Драгоценные воспоминания

Воспоминания потрескались, как стекло на старом зеркале. Сломавшееся больше не собрать воедино, ведь потерялось много кусочков, без которых зеркалу не стать единым вновь. Остались лишь осколки теплых воспоминаний, которые заставляли сердце кровоточить. Молли скучала по Саше, по Лололошке. По тем временам, когда они могли часами сидеть в его комнате и обсуждать свои планы на жизнь. Но этого больше не существовало, как и Лололошки. От него лишь осталась красивая оболочка прошлого.

Молли спустилась в подвал. Здесь она ни разу не была. JDH уже переделал это маленькое местечко под себя, иначе здесь не было бы так чисто и грязно одновременно. Приехала к нему, чтобы наконец поговорить. Встретиться с правдой и ошибками с глазу на глаз, от которых они оба бегали всё это время. Молли хочет изменить свою жизнь и наконец жить, а не существовать под одеялом прошлого. Но прежде чем попытаться начать новый лист, нужно узнать, будет она одна двигаться или, возможно, с Джоном. Но сердце подсказывало, что надеяться на его здравый смысл и желание жить бессмысленно. Он уже давным-давно умер, как и сама Саша.

Зайдя в кабинет JDH, она обнаружила того спящим за столом между разбросанными чашками с остатками кофе. Везде, как всегда, лежали вещи как попало: куча бумаг и чертежей, из которых можно было бы сделать полноценный дом. Творческий беспорядок, сказал бы Джон. Только вот это не творчество, а схождение с ума. Каков бардак в голове — такой и снаружи.

Молли подошла, взяла папку с бумагами, лежащую рядом с головой Харриса, замахнулась и ударила ею по чужой макушке. Под недовольное хмыканье проснулся Джон: растерянно соскочил со стула и болезненно взялся за свою голову. Может, хоть мозги на место встанут?

— Ты совсем уже?! Папку с документами в твоих руках можно считать за полноценное оружие! И вообще, что ты здесь делаешь?! — недовольно проговорил Джон, поправив свои очки на лице и потерев ладонью место ушиба.

— Решила своего любимого навестить, — усмехнулась Молли, — Идиотина! Тебя не было целую неделю! Опять! Решил свалить и взвесить все свои дельца по стационару на меня?! — она бросила папку обратно на стол, а после подошла к маленькому холодильнику. Молли открыла его и ужаснулась, — Господи, да тут мышь повесилась! Ты когда в последний раз ел?!

— Хм... Дай-ка вспомнить, — Джон болезненно потянулся и начал разминать шею. Видать, затекла, — По моим расчётам... семьдесят два часа и двадцать три минуты назад.

— Ты чёртовы смарт-часы! Можно было сказать, что три дня назад! — огрызнулась Молли. Она принесла с собой пакет с продуктами и напитками. Догадывалась, что Джон здесь скоро с голодным обмороком и обезвоживанием познакомится. Вроде взрослый человек, а следить за ним должна женщина. Она подошла к столу и кинула пакет.

— О! — Харрис сразу оживился и начал, как дитя малое, рыться в пакете, — Даже бутылки с водой есть! А то она закончилась девяносто четыре часа... Точнее, четыре дня назад. Кулер с водой нужно поменять... Ещё кофе закончился, тоже нужно... А ещё починить свет в туалете, а ещё... — он начал тихо бубнить, напоминая самому себе, что сюда нужно, — Точно, ещё микроволновку новую купить.

Джон достал из пакета контейнер с крабовым салатом, открыл его и начал есть, запивая найденным апельсиновым соком. Вот зараза, даже спасибо не скажет. Молли тяжко вздохнула и начала расхаживать по кабинету. Подошла к стене, облепленной чертежами, и взглянула на неё. Он вновь пытался воссоздать сестру. Это напомнило ей, как он показал первого автоматона с её лицом, когда это здание функционировало. Молли сначала даже поддерживала идею с тем, чтобы Саша вернулась в этот мир в виде автоматона. Но после того, как она увидела её, поняла, насколько ужасна идея. С того дня Джон, как раз, больше не делился с Молли своими планами и наработками.

Но прошло уже достаточно времени с проекта по автоматонам. После того как Рома, или же Лололошка, сбежал из стационара, Джон вернулся сюда. И он за более полугода не создал сестру? Он явно что-то хотел сделать. Что-то особенное у автоматона. Но у него не получалось. И странно, что он вернулся сюда, как только Лололошки больше не стало под рукой. Решил, что раз не смог из него сделать Сашу, значит из автоматона сможет?

