Доярка выла на прогулку за село
![](/file/9eb58dea6b483e1d62a34.gif)
👉🏻👉🏻👉🏻 ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻
Доярка выла на прогулку за село
Сколько себя помню, всегда рядом жили собаки и кошки, может быть, потому что родился я в сельской местности и до окончания десятилетки прожил там. Зато каких только у меня собак и кошек не было?! И по одной, и по две сразу, и по три… На Кубани однажды жили у нас три собаки и четыре кошки, и поверьте, все они были разными, но все очень привязаны к хозяину и старались изо всех сил заслужить любовь и ласку. Я любил их всех, и благодатным кубанским летом, когда ночевал в саду, все четвероногие друзья мои располагались тут же: кто в ногах, кто под боком, кто под кроватью… Это было не всегда удобно, но я терпел и терплю всю свою жизнь. И сейчас, когда пишу эти строки, курцхаар Гриц лежит у моих ног, а беспородная, подобранная женой на улице, но самая лучшая, самая красивая из всех кошка Соня сидит на столе и внимательно следит за курсором на экране компьютера, изредка трогая его изображение лапкой. Много говорят о пользе животных в доме, медики убедительно обосновывают это, я же скажу просто — без собаки или кошки квартира пуста и скучна. Естественно, они доставляют некоторые неудобства, требуют внимания, особенно в раннем возрасте, но какой сторицей это возвращается… Я приемлю всех собак — и чистокровных и не чистокровных, не признаю и никогда не держал собак специальных пород: сторожевых и бойцовых, нацеленных на причинение боли, вреда кому бы то ни было, хотя и они, наверное, имеют право на существование, и, говорят, так же преданы хозяину. Но для них есть специальные ограничения и держать их необходимо изолированно, в противном случае окружающих, и особенно хозяина, ждут большие неприятности. И все же человек, пользуясь своим превосходством в интеллекте, силе, технике, приносит зачастую большие беды животным, иногда ставя их существование, их жизнь под вопросом. Редко у кого не сожмется сердце при виде выброшенных на дорогу щенков и котят или покалеченных и бездомных животных. Зато дома вы с еще большей нежностью проведете ладошкой по шерстке своего любимца, почешете за ушком и увидите преданные глаза, сияющие радостью: «Хозяин пришел!» И вы уверены на двести процентов, что ваши питомцы самые-самые лучшие. И никто не разубедит вас в этом. И правильно! Мои тоже — самые лучшие. Друзьям четвероногим: лохматым и гладкошерстым, хвостатым и бесхвостым, лопоухим и нет, а больше всего их любящим хозяевам — эта книга.
Автор
Елене — жене моей, горячо любимой, посвящаю…
Солнце было в зените и жгло нещадно. Деревья стояли, уныло опустив листья, и не давали тени. В дальнем углу двора от кучи навоза маревом поднимались испарения. Куры, словно дохлые, лежали в пыли на боку, воробьи сидели на заборе поблизости от старого тазика, из которого, не торопясь, став на его край лапами, лакала белая с желтыми пятнами кошка. Воробьи шумно осуждали ее неторопливость, но слететь с забора боялись. Кошка несколько раз отрывалась от воды, нервно подергивала шкурой на спине, изгибала хвост, аккуратно облизывалась и принималась лакать снова. Воробьи, конечно же, ее интересовали, хотя она старалась не подавать вида. Но то ли ей сегодня лень было гоняться за ними, то ли она понимала, что в такую жару точного прыжка не получится, поэтому отошла от тазика, остановилась, отряхнула лапы, скосила глаза на забор и не спеша направилась к открытой двери сарая. Воробьи тут же овладели тазиком и подняли такой галдеж, что разбудили еще одного обитателя двора — собаку, которая подняла из вырытой у конуры ямы крупную голову с висячими ушами, внимательно осмотрела весь двор, зевнула, обнажая желтые клыки, пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и было снова прикрыла глаза, как вдруг вскочила. Теперь ее было видно всю — темную, почти черную спину и рыжие