двадцать восемь лет. Диагнозы менялись столько раз, что их уже никто не воспринимает всерьез. Высокий интеллект. Склонность к манипуляциям. Повышенная агрессия. Отсутствие эмпатии. Навязчивое поведение. Несколько нападений на персонал.

После всего этого его и заперли здесь. Двери лифта медленно открылись. Нижний этаж встретил их ледяным холодом и почти полной тишиной. Здесь не было слышно даже голосов пациентов. Только мерное гудение ламп под потолком и редкий звук капающей где-то воды.

— Он очень опасен, — произнес главврач, пока они шли по длинному коридору. — Особенно с омегами. Поэтому держи дистанцию и никогда не позволяй ему думать, что он контролирует ситуацию.

Чонгук сжал папку крепче. Если не ковырять рану, то крови не будет. Он повторял это про себя с самого момента, как увидел имя Тэхена в документах. Если вести себя как незнакомец, если не показывать эмоций, если не возвращаться в прошлое — возможно, все пройдет спокойно. Учитывая такие серьёзные диагнозы, можно вынести вердикт, что скорее всего психика Тэхена и не вспомнит омегу. 

Возможно.

Они остановились у последней двери в коридоре. Возле нее стояли сразу двое охранников. Один из них нервно постукивал пальцами по дубинке.

— Он сегодня подозрительно тихий, — пробормотал мужчина. — С самого утра.

— Это никогда не к добру, — главврач мрачно нахмурился.

Тяжелая дверь открылась с металлическим скрежетом и Чонгук замер. Тэхен сидел на полу возле окна, лениво прислонившись затылком к стене. Его длинные пальцы медленно перебирали шахматную фигуру, а темная больничная рубашка была небрежно расстегнута на вороте, открывая крепкую шею с заметными следами старых царапин и татуировками. Он выглядел пугающе спокойным, будто хищник, который отдыхает перед прыжком. Тэхен медленно поднял голову и в ту же секунду его глаза изменились. Пустой взгляд вспыхнул чем-то живым и голодным. Несколько секунд Тэхен просто смотрел на него не мигая. Словно не верил. А потом уголок его губ медленно дрогнул вверх. 

Чонгук почувствовал, как внутри все леденеет. Потому что этот взгляд он помнил слишком хорошо. Так Тэхен смотрел только на него. Только раньше в этих глазах была любовь. Сейчас там было что-то намного страшнее.

— Ким Тэхен. Это твой новый психиатр.

Тишина. Тэхен продолжал смотреть исключительно на Чонгука. Чонгук, собрав всю свою выдержку, спокойно встретил этот взгляд так, будто видел его впервые в жизни. Будто между ними никогда ничего не было. Будто этот мужчина не знал каждую родинку на его теле. Тэхен слегка склонил голову набок. Его глаза медленно скользнули по лицу омеги, задержались на губах, на тонких пальцах, на бейдже, а затем он тихо усмехнулся.

— Новый врач? — его голос прозвучал низко и удивительно мягко. — Как интересно.

Чонгук заставил себя открыть папку дрожащими только внутри пальцами.

— Чон Чонгук. Стажер-психиатр. С сегодняшнего дня я буду заниматься вашим лечением.

Ни одного намека на прошлое. Тэхен смотрел на него еще несколько секунд, а затем вдруг медленно улыбнулся шире.

— Простите, — почти ласково произнес он, не отрывая от Чонгука глаз. — Но…мы знакомы?

У Чонгука перехватило дыхание. Главврач нахмурился, наблюдая за пациентом с подозрением. А Тэхен почти смеялся, потому что прекрасно помнил каждое слово, каждое прикосновение и каждую ночь. Он помнил Чонгука лучше, чем самого себя.

Но если омега хотел играть в незнакомцев…

Что ж.

Тэхен готов был сыграть роль самого сумасшедшего человека в этой больнице.

