Досье

...Он открыл папку не сразу. Сначала просто смотрел на обложку, ощущая, как внутри поднимается что-то тяжёлое, почти забытое. Восемь месяцев — это срок, за который можно многое забыть. Но не это. Не имена, не лица, не голоса, которые звучали в его голове каждую ночь после той встречи во Флоренции, после которой все пошло через одно место. Разномастные глаза внимательно скользили по страницам, рассматривая копии чертежей, фотографии которые были прикреплены к каждому листу, впитывал как губка информацию написанную тонким подчерком самой Адель.

Первый шел чертёж особняка. Не копия, не фотография — качественная репродукция архитектурного плана здания в разрезе. Он узнал его сразу. Тот самый, где всё началось. Где они впервые увидели друг друга не как случайные прохожие, а как участники одной игры, правила которой диктовал кто-то невидимый. На чертеже была хорошо видна восьмиугольная пристройка — оранжерея. Стеклянный купол, деревянные балки, соединительный коридор. Нарисованная от руки стрелка у внешней стены указывала на проём с надписью: «ЗАПАСНОЙ ВЫХОД». Внутри коридора — стрелка вверх: «ВХОД В ОРАНЖЕРЕЮ». Она подписывала каждую комнату, словно пыталась воссоздать ту ночь, где кто остановился, где они нашли коробку, и где случилась первая смерть.

Рядом с чертежом, в правом верхнем углу, была прикреплена серебряной скрепкой фотография — тёмный особняк ночью, зажжённые окна, фонари на дорожках. Внизу под фото размашистая подпись: «Via Montebello, 17». Она видимо сделала ее на телефон сразу же по приезду.

На обратной стороне листа, разбор всех слепых пятен, которые очевидно не давали ей покоя

«... умерла от анафилактического шока. Официальная версия — случайность. Истинная — спланированное за ранее убийство. Я отправила запрос в муниципальный архив Флоренции. Чертежи особняка, датированные 1920-ми годами, подтверждают: оранжерея имела второй выход, скрытый от основного здания. Убийца проник в особняк через сад, спрятался в подвале под оранжереей. Осиное гнездо он привёз из Неаполя. Когда ... вошла в оранжерею по его сообщению, он открыл вентиляционную заслонку и выпустил насекомых. Укус — аллергия — смерть. Он покинул особняк через запасной выход до того, как мы нашли тело...»

Маттео медленно выдохнул. Он помнил ту ночь. Помнил, как они стояли в оранжерее, смотрели на тело, пытаясь понять, что произошло. Тогда он ещё не знал, что убийца и шантажист был в том же здании.

Мужчина перевернул страницу.

Следующий лист был сложнее. Здесь был чертеж всего королевского дворца, и сверху были обозначены— потайные коридоры, нарисованные от руки, с пометками красным. Маттео узнал почерк Альберто. Тот самый, которым он подписывал инвестиционные контракты, — резкий, уверенный, с наклоном вправо.

Схема была подробной. Альберто видимо нарисовал её для Адель. На обороте был тот же самый подчерк:

«Я связалась с Альберто, и он предоставил полную карту потайных ходов Королевского дворца. Он знал о них с самого детства, бывший смотритель дворца позволял ему иследовать их, когда Монца был маленьким. Он нарисовал их по памяти прямо на чертеже, который я отправила ему факсом. Умершая знала убийцу, она не испугалась, когда он подошёл. Он задушил её шёлковым шнуром, затем покинул дворец через потайной ход до того, как полиция начала осмотр. Камеры в зале были отключены для приватности гостей по запросу хозяйки выставки, об этом сообщил Антонио, после допроса. Идеальное планирование — о ходах мало кто знал, а на чертежах архитектора их нет...»

Конте провёл пальцем по красным линиям, обозначающим ходы. Его не было в тот день, Альберто рассказал ему о том что, произошло после. Как они с Адель смотрели на гипсовые статуи, которые оказались не просто слепками. Как он сжигал мастерскую Оливии ни капли не жалея, что позволил себе уничтожить наследие королевской семьи.

Он перевернул ещё одну страницу.