подпалины на брюхе и лапах. Собака застучала хвостом по стене конуры, запрыгнула на крыльцо и всем телом потянулась к двери. Дверь открылась, и на крыльце появился хозяин. Но собака не бросилась к нему, не стала ластиться. Наоборот, она отступила в сторону и встревоженными глазами проводила его с крыльца. Хозяин повел себя странно: обошел двор, поднял вилы, воткнул их в кучу навоза, отошел, потом вернулся, тщательно очистил вилы щепкой и отнес к сараю. Прошел вдоль забора, остановился у ворот, вернулся опять к сараю. Необъяснимая тревога толкнула собаку к хозяину. Она подбежала, ткнулась носом в его безвольно опущенную руку, потерлась боком о ногу. И он присел на корточки, обнял ее за шею, прислонился щекой к морде. Потом что-то пробормотал извиняющимся тоном, потрепал по загривку, снова наклонился, притянул к себе, поцеловал в морду и ушел в дом. Собака поднялась на крыльцо, обнюхала следы хозяина и улеглась тут же, далеко высунув от жары язык. Ей бы лучше лежать сейчас в прохладной яме у конуры, но беспокойство уже не отпускало, и она сторожила хозяина у двери. Через некоторое время на крыльцо вышла хозяйка с миской, из которой пахло мясным супом. Хозяйка подошла к конуре и уже оттуда позвала каким-то сдавленным голосом: — Найда, ко мне! Ко мне! Собака, услыхав свое имя, начала спускаться с крыльца, но тут же вернулась и, уткнув нос в створ двери, сильно втянула в себя воздух — хозяин был здесь. — Ко мне, Найда! Ко мне! — строже приказала хозяйка, и Найда неохотно подчинилась. Она подошла к миске, обнюхала ее и стала лакать, то и дело оглядываясь на дверь. Почувствовав на шее ошейник, собака перестала лакать и рванулась, но хозяйка уже достала ржавую цепь, щелкнул карабин… Тонко и жалобно заскулила Найда. Заметалась, громыхнула цепью, сильно ее натягивая. Вскоре на крыльцо вышли все — хозяин, хозяйка и старая бабка — мать хозяйки. Выглядели они странно сегодня. Хозяйка и бабка плакали. Хозяин с заплечным мешком был тоже печален. Они пошли к воротам. Чтобы обратить на себя внимание, собака гавкнула негромко. Хозяин вернулся, погладил ее, и она притихла от этой ласки. С улицы донеслись возбужденные голоса, заиграла гармошка, заскрипели колеса подвод, и хозяин заспешил, больше ни разу не оглянувшись. Собака завизжала отчаянно, потом громко, требовательно залаяла. Но никто не прикрикнул на нее, не подошел, не успокоил. Найда хватала ржавую цепь зубами, грызла ее исступленно, роняя на землю кровавую пену, но цепь держала крепко. Странное поведение хозяина объясняется какой-то бедой, так понимала Найда. Она хотела мчаться к нему на помощь. И изнывала в борьбе с неумолимой цепью. Стараясь сбросить ошейник, она стала пятиться назад. Боль резанула уши. Найда опрокинулась на спину, но тут же вскочила, обнюхала ступени крыльца и, взяв след хозяина, бросилась на улицу. Навстречу ей шли люди, среди которых были и хозяйка и бабка. Но хозяина не было, и собака побежала дальше, не обращая внимания на крики хозяйки. Она прибежала на станцию, и тут, на перроне, след хозяина пропал. Найда вернулась немного назад, вновь нашла запах хозяина и вновь, дойдя до металлических рельсов, потеряла. Она делала и делала круги, то расширяя их, то сужая, не замечая пинков прохожих, даже не огрызаясь. Да, след хозяина пропал. Это было так страшно, что собака села прямо посредине заплеванного перрона и завыла. На нее кричали, в нее бросали камнями. И лишь один старик подошел, погладил, сказал печально: — Ничего не поделаешь, псина, — война! От этой ласки, от слов, которые она не поняла, но которые были произнесены с искренней жалостью, у собаки проснулась надежда — вдруг хозяин дома. И она помчалась изо всех сил домой, распугивая блаженствовавших в дорожной пыли кур. Но и дома хозяина не оказалось. И Найда бросилась искать его по деревне. Ночью, усталая и растерянная, она жутко выла, и ей вторили все деревенские псы.
