Допрос 009: Лабильность.

За день до начала суда Мао приходит сухое уведомление о том, что он состоится завтра. Четырнадцатого сентября в девять часов утра Алмаз является к двери Мао и спокойно ждёт, пока он соберётся. После этого он ведёт его по всей тюрьме к залу суда, а оттуда заводит уже в допросную. Она оказывается небольшой комнаткой с письменным столом и двумя стульями. На первый взгляд допросная кажется обычной, но если присмотреться, то оказывается, что стены ближе к потолку и некоторая мебель поросли кристаллами. Алмаз сначала плюхается на стул поближе к двери, а потом уже жестом предлагает Мао усесться на тот, что находился у стола полного бумажек. 

000, Алмаз: Э-э-э, хм, че делать-то мне с тобой… 

Алмаз пару секунд молча посмотрел на свои ладони. 

000, Алмаз: Начни с того, что сам хочешь вывернуть? Тебе же типа есть, что о себе сказать. Фу-фу.

Заключённый выглядел далеко не самым лучшим образом. Особенно если сравнивать с тем, в каком состоянии Мао прибыл сюда изначально... Так или иначе, в настоящий момент у надзирателя были все основания полагать, будто девятый начнёт изливать всю свою желч, которую тот неоднократно демонстрировал по отношению ко всем вокруг, только вот в ответ последовало лишь одно тихое и еле слышное слово. 

009, Жемчуг: Нет... 

Лишь после этого заключённый всё же реагирует на ранее оказанный жест, демонстрирующий предложение сесть, и занимает место на стуле, попутно теребя рукава своей формы.

Всё ещё сидя на стуле, Алмаз упёрся локтями в колени и в упор посмотрел на Мао. Взгляд у него не был ни раздражённым, ни злым, ни даже недовольным. После нескольких предыдущих заключённых терпение по-настоящему испытать его терпение было уже не так просто.

000, Алмаз: Ну и че с тобой такое? Поплохело?

Взгляд девятого моментально спрятался куда-то в сторону, дабы не сталкиваться глазами с надзирателем. Только вот... несмотря на подобную демонстрацию напуганности, выражение лица с уставшего и частично отсутствующего в реальности сменилось очевиднейшим раздражением. 

009, Жемчуг: Что со мной?

Вопрос прозвучал с некой издёвкой, после чего заключённый огрызнулся: 

009, Жемчуг: Ты ещё, блять, спрашиваешь?

Слова Мао в голове Алмаза чуть ли не звенели. Его будто огрели молотком. Сразу же вспомнился допрос с Иошши, а затем уже и с Маширо. Вот и почему на него повесили десять с лишним подобных кадров?..

000, Алмаз: Да, спрашиваю. 

Алмаз роздосадовано потёр переносицу. Видать, надеялся, что цирка не будет: в него не кинут стулом или что-то такое.

В этот момент правая рука девятого беспощадно схватилась за рукав левой в области локтя, пока эмоции на лице заключённого играли всеми возможными красками ненависти и отвращения к происходящему. Ещё секунда — и тот уже готов сорваться, словно цепной пёс, вот-вот сломающий собственные оковы. 

009, Жемчуг: Пошёл нахе—!..

Прежде чем закончить, Мао прикусил собственный язык, обрываясь на полуслове, после чего вздохнул, пытаясь сохранить остатки самообладания, и вернулся к более тихому тону, не переходящему на крик, но от этого не менее раздражённому. Хотя такая манера напоминала, скорее, детскую обиду, нежели злость...

009, Жемчуг:...не твоё дело, отвали...

000, Алмаз: ...

Несколько секунд Алмаз смотрел на Мао с абсолютно неописуемым выражением лица. В нём не было отвращения, просто какое-то непонимание происходящего, словно в комнате только что внезапно появился слон — и эти несколько тонн пялились прямо на него. Проморгавшись, надзиратель через силу сглотнул и произнёс:

000, Алмаз: Ты же тоже школьник, да? Типа как все... Че там может тебя одноклассники обижали?.. 

Он не знал, делает ли этим лучше или хуже. Даже не так, наоборот — Алмаз совершенно не подумал о чужой реакции, а просто ляпнул то, что первым пришло в голову.

Девятый помолчал несколько секунд, однако подобным вопросом был явно недоволен, о чём свидетельствовало его выражение лица, которое, сожалению или к счастью, выдавало всё с потрохами... 

009, Жемчуг: Обижали? Ага. Очень смешно. 

Тон заключённого так и сочился сарказмом. 

009, Жемчуг: Это я их обидел. При чём во-о-он как. 

Мао демонстративно указал двумя руками на свою форму, без, казалось бы, каких-либо зазрений совести намекая на свои действия по отношению к одноклассникам, которые привели к его местонахождению здесь.

000, Алмаз: Заслужили они, получается. 

Алмаз вдруг потёр переносицу, пытаясь понять, что делать с этой информацией. 

000, Алмаз: Ты такой… эм… эмоциональный? Это из травмы какой-то исходит или ты просто тонкая натура типа?..

009, Жемчуг: Заслужили? О нет-нет-нет... Заслужили они похуже... 

Девятый вместе с этим снова вцепился в рукава собственной одежды. Руки заметно тряслись от всей внутренней злобы, которая была столь велика, что не могла уместиться в этом жалком теле. 

009, Жемчуг: Их страдания закончились слишком быстро. Можно считать, что это я ещё сжалился... Нужно было сделать им ещё больнее! Растянуть мучения настолько, насколько возможно!.. А что до моей эмоциональности, то это не. твоё. ебучее. дело. Ясно?! Это не со мной что-то не так, просто вы все ебучие чёрствые сухари!

000