— Джон, тебе бы вернуться в реальность, — начала диалог Молли. Тот не слушал её, ел и что-то записывал в блокнот, лежащий рядом на столе, — Джон, — она вновь подняла голос. Но Джон не взглянул на неё. Он вернулся с головой в работу. А ведь он только проснулся, не успев даже до конца пробудиться.

Молли, тяжко вздохнув, вышла из кабинета и зашла в ещё одну комнату. Включив свет, перед ней предстала куча хлама по углам комнаты: запчасти и тела автоматонов. Она испугалась, встретившись с лицами роботов. Все до одной были копией друг друга. Все до одной были одним человеком — Сашей. Внутри Молли сердце болезненно сжалось. Она очень скучала по подруге, но ей было больно смотреть на жалкие её пародии. Внутренняя рана начала кровоточить, напоминая все самые светлые дни с Сашей. Вперемешку с моментами, когда Молли плакала взахлёб, узнав про её кончину. Как же ужасно выглядели эти автоматоны. И не из-за того, что они были плохо сделаны. Они будто своим существованием насмехались над мёртвой Александрой. Над её покойной душой, которую не могли уже который десяток лет оставить в покое.

В середине комнаты стоял стол, на котором лежал автоматон без головы и с открытой грудью. Она вяло подошла к нему и начала изучать. Возможно, JDH пытается создать новую модель, с чем-то комбинируя и стараясь совместить несовместимое. Молли остаётся лишь гадать, что в голове у этого умалишённого. Но то, как Джон всячески пытался воссоздать Сашу... словно Виктор Франкенштейн своё чудовище. Это наносило новую рану, будто лезвием по тонкой коже.

Молли охватила злоба. Она не могла больше находиться в этой комнате, поэтому вернулась обратно в кабинет JDH. Джон, тем временем, сидел и вовсю чертил линии на бумаге, не доев даже салат. Он тратит мало времени на приём пищи. Перекус и достаточно. Желудок наверняка можно считать уже покойным. Его бы покормить нормально, мясом или супом. Но Джон отказывался выходить отсюда. Он будто хотел быстрее закончить автоматона. Быстрее создать фальшивую Сашу, забыв про всё горе, что они с Молли пережили. И это очень злило Молли.

Она хлопнула дверью кабинета и устремилась к Джону. Молли намеревалась ударить его, по голове или лицу, неважно. Хотела всю дурь вытрясти из него, поставить его мозги на место. Но она успела лишь только приблизиться к столу и замахнуться рукой. Джон резко переместился, оставив после себя жёлтые частицы света. Молли собиралась развернуться, но не успела: её схватили за руки и заломили за спину, а после нагнули лицом к столу и прижали к нему. Джон заблокировал её движение и всё, что могла Молли — громко возмущаться. Он нагнулся к голове, прижавшись своим телом к её, и начал своим шёпотом леденить её разум:

— Красотка, не смей поднимать на меня руки или мешать, когда я работаю. Иначе я напомню, какое ты место имеешь на этом свете, — Джона было не узнать. Его голос был настолько холодным и угрожающим, что Молли поняла — перед ней настоящий психопат, а не человек, которого она любила. Джон намекнул, какое место и роль она имела, по крайней мере в его жизни: он прижался своим пахом к её юбке-карандаш.

Молли хотелось плакать. Не от боязни, что её могли изнасиловать. А что перед ней человек, который носил лицо её возлюбленного. Лицо любимого, потерянного ею в тот момент, когда умерла лучшая подруга.

— Джон... Её нужно отпустить... — тихо проговорила Молли, — Будь она здесь, то не одобрила бы твоих действий. Джон... Нет, Лололошка... Нужно двигаться дальше... Саши больше нет.

Сзади послышался смешок. Руки Молли начали затекать.

— Да что ты знаешь... Когда тебя оставляет родной и драгоценный человек. Единственный человек, который верил в тебя и принимал таким, какой ты есть? — Джон будто рычал, намереваясь разорвать Молли на части.

— Я тоже потеряла её! Она была для меня самой близкой подругой! И, чёрт побери, я всегда верила в тебя, Лошка! Я всегда принимала тебя таким, какой ты есть! Я... Я всегда любила тебя! — на одном дыхании проговорила она, чувствуя ком в горле. Молли была готова вот-вот разреветься.

— Не смей меня так называть! — повысил голос Джон. Молли чувствовала, как тот елозил своим пахом по ней. Он сильно намекал, что будет, если она продолжит разговор, — Принимает она меня, конечно! Любила, ха-ха! — он громко и истерично рассмеялся, — Какая же ты лгунья, моя дорогая Молли…

— Лгунья?! Да здесь настоящий лжец только ты! — прокричала Молли, — Ты себя хоть видел, идиота кусок?! Совсем с катушек поехал с этими автоматонами и якобы братом-близнецом! Он же не твой брат! А ты всё это время врал ему в лицо, как и всем нам!