•••

Дни в психиатрической клинике тянулись медленно и одинаково, словно время в этом месте давно потеряло свое значение. За узкими окнами постоянно висело серое небо, по вечерам коридоры тонули в тусклом свете ламп, а запах медикаментов въедался в кожу так сильно, что Чонгук начинал чувствовать его даже дома. Все же постепенно он привыкал к тяжелым металлическим дверям, к чужим крикам по ночам и к тому, как охранники невольно напрягались каждый раз, когда открывали палату Ким Тэхена.

И к самому Тэхену тоже.

Первые дни проходили напряженно. Тэхен почти не отвечал на вопросы, только наблюдал. Постоянно. Его взгляд ощущался физически — тяжелый, медленный, изучающий. Иногда Чонгуку казалось, что альфа смотрит не на лицо, а куда-то глубже. Не смотря на это, постепенно между ними появилась странная рутина.

Каждое утро Чонгук спускался на нижний этаж корпуса, брал у охраны ключ-карту и заходил в палату с идеально спокойным выражением лица. Каждый раз Тэхен встречал его одинаково, сидя у окна с легкой улыбкой и слишком внимательным взглядом.

— Доброе утро, Ким Тэхен, — ровно произносил Чонгук, открывая папку. — Как вы себя чувствуете сегодня?

Тэхен лениво подпирал щеку ладонью и смотрел на него так, будто вопрос был смешным.

— А как должен чувствовать себя человек, запертый в бетонной коробке?

— Это зависит от самого человека.

— Тогда мне скучно.

— Скука — уже прогресс. В прошлый раз вы хотели разбить камеру наблюдения

— Она раздражала.

— А сейчас?

— Сейчас меня раздражает другое, — Тэхен слегка улыбался.

Чонгук делал вид, что не понимает намека. Он вообще делал вид, что между ними никогда ничего не было и Тэхен играл в эту игру просто великолепно. Они разговаривали часами о книгах, о музыке и о воспоминаниях детства. Чонгук проводил стандартные тесты, а Тэхен отвечал настолько спокойно и логично, что казалось невозможным представить его тем человеком, о котором были написаны отчеты в папке.

— Что вы чувствуете, когда злитесь? — однажды спросил Чонгук.

Тэхен тогда сидел на полу возле кровати, медленно крутя шахматную фигуру между пальцами.

— Желание разрушить что-нибудь.

— Например?

— Себя. Стены. Людей. Зависит от настроения.

— Вы часто думаете о причинении вреда окружающим?

— Только когда кто-то пытается забрать у меня что-то важное.

У Чонгука тогда дрогнули пальцы, но он продолжил писать так, будто ничего не произошло.

Каждый день Тэхен становился спокойнее. Это замечали все. Он перестал срываться на персонал. Больше не нападал на санитаров. Даже охрана начала расслабляться возле его палаты.

— Не понимаю, как ты это делаешь, — однажды пробормотал один из врачей в ординаторской. — Этот псих впервые за полтора года никому не сломал нос.

Чонгук тогда только слабо улыбнулся в кружку с кофе. Если бы хоть кто-то здесь знал, что именно Чонгук когда-то был причиной, по которой Ким Тэхен окончательно сошел с ума.

В тот день все началось слишком обычно. Чонгук спустился на нижний этаж ближе к вечеру. За окнами уже темнело, дождь снова барабанил по стеклам, а в длинном коридоре горела только половина ламп. Возле палаты Тэхена стоял молодой охранник, которого Чонгук видел здесь последние несколько дней.

— Вечер добрый, доктор, — усмехнулся мужчина. — Ваш пациент сегодня очень спокоен.

— Это ненадолго. У таких случаев улучшения редко бывают стабильными, — Чонгук тихо выдохнул, листая записи.

— Но с вами он реально другой, — охранник понизил голос. — Обычно если кто-то задерживается возле двери дольше минуты, он уже начинает беситься. А вас ждет тихо. Иногда даже улыбается.

— Возможно, просто привык.

— Или вы ему нравитесь.

— Не говорите ерунды.

— Я серьезно. Сегодня, например, он чуть не сорвался на санитара только потому, что тот слишком близко к вам подошел утром.