После того, как пропал хозяин, Найда долго не находила себе места. Ничего не ела. По ночам выла. Бока ее ввалились. Шерсть, еще не полностью вылинявшая, свалялась и торчала клочьями. Собака искала хозяина. Она искала его во всех тех местах, где они когда-то вместе бывали. Каждый раз она начинала с крыльца. Крыльцо еще хранило слабый запах. Этот запах снова и снова толкал Найду на поиски. Ведь хозяин был с ней всегда. Каждый день, каждый час он был где-то рядом и вдруг исчез. С каждым днем запах становился слабее. Однажды утром прошел теплый короткий дождь и окончательно смыл все следы и запахи. Только из сеней еще немного пахло хозяином. Ночью, когда особенно ярко сияла луна, собакой овладевала непонятная хандра. Она садилась посреди двора, задирала морду кверху. Выла долго, пока не прогоняли. Приближалась зима. Уже мочили иссохшую землю осенние нудные дожди. Уже день стал заметно короче, ночи холоднее. Найда покрылась густой шерстью с подшерстком. Она тоже готовилась к зиме. Потому что скоро, вот-вот, как каждый год, наступит время охоты по чернотропу. И время это пришло. Весь день было пасмурно, сыро, а к вечеру внезапно похолодало, небо вызвездилось, и ударил легкий морозец. Он тонкой корочкой покрыл лужи, подсушил тропки, посеребрил инеем сухую траву и оставшийся на деревьях редкий лист, обострил запахи. Беспокойство овладело Найдой. Что-то должно произойти сегодня, как происходило каждый год в это время. Собака была полна сил, и силы копились именно к этому дню… Перед рассветом Найда вылезла из конуры, прошлась по двору, разминая мышцы, и уселась на верхней ступеньке крыльца, нетерпеливо поглядывая на дверь. Но никто не выходил из дома. Тогда Найда подняла морду к ярко блестевшим звездам и неистово залаяла. — Чтоб ты подохла, окаянная! — дверь открылась, бабка ударила собаку ухватом, сталкивая ее с крыльца. Собака, прихрамывая, отбежала в сторону и присела. Из дверей вылетел ухват, гулко ударился о мерзлую землю, и собака медленно пошла со двора. Вышла на пустынную улицу, перешла на другую сторону, к забору. Долго ковырялась в кустах, принюхиваясь и морщась от свежего запаха землеройки. Потом выбежала за околицу и села прямо на дороге, вглядываясь вперед. Звезды гасли, недалекий лес из черного стал серым, белыми пятнами проглядывал иней… Вот оно, самое время! Найда уже сделала несколько шагов в сторону леса, но вдруг повернулась и потрусила назад — к дому. Потом помчалась изо всех сил. С ходу перемахнула через ограду и заскочила на крыльцо — нет никого! Нет хозяина! И тогда она решилась. Снова прыжок через забор и галопом через поле. Не успела она добежать до первых кустов, как в нос шибануло лисьим запахом — сильным, нестерпимым. И Найда, вытянувшись в струнку, пошла сбочь следа, пофыркивая, чтобы прочистить ноздри и проверить надежность запаха. Все было как всегда, как раньше — с хозяином, и она, разгоря-ченная, страстно заголосила на все поле, на весь лес, извещая о начале охоты, о начале зимы. Она лаяла, задыхаясь от азарта, и мчалась изо всех сил, набирая скорость, верхним чутьем угадывая направление следа. Огненно-рыжая лиса, почуяв погоню, пошла кругами, делая неожиданные прыжки и повороты. Собака шла уже третьим кругом, когда впереди гулко ударил выстрел, и она, перемахнув кусты, увидела человека с ружьем, а рядом с ним бьющийся рыжий пушистый ком. Это был не хозяин, но из ружья этого человека так сладко тянуло порохом, что Найда подбежала без опаски и завиляла хвостом, заласкалась. Происходящее сейчас было для нее самым важным, самым главным — тем, для чего она была создана…