— Ого, кого мы вспомнили… — она чувствовала, как застёжка на её юбке расстёгивалась. Молли начала дергаться, на что получила сильный шлепок по ягодицам, — Что, понравился он тебе, раз вспомнила про него?

Это уже не в какие ворота не лезло. Что за бред он нёс?!

— К твоему сведенью, у него есть документы. Свидетельство о рождении, где в строках «отец» и «мать» прописаны мои родители, — продолжил Джон.

— Они же фальшивые… — прошептала Молли, — Пожалуйста, перестань всё это делать. Можно же всё поменять, исправить ошибки и забыть прошлое…

— Вот как мы заговорили? Тогда я тебе напомню, Молли. Ты — ничтожество. После смерти Саши мне нужна была поддержка. Я ждал её от тебя. Но, хах, напомню, ты сбежала и не выходила на контакт со мной. Ты оставила меня. А после, когда ты вернулась, и я рассказал тебе о своих планах вернуть её, создав в виде автоматона, что ты сделала? Сначала поддержала, мол, да, конечно! А потом, когда я показал первый её прототип, ты посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

Так вот оно что. Значит, Молли была виновата? Виновата в том, что она одна хоронила Сашу, ведь Джон не выходил из своей комнаты? Виновата в том, что после похорон пришла к нему, крича, чтобы он вышел, но он не подал даже признаков жизни? А после оставила его на долгое время, чтобы самой справиться с горем, ведь рядом не было Джона? И она ещё во всём виновата даже после того, как множество раз пыталась исправить ошибки? Не отходила от него и давала всё, лишь бы он понял, что не один в этом мире? Тонула с ним в одном болоте, ведь так боялась его потерять?

Она всё поняла. Ей больше не нужно было слов.

— Это не поможет её вернуть. Это будет просто кусок железа и не более. Каким бы ты гениальным не был — ничего не получится. Автоматон будет похож на неё, но это не она, — последние слова Молли, после чего она с трудом переместилась из подвала на улицу с помощью ОМП. Она использовала Вспышку лишь в экстренных ситуациях, одна из которых только что произошла с ней. Быть изнасилованной оболочкой Лололошки не было в её планах.

Она села в свою машину, уткнулась лбом в руль и начала громко рыдать. Её сердце болезненно сжалось от осознания безысходности. Жизнь полетела к чертям. Близкая подруга умерла, любимый бывший использовал её как игрушку для утех. Использовал, чтобы она выполняла всю работу, в то время как он сходил с ума с каждым днем. Почему? Как так всё обернулось? Того Лололошки, которого она помнила и любила, больше нет. И никогда не будет. Она так надеялась, что от него хоть что-то осталось и сможет поговорить с ним. Но надежды ударились о реальность. Вся её жизнь стала сущей болью. Было невозможно передать словами то, насколько сейчас близко она всё чувствовала. Молли, спустя столько лет, наконец, дала волю своим эмоциям. Она новой волной почувствовала всю боль, что копилась внутри неё десятилетиями. Молли словно оказалась в прошлом, когда узнала, что Саши больше нет. А теперь она осознала, что и Лошки тоже. От них остались только воспоминания.

Воспоминания об их теплых деньках заставили Молли вновь рыдать от душевной боли. Она видела, как они вместе с надеждами сгорали, как бумага от огня. От его пепла она задыхалась.

Молли завела машину и выехала. Ей нужно уехать подальше от Джона и поговорить с Сашей. Она давно не была на кладбище, наверняка могила заросла или была грязной. Джон ни разу не посещал её могилу, будто не хотел сталкиваться с реальностью. А Молли хотела. Хотела приехать, посмотреть на надгробие и осознать, что прошлое закопано под землёй.

Кладбище было в получасе езды от заброшенного здания JDCompany. Дороги и деревья укутали серые облака и тоска. Лишь бы дождь не начался. Молли ехала и шмыгала носом, переваривая происходящее. Она сможет изменить свою жизнь и без Джона. Она оставит его в прошлом, ведь там он прибывал уже давным-давно. Молли сильная девушка, справится самостоятельно. Главное надо решить, с чего начать свой новый лист жизни.