— Это называется собственническое поведение. Для некоторых альф с нестабильной психикой подобное…

Он не договорил, потому что по ту сторону двери раздался глухой удар. Охранник сразу напрягся, а Чонгук медленно поднял взгляд на дверь палаты. Глухая тишина. Только тяжелое, почти звериное дыхание за стеной.

— Наверное, услышал нас, — пробормотал охранник.

Чонгук заставил себя спокойно кивнуть и приложил карту к замку. Дверь открылась и все произошло слишком быстро. Едва он переступил порог, как сильная рука резко схватила его за запястье, а через секунду Чонгука уже впечатало спиной в холодную стену. Из груди вырвался сдавленный вдох.

— Тэх…

Низкий рык оборвал его на полуслове, от которого внутри все мгновенно сжалось. Тэхен прижал его всем телом так сильно, что Чонгук почти перестал чувствовать собственные ноги. Запах альфы ударил в голову резко и тяжело — густой, темный, сводящий с ума. Он был повсюду. В воздухе. На коже. В дыхании. Чонгук задрожал раньше, чем успел это скрыть. Омега внутри него болезненно отозвался на давление феромонов, и от этого стало только страшнее. Тэхен тяжело дышал прямо возле его лица. Его пальцы сжимали запястье Чонгука почти болезненно.

— Ты пахнешь другим, — хрипло произнес альфа, и в его голосе прозвучало что-то опасное. — Мне это не нравится.

— Что? — Чонгук растерянно замер.

Тэхен резко уткнулся носом ему в шею. Горячее дыхание обожгло кожу, заставляя Чонгука судорожно втянуть воздух. Альфа медленно провел носом вдоль чувствительной кожи под ухом, глубоко вдыхая запах омеги так, будто пытался стереть с него чужие следы. Чонгук чувствовал, как у него дрожат колени и как сердце колотится где-то в горле. Как пальцы сами сжимаются в складках чужой рубашки. Это было неправильно, но тело помнило Тэхена слишком хорошо. Тэхен тихо рыкнул снова, когда его пальцы сильнее сжались на талии омеги. А затем медленно, почти мучительно неторопливо провел языком по чувствительной коже на шее. Чонгук резко вздрогнул и зажмурился, чувствуя, как по позвоночнику прокатилась горячая дрожь.

— Тэхен… — выдохнул он почти беззвучно.

Тэхен медленно поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза. Но затем вдруг отпустил. Так резко, что Чонгук едва удержался на ногах. Альфа отошел к окну и снова сел так спокойно, будто несколько секунд назад ничего не произошло. Будто это не он только что вжимал омегу в стену с таким видом, словно готов был сорваться окончательно. Чонгук тяжело дышал, пытаясь привести мысли в порядок.

— Это…неприемлемое поведение, — наконец выдавил он, стараясь вернуть голосу профессиональную твердость.

— Разве?

— Вы нарушили личные границы врача.

— Ты вошел в мою палату, — спокойно ответил альфа. — Значит, это уже не совсем личное пространство.

— Тэх…

— Интересно, — тихо протянул он. — Ты иногда называешь меня слишком знакомо для человека, которого я якобы вижу впервые.

У Чонгука внутри все похолодело, но Тэхен только улыбнулся словно шутил. Оставшаяся часть сеанса прошла ужасно. Чонгук пытался говорить о терапии, задавал вопросы, открывал записи, но мысли постоянно возвращались к горячему дыханию на своей шее. А Тэхен будто специально продолжал смотреть на него слишком внимательно. Когда время закончилось, Чонгук почти сразу поднялся.

— На сегодня достаточно.

Тэхен ничего не ответил. Чонгук быстро направился к двери, стараясь не показывать, насколько дрожат его руки и уже почти выйдя из палаты, услышал за спиной тихий голос:

— Сегодня закрой окно.

Чонгук замер и медленно обернулся.

— Что?

Тэхен сидел у окна, глядя куда-то в темноту за стеклом и молчал. Будто ничего не говорил вовсе.

— Ким Тэхен? — осторожно переспросил Чонгук.

Тишина. Только дождь за окном. А затем Тэхен едва заметно улыбнулся уголком губ, но так и не посмотрел на него.