«Древесина и медь»

Июль, теплый вечер субботы. Именно сегодня в родовом поместье Венето-Альфхеймис планировалась очередная пышная вечеринка, жемчужина месяца для каждого влиятельного эльфа (или человека) в Плейндейле.  

На первом этаже уже во всю шли приготовления, служанки суетливо протирали поверхности от пыли, а сам виновник торжества и, по совместительству, незаменимый организатор в это время пытался выбрать, какой галстук ему сегодня надеть, будто бы это имело хоть какой-то вес. На душе у него было неспокойно, и, по правде говоря, последнее, что ему хотелось бы -- это вести очередную непринужденную беседу с представителями сливок общества, которые из раза в раз будут расспрашивать его о каких-то совершенно тривиальных вещах: благополучии его семьи, продвижении бизнеса, наличия избранницы. Из чисто формальной аристократической вежливости.  

Стемнело. Постепенно к воротам начали подъезжать экипажи, из которых сразу же посыпались знатные персоны. Все сегодня были одеты с иголочки, на территории поместья раздавался заливной хохот, барышни шли под ручку со своими спутниками, глаза проворных бизнесменов уже бегали по всей этой разношерстной толпе, пытаясь выловить то самое крайне полезное и важное знакомство, благодаря которому их дело непременно расцветет. Пино сегодня по обыкновению встречал гостей, уточнял, все ли им нравится, конечно же отвечал на пустые вопросы и сам их задавал, делая вид, что интересуется чужим благосостоянием и чьи конкретно родственники поступили на службу, и куда. От бесконечного потока светских разговоров ему стало дурно. Не поймите неправильно, он искренне любил эти вечеринки, точно также ждал их с нетерпением, рад был приносить окружающим радость, объединять и так небольшую эльфийскую диаспору в Плейндейле, и, конечно, помогать своей дражайшей семье с их бизнесом. Но иногда он бы тоже хотел насладиться хоть минуткой этого парада гедонизма в его отчем доме.  

Поникший, он сидел на диване поодаль от всего происходящего, играя в руках с стаканом игристого и наблюдая за тем, как переливается напиток.  

«Неужто это сам господин Пино-Гриджио?» — от своих мыслей его отвлек звонкий женский голос. Он перевел взгляд на его обладательницу, и увидел румяную девушку-человека с бледной кожей и золотисто-рыжей копной кудрявых волос, собранной в изящный пучок. Она улыбнулась ему сияющей, лучезарной улыбкой, и Пино будто бы передалась частичка ее видимой беззаботности, и его настроение сразу улучшилось.  

«Да, это я. А вы, должно быть...?» — Пино немного смутился от того, сколько жизненной энергии исходило от этой молодой особы. 

«Ох бог ты мой, я совсем забыла представиться, — она прикрыла рот рукой, чтобы скрыть секундное смущение, но быстро вернулась в прежнее веселое состояние. - Миссис Рейли. Но можете обращаться ко мне на Вивиан. Так будет проще.» - девушка села на кресло, а в это время Пино мысленно отметил, что она замужем, о чем говорило еще и кольцо на ее безымянном пальце, и почти уж было потерял интерес. Хоть она и казалась ему крайне очаровательной.  

«Госпожа Рейли, разве же мы с вами настолько близки? Не стоит замужней даме фамильярничать с еле знакомыми мужчинами.» — он отпил из бокала, пытаясь отвести взгляд куда-то в сторону.  

«Вы меня совсем не так поняли. Просто... это имя мне привычнее, госпожой Рейли я стала совсем недавно. Я, честно сказать, слабо себя ассоциирую с этой фамилией. К тому же, вы такая интересная персона. Я многое о вас слышала и всегда хотела узнать знаменитого Пино-Гриджио поближе.» — уши Вивиан покраснели от смущения, она в этот момент нервно накручивала золотистую кудряшку на свой изящный палец.  

Пино понимал, что девушка явно не аристократического происхождения хотя бы по тому, как она за всего пару минут разговора нарушила все возможные формальности и правила приличия, принятые в высшем обществе. Вероятно, единственная причина ее нахождения на столь престижном мероприятии — недавнее бракосочетание с каким-нибудь богатым предпринимателем. Тем не менее, некоторые другие улики не позволяли сделать ему вывод, что она совсем из низших слоев. Он смело предположил, что она происходит из, например, рода разорившихся дворян, и этот брак был своеобразной попыткой хоть как-то спасти положение их теперь уже скромного семейства. Тем не менее, он не мог отрицать, что она ему понравилась, и Пино готов был простить ей некоторую неотточенность манер и формулировок, неизбежную при ее возрасте и происхождении.  

Музыка в этот момент сменилась, свет стал более приглушенным, что предзнаменовало начало медленного танца. Пино протянул руку Вивиан и нежно ей улыбнулся.  

«В таком случае, сегодня вам повезло. Надеюсь, танцевать вы умеете?»  