Человек с ружьем оказался дедом Егором. Найда и раньше изредка его встречала. Он жил километра за три от деревни, на пасеке. Пасека была большая, и следили за ней три человека — дед Егор и два помощника. Но как только подготовка пасеки к зиме заканчивалась, помощники направлялись на другие работы, и лишь дед Егор по старости — нынче летом ему исполнилось восемьдесят лет — оставался, отдыхал и сторожил омшаник. Жил он в небольшой деревянной избушке, жил бобылем — жена померла лет двадцать назад. Дед Егор любил побаловаться ружьишком, хорошо знал хозяина собаки, слышал и о ней самой. Когда Найда так неожиданно выгнала на него лису и осталась с ним, обрадовался. На следующий день он наведался в деревню, договорился с хозяйкой, что собака до весны побудет у него. Правда, на пасеке жили еще две собаки — Шарик и Букет, но эти незаменимые для сторожевого дела дворняги не годились для охоты. И Шарик и Букет отнеслись к новенькой очень хорошо и подружились сразу. Найда не рычала на них, не кусала, наоборот, они нравились ей, особенно Букет, пятнистый черно-белый кобель с лихо закрученным хвостом и мощной грудью. Ночью пошел снег. Ветра не было, и снег падал отвесно и густо. За полночь он перестал, засверкали звезды, круглая яркая луна удивленно оглядывала белую землю. Найда, спавшая на полу у топчана, услышала, как дед Егор закашлял, закряхтел, поворачиваясь с боку на бок. Она подняла голову и насторожилась. Дед Егор сел на топчане, спустил ноги на пол. Зевнул, помассировал колени, поясницу и встал. Подошел к окну, подышал на него, протер стекло. Собака внимательно наблюдала, постукивая об пол хвостом. Дед обернулся от окна и веселым голосом сказал: — Ишь разлеглась. Собирайся, давай. На охоту. На охоту! Собака взвизгнула, кинулась к деду Егору, прыгнула ему на грудь, стараясь достать языком лицо. Дед, не ожидавший такого бурного проявления чувств, пошатнулся и упал на топчан. — От язви тебя, — заругался он, поднимаясь. — Ну и лошадь! Сила в тебе немереная. Надо же… С ног сшибла, окаянная! Ну, ничего, сейчас набегаешься, к вечеру еле лапы таскать будешь. Да ляжь ты! — прикрикнул он строго, чтобы предупредить еще один прыжок. Стоя у двери, собака смотрела, как дед Егор медленно оделся, взял ружье и, наконец, откинул крючок. Собака толкнула дверь и выскочила на крыльцо. Под лапами весело скрипел снег. Шарик и Букет вывалились откуда-то из-за сарая и, стараясь показать свое усердие, дружно залаяли в сторону леса. Луна уже зашла, но было так светло, так чисто, что отчетливо виден каждый кустик, каждая былинка. Найда бежала легко и бесшумно. Дед Егор не мог идти быстро, потому нет-нет да покрикивал: — Рядом! Рядом! — и собака поневоле замедляла бег. Они не прошли и половины пути до леса, как Найда взяла след. След свежий, лиса вот-вот, совсем недавно шла по тонюсенькой мышиной тропке. Вот она сделала бросок в сторону, разгребла кучу соломы и спокойно пошла дальше, не подозревая, что скоро помчится, спасая свою жизнь. — А-ах! А-ах! А-ах! — взревела собака. Лиса вильнула к оврагу, скатилась вниз по склону и сразу же — наверх, перескочила через замерзший ручей, продралась сквозь густые и колючие кусты, оставляя на них клочья рыжей шерсти, и стала забирать вправо. Молодая лиса, неопытная, такая скоро пойдет под выстрел. И точно, громыхнуло неподалеку. Найда, еще не остывшая от погони и запаленная, обнюхала лису, с силой втягивая в себя запах крови и пороха. — Хорошо! Хорошо! Молодец! — похвалил дед Егор, укладывая добычу в заплечный мешок. — Может, еще пофартит, а? Вперед! Ищи! Всю зиму собака проохотилась с дедом Егором. Много они добыли лис и зайцев. Все шкурки дед Егор сдавал в фонд обороны бесплатно, а заячьим мясом питался сам и помогал хозяйке собаки. Но к весне дед Егор заболел и слег. Собака скучала у порога избушки, рычала на Шарика, пристававшего к ней с нежностями, а Букета больно укусила. Она была очень раздражительной, она готовилась стать матерью. Поэтому вскоре покинула пасеку и прибежала в деревню, на знакомую улицу, в родной двор. Обошла все потайные углы, обнюхала все подозрительные места, сверилась со знакомыми запахами — запахами хозяйки и бабки. Взошла на крыльцо и призывно залаяла… Дверь открылась сразу же, ее впустили в комнату, и бабка стала гладить, приговаривая: — Кормилица ты наша, кормилица! Хозяйка оделась, вышла во двор, выгребла из конуры снег, и набила ее свежим сеном. Собака, потоптавшись, улеглась, устало прикрыв глаза. Она была дома…
