Дрессировка.

— Ну же, Готье, будь умницей. Непослушных собак надо дрессировать.

Гедеон говорил спокойно и мягко, его хотелось слушаться. Поэтому Готье подошёл к креслу и забрался в него с ногами. На юноше была лишь футболка старшего брата, поэтому, когда тот раздвинул ноги, присутствующие в спальне лицезрели его обнажённые бёдра, подёргивающийся от возбуждения член и горящие щёки. Гедеон удовлетворённо улыбнулся, а Гильермо заёрзал на месте. В отличие от Хитклифов, единственным предметом одежды на нём был красный кожаный ошейник. На голове красовался ободок с собачьими ушами, а в задницу был вставлен довольно милый хвост-пробка, покачивающийся при каждом движении. Марсеновец провинился, и Гедеон решил немного его проучить. Старший Хитклиф подошёл ближе к Готье и мягко погладил его по волосам.

— Умница, а теперь потрогай себя, пусть он скулит от того, что ему нельзя к тебе прикасаться.

Щёки младшего тут же вспыхнули алым, но он почему-то не мог перечить брату; рука послушно опустилась на член. Готье не спешил, лаская пальцами головку, изредка проводя ими по всей длине. Он тихо стонал, закусывал нижнюю губу и старался не смотреть на старших. Юноша чувствовал пожирающие его взгляды, и от этого по телу распространялся жар. Гедеон запустил пальцы в светлые волосы брата и потянул назад, чтобы в тот же миг впиться в приоткрытые губы Готье поцелуем. Они целовались долго; юноша плавился в руках брата и тихо стонал, не забывая ласкать себя, чтобы не разочаровать Гедеона. Наконец, взгляд Хитклифа вновь упал на Гильермо.

— К ноге.

Унизительная, грубая команда, но Гильермо не противился. Он подполз на четвереньках к креслу и остановился, глядя то на одного, то на второго юношу.

Готье предпочёл не смотреть на него, а вот Гедеон заглянул в глаза де Фария с вызовом. Готье знал: он что-то задумал.

— А теперь лизать.

Младший, услышав команду, встрепенулся и растерянно посмотрел на брата, а вот Гильермо всё понял. Он прильнул губами к разгорячённой коже бедра Готье, оставил несколько поцелуев, а после провёл языком между ягодиц. Когда стало ясно, что ему неудобно, он резко обхватил бёдра младшего руками и дёрнул его на себя, заставляя опуститься ниже в кресле. За это Гедеон сжал его волосы и оттянул назад.

— Ты пёс, Гильермо. Никаких рук.

Тот лишь кивнул и вновь вернулся к своему занятию. Его язык то и дело проникал внутрь и тут же выскальзывал, дразня младшего. Зрелище было прекрасным: Гильермо стоял на четвереньках, то и дело виляя бёдрами от возбуждения и активно вылизывая Готье, словно мечтал об этом всю жизнь. А тот в свою очередь тихо скулил, сжимая волосы старшего и притягивая его ближе, не позволяя отстраняться. Готье то и дело переставал ласкать себя,а его бедра дрожали. В какой-то момент он не выдержал и закинул одну ногу Гильермо на плечо. Тот одобрительно причмокнул, тут же проталкивая язык глубже.

Гедеон лишь усмехнулся и пристроился сзади, не желая пропускать веселье. Он выдернул хвост, заставляя Гильермо изогнуться в пояснице, и вошёл в него одним резким толчком. Гильермо замер, его бёдра затряслись, а член предательски дёрнулся. Но этого было недостаточно. Гедеон не церемонился, его движения были быстрыми и грубыми, но Гильермо это нравилось. Он постарался подстроиться под темп Гедеона, и его язык стал двигаться быстрее, проникать глубже. Готье взвыл от возбуждения. Он уже не стонал — он всхлипывал, бёдра дрожали, а с губ то и дело срывался неразборчивый шёпот и мольбы. Рука судорожно двигалась вдоль члена, приближая младшему к оргазму.

Младший кончил первым, пачкая лицо марсеновца своей спермой и обмякая на кресле. Эта парочка могла довести его до пика без особых усилий, впрочем, Гильермо тоже держался недолго. Очередное попадание головкой по простате заставило его уткнуться лбом в бедро Готье и беззвучно застонать. Он весь сжался внутри, не выпуская Гедеона, а тот лишь усмехнулся. Ещё пара толчков — и он наполнил марсеновца своим семенем, не спеша выскальзнул из податливого тела и отстранился глядя на парней. Напоследок Гедеон с энтузиазмом шлёпнул Гильермо по ягодице.

— Что нужно сказать?

Гильермо выпрямился, заглянул в глаза Гедеону и произнёс:

— Гав.

Хитклиф лишь усмехнулся.

— В следующий раз начнёшь вылизывать его ноги, тебе явно пришлось по душе это занятие.

Готье недовольно посмотрел на старших, ему явно было недостаточно.