Вивиан робко приняла приглашение Пино. Они кружились в ритме вальса по залу, и он наконец мог рассмотреть ее лицо поближе, на таком близком расстоянии он чувствовал трепет в ее груди и легкую восторженную дрожь в руках. Стоит признаться, наш герой всегда отличался слабостью к красивым девушкам. Они танцевали и болтали так, будто бы знают друг друга уже очень давно. Вивиан рассказала Пино про свою семью, про то, как ей не хватает свободы, как она скучает по своим друзьям, поскольку ей пришлось оставить позади свой родной город где-то на Западе. Она не сказала ничего плохого про своего мужа, но все было и так предельно ясно. И Пино отвечал откровенностью на откровенность. Вечер в компании лишь друг друга плавно перешел в ночь. Ночь превратилась в бесчисленные тайные встречи. Пино обещал себе, что каждая новая будет последней, но в итоге все равно поддавался страсти. 

Вивиан Рейли оказалась крайне утонченной натурой, в ее глазах сверкал волнующий и чувственный блеск. Муж Вивиан был тучным предприимчивым мужчиной, лет так на пятнадцать старше своей избранницы, и ни о каких тонких ухаживаниях, таких необходимых для девушки столь ранимой, речи и не шло. Пино считал, что муж ее, по правде говоря, не то что бы заслуживает: девушке подобного толка необходимо неослабное внимание и обожание. Она же, в свою очередь, мечтала о роскошной жизни в особняке, о том, чтобы высшее общество приняло ее в свои круги, о прекрасных платьях и своем личном маленьком садике. В такие моменты Пино, безнадежно в нее влюбленный, жалел о том, что не узнал ее раньше и не смог взять ее в свои законные жены. А теперь — не смог бы этого сделать, даже если бы очень сильно захотел. Сейчас его максимумом было дарить ей не слишком заметные, но дорогие безделушки и гладить ее волосы, пока она в очередной раз засыпает в его объятиях.  

Их незаконный роман продлился недолго — вскоре господин Рейли начал замечать необычно-скрытное поведение Вивиан и, дабы не создавать общественного резонанса, принял решение разделить горе-возлюбленных и положить конец прелюбодеянию супруги. Уже в следующем месяце, Вивиан была за сотни километров от Пино, в другой стране. Несмотря на это, они продолжили обмениваться письмами. Каждое из них Пино-Гриджио хранил с предельной аккуратностью. И с нетерпением ожидал следующее.  

<…> 

Спустя какое-то время, Вивиан перестала отвечать на его письма. Мысли Пино волнительно бегали от одной догадки к другой, он судорожно перечитывал письма в поисках намека или знака. Возможно, она сменила адрес и просто забыла ему сообщить, такое случается. Возможно, он ей надоел. Возможно, мистер Рейли наконец раскрыл измену своей жены, и запретил ей общение с любовником. Или случилось что-то гораздо хуже, о чем он даже не хотел думать. Он продолжал безуспешные попытки с ней связаться, с каждым днем отчаяние его возрастало. Все варианты приводили его в тупик.  

Следующие пять лет он так и не терял надежды и думал, что даже если она ему не отвечает, ради призрачной надежды того, что она все так же читает его письма и чувствует всю ту же девичью радость, все так же мечтает о теплоте его рук и вспоминает их самую первую встречу, он будет продолжать их отправлять.  

И, как это ни странно, ответ он получил.  

Пино торопливо вскрыл письмо, ожидая увидеть знакомый полюбившийся ему почерк, но под бордовым сургучом он увидел нечто совсем иное.  

«Дорогой г-н Венето-Альфхеймис, 

                  Надеюсь, это письмо найдет вас в добром здравии. С Вами мы лично не знакомы, но я посчитала необходимым сообщить вам некоторые вести, касающиеся г-жи Рейли. Совсем недавно мне довелось разбирать корреспонденцию в нашем старом семейном имении, и не могла не заметить обилие неоткрытых конвертов от одного и того же отправителя. Судя по всему, вы с моей маменькой были в крайне близких отношениях, поэтому я взяла на себя непростую задачу - сообщить вам эти прискорбные вести. Пять лет назад, около половины девятого двенадцатого октября, г-жа Рейли ушла из жизни. Предыдущие несколько месяцев ей сильно нездоровилось, но почила она совершенно спокойно в своем семейном кругу, и была благоразумна до самого конца. За свою жизнь она вырастила троих прекрасных детей, всегда была образцовой женой и домохозяйкой. Надеюсь, вы не омрачите наши добрые воспоминания о маменьке.  

 С уважением,  

                        искренне,  

                                            ваша Лора Рейли. Старшая дочь В. Рейли. — »  

У Пино сжалось сердце от боли. Пока он читал, в его голову вернулось смутное воспоминание о том, что самыми первыми письмами они обменялись с Вивиан порядка шестидесяти лет назад. Поглощенный своим собственным бессмертием, он потерял счет времени и совсем забыл о мимолетности человеческой жизни. Он знал, что Вивиан никогда так и не потеряла яркого пламени юности в своем сердце, никогда ее душа не погрубела от необратимого течения проходящих лет. До самого последнего своего письма, она была все той же юной леди с волнительным взглядом и бесконечным оптимизмом. На глазах у него наворачивались слезы, и он смял письмо в кулак, будто бы отказываясь принимать его содержимое. Сейчас он больше всего жалел, что это не он провел с ней последние ее дни, что он так и не взял ее в жены, и что вступил в связь с замужней женщиной. Крупные капли, наполненные стыдом и горьким разочарованием, падали на бумагу, размывая чернила.  

«Как же все-таки несправедливо жить так долго».