Весна выдалась ранняя и на редкость скорая. Снег сошел быстро, и, подгоняя его, вдруг в середине апреля ливанул совсем по-летнему теплый дождь с громом и молнией. Бабка испуганно крестилась, шептала молитвы и говорила, что это не к добру. Да добра и так не было — откуда ему взяться? Старая картошка кончилась, до новой далеко, мука на исходе. Если зимой семья перебивалась зайчатиной, которую чуть не каждый день приносил дед Егор, то теперь в доме было голодно. Ко всему еще Найда ощенилась. По одинаковой черно-белой масти щенков сразу можно было определить отца — Букета деда Егора. Четверо щенков вскоре куда-то исчезли. Но и двоих оставшихся прокормить было трудно. Найда всю ночь носилась по деревне в надежде найти что-нибудь съедобное. Но таких, как она, голодных собак и кошек было много. Если и удавалось найти что-то изредка, так это картофельные очистки. Голод поджимал брюхо, и собака пошла к деду Егору. Дед принял ее ласково, накормил чем мог и хотел ее задержать, но собака заторопилась домой. Щенки, тоненько повизгивая, ползали у крыльца в поисках пищи. Завидя мать, они бросились к ней, и Найда легла тут же, блаженно прикрыв глаза. На следующий день она снова побежала к деду Егору. Но он пожурил ее и дал всего-навсего корочку хлеба. Он тоже жил впроголодь. Собака опять обежала все улицы, все дворы, в которые можно было пролезть, но нигде ничего не нашла. Дома щенки полезли к ней, цепляясь за пустые соски. Собака поднялась на крыльцо, подошла к двери. Сунув нос в щель, вдохнула в себя запахи и ударила лапой. Никто не вышел. Гавкнула негромко — никто не ответил. А щенки тянулись к ее соскам и, не получая молока, кусались. Громко и зло залаяла собака. Дверь открылась. Выглянула бабка: молча протянула кусок драника, который собака проглотила не жуя, не чувствуя запаха отрубей и картофельной шелухи. — Все, милая, все. — И дверь захлопнулась. Собака попробовала лаять еще, но дверь больше не открывалась, а щенки толкались и визжали. Тогда Найда, опрокинув щенков, бросилась вон со двора. До темноты кружила она по деревне, забежала даже в свинарник, где на нее яростно замахнулась вилами женщина. Голодная собака медленно трусила по соседскому огороду, как вдруг уловила странный запах. Это не был запах зайца, но чем-то всетаки напоминал его. Найда тщательно принюхалась и двинулась по следу. В темноте ярко белело какое-то движущееся пятно. На охоте и хозяин, и дед Егор отрезали у убитого зайца лапы, уши и отдавали собаке. Запах белого прыгающего существа напомнил собаке об этом, вызвав обильную слюну. В два прыжка Найда достала кролика, сбежавшего из клетки соседа, и задавила, свежая кровь брызнула в глотку и изголодавшаяся собака стала рвать добычу, глотая куски мяса прямо со шкурой. Потом, подлизав все пятна крови, подобрав даже самые маленькие кусочки, осоловев и качаясь от сытости, Найда направилась к дому. Щенки встретили ее радостным визгом и тут же замолчали, припав к соскам. На следующий день, к вечеру, собака сразу направилась к соседу в огород. Нашла место вчерашнего пиршества, запах кролика уже перебивался запахом кошек. Собака прокралась ближе к дому соседа и, учуяв вчерашний запах, легла. Что-то подсказывало ей, что она делает запретное, поэтому и осторожничала. Но голодные щенки, да и пустое брюхо, заставляли внимательно смотреть в сгущающиеся сумерки, туда, где темнели длинные ряды клеток — от них густо и вкусно пахло. Ничто не предвещало беды, и собака подползла к клеткам вплотную. Еда была совсем рядом — в клетках, но как ее достать? Всю ночь собака грызла толстые угловые брусья клеток. Она искровенила десны, губы, но достать кролика так и не смогла. С рассветом пришла домой, забилась в конуру и целый день пролежала там, копя силы, рыча на щенков. Когда стемнело, Найда снова была у клеток. Наученная опытом, она не стала грызть толстые брусья, а попробовала снизу приподнять пол клетки. И в одном месте ей это удалось. Доски с шумом упали, в дыру спрыгнуло несколько молодых кроликов. Найда схватила одного и вдруг услышала шаг
Негритянку с большой жопой залили спермой после секса через дырку в стене
Любопытные минеты, красивые вагины и ещё много эксклюзива порно фото
Бикса засветила задницу на девичнике | порно и секс фото с молоденькими