Молли подъехала к кладбищу и вышла из машины. Она оказалась у тысячи одиноких и забытых могил, среди которых есть та, ради которой сюда приехала. Молли шла медленно, будто мертвец по земле. Каждый её шаг был глухим и тяжелым, ведь нести оплаканное сердце было трудно. Холодный для лета ветер обдул её красное лицо, и она ускорила шаг. Лучше не оставаться здесь надолго, иначе пустая яма, попавшаяся на пути, станет её личной.

Как и ожидалось, могила была немного заросшей и забытой. Ни одного букета цветов не наблюдалось, лишь разводы от дождя на фотографии. Молли присела на корточки перед надгробием и окончательно поникла.

— Прости, что давно не навещала… — дрогнул её голос, — Боже, Саша, что мне делать со своей жизнью…

Без Саши... Стало очень тяжело жить. Она была девушкой, благодаря которой жили Молли и Джон. А не существовали, как сейчас. Молли очень скучала по своей подруге.

— Я пыталась его вразумить, правда. Но всё бессмысленно. Он ни в какую не хочет принять реальность. Но я-то хочу! — Молли подняла голову. Слезы с её лица полетели на землю и впитались в почву для мёртвых, — Я устала, Саша! Понимаешь?! Пожалуйста, хоть ты дай знак, что мне делать теперь со всем этим! С Джоном, со стационаром! Почему ты оставила нас?!

Ветер продолжал свистеть, словно напевая печальную мелодию. Молли встала, уткнулась лицом в свои ладони и спряталась. Казалось, что в её жизни больше не осталось смысла. Почему она оказалась мироходцем? Умерла бы уже давным-давно и не мучалась. Вот почему она не решалась изменить свою жизнь и сидела в одной мёртвой точке. Она была, как каменная статуя. Как только она начинала двигаться, её тело покрывалось трещинами. Камень с её кожи падал, принося боль и невыносимый дискомфорт. У неё была хоть какая-то опора, ведь она статуя. А перестав быть ею, она должна стать опорой для самой себя.

— Молли?.. — послышался неуверенный голос под ухом.

Знак, который она просила от Саши, не застал себя долго ждать. Молли распахнула глаза и быстро убрала руки с лица. Она испугалась, что Джон нагнал её, чтобы отомстить за дерзкие слова, но подле неё был… Лололошка. Она не видела его полгода. И была удивлена, как же он похож на Джона. Белая рубашка, голубые очки, того же цвета галстук в чёрную шахматную клетку, черные перчатки и белый браслет. Молли уже испугалась, что на нём браслет стационара, но это лишь аксессуар, который часто носили подростки. Она несколько секунд думала, что перед ней действительно Джон. Как же этот бедолага зависим от него, даже после того, как сбежал…

— Лололошка?.. — Молли быстро подняла свои медицинские очки и вытерла остатки слёз, смазывая тушь рукавом медицинского халата, — Что ты тут делаешь?

— Мой опекун повёл меня сюда вместе с моим приёмным братом, чтобы наведать умерших родственников. Конечно, они не мои родственники, но моя новая семья считает, что я самый-самый родной, — пожал плечами Лололошка. «Самый-самый» — обычно повторяющиеся прилагательные говорит Джон, поэтому Молли дрогнула, услышав это от другого Лололошки.

Но её не только это смутило. Откуда у Лололошки приёмная семья? Она помнила, что он ещё совсем юн, как и Джон, но не думала, что над мироходцами можно брать опекунство. Всё же они долгожители, как-никак.

Лололошка устремил свой взгляд с Молли на могилу. Его брови приподнялись.

— Мы ведь можем, наконец, общаться? — тихо спросил он. Он намекал на браслеты, из-за которых ранее, в стационаре, не мог свободно общаться с сотрудниками.

— Да.

— Это моя сестра? — Лололошка продолжал смотреть на могилу. По документам — да. Но на самом деле…

— Да. Она была очень хорошим человеком, — грустно улыбнулась Молли, тоже взглянув на могилу. Пусть хоть неродной Лололошка станет родным, — Джон никогда не приходил на её могилу… Только я прихожу.

Повисло глухое молчание. Они оба смотрели на могилу, словно в мыслях рассказывая ей весь свой недуг. После, Молли взглянула на Лололошку. Он был напряжен: кулаки сжаты, губы одной полоской и брови сведены к переносице.

— Неужели я настолько был похож на неё? — слова Лололошки слились со свистом ветра, будто воздух забрал его внутреннюю боль, подальше от унылых могил и людей.

— Ничуть, — ответила Молли, — Ты никогда на неё не был похож. Ты похож на Джона, когда Саша…

— Я никогда не буду похож на него, — выплюнул слова Лололошка, перебив тем самым Молли. Но сразу понял, что сделал, — Прости… Просто не хочу, чтобы меня сравнивали с ним.

Начало моросить. Мелкие капли падали на их очки, размывая обзор пред собой. Будто погода начала оплакивать их горе и умерших.

— Ничего, — тяжко вздохнула Молли. Лололошка и вправду был похож на того Джона, которого она любила. Поэтому было ощущение, словно рядом с ней голографическая копия её бывшего. Но это был просто другой Лололошка, — Лололошка, пожалуйста, — она сделала паузу, — никогда не сбегай от проблем и травм. Особенно, когда рядом с тобой есть люди, готовые помочь тебе. Иначе ты в какой-то момент поймёшь, что уже поздно, и будешь в полном одиночестве разгребать свои проблемы. Если, конечно, ты вообще решишься столкнуться с ними лицом к лицу, — она вновь подняла взгляд на Лололошку, — Говорю на своём личном опыте.

Они игнорировали морось, отдаваясь ему всему. Надеясь, что дождь заберёт с собой грусть и ошибки прошлого.

— Почему ты мне всегда помогаешь? — всё, что смог сказать Лололошка.

— Всё тебе скажи, — усмехнулась Молли, — Просто не хочу, чтобы в твоей семейке все сошли с ума.

Не только по этой причине она помогала Лололошке.

Их тихий диалог прервался. Дождь усилился, а к Лололошке подбежал парень с зонтом. Сказал ему, что пора в машину, и Ло растерялся. Он посмотрел сначала на могилу.

— Пока, Саша. Было приятно, наверное, встретиться с тобой вживую.

А после на Молли.

— Прежде чем уйду, я хочу задать последний вопрос. Кто я?

Она в недоумении взглянула на него.

— Что конкретно ты хочешь услышать?

— Хотя бы, как меня зовут.

— Ты — Лололошка.

Лололошка, которого Молли любила. Лололошка, чья харизма привлекала её. Лололошка, чей ум поражал её. Лололошка, чей флирт заставлял её краснеть, как юную девицу. Лололошка, чья целеустремлённость была примером для подражания. Лололошка, который умер вместе с Сашей.

Но этот Лололошка был другим. Был самым человечным и сильным Лололошкой. Даже после стольких препятствий на пути, он стоял перед ней на ногах. Вот кто был настоящим примером для подражания.

Лололошка кивнул ей, после чего помахал рукой и удалился вместе с парнем под зонтом. Вероятнее всего, его приёмный брат. Молли подняла голову и взглянула в небо. Дождь усилился, а вместе с ним чувство безысходности. Она надеялась, что капли смоют её существование, но смывали только слёзы и крик. Молли, наконец, поняла. Всё мертво. Всё потеряно. Она хотела упасть на надгробие Саши и слиться с ним воедино. Свернуться в клубочек и остаться здесь навсегда. Но вместо этого она стояла на каблуках и трескалась, как статуя от движений.

— Будь осторожен… — сказала одними губами Молли, рассматривая сквозь дождь, как уезжала машина. В ней сидел Лололошка.

Ей бы тоже вернуться в машину. Вся промокла уже. И вновь вернуться в стационар.

Стационар…

Молли взглянула на могилу Саши.

Точно, стационар.

Почва под ногами, наконец, стала твёрже. Молли начала поглядывать на могилу и машину Лололошки, которой уже было не видать. Как же она до этого не догадалась? Лололошка был намёком на то, что нужно делать дальше. Молли самолично видела все его страдания и боль тогда и сейчас. И ведь кто-то в данный момент, в стационаре, страдал не хуже него. Она делала всё, что велел ей Джон, игнорируя свою и чужую боль. Но сейчас она увидела. Себя, Лололошку. Увидела последствия стационара.

Нужно исправить ошибки. Нужно очнуться. Нужно отпустить прошлое. Никого уже не вернуть. Но можно продолжить совместное дело и вернуть то место, где каждый мироходец будет чувствовать себя в безопасности. А ещё лучше, создать из этого места дом для каждого.

Нужно вернуть санаторий. И создать из него лучшее, чем «Вселенские каникулы».

— Саша, спасибо тебе! — Молли, наконец, воодушевилась, и устремилась из кладбища.

Она запрыгнула в машину вся мокрая. Но её это не волновало. Молли вытерла свои руки сухой салфеткой, схватилась за телефон и начала набирать номер Саймона Солуса, бывшего сотрудника JDHospital.

— Солус! Когда ты будешь свободен? Нам нужно собраться. Я скажу Райе об этом.

Нам нужно вернуть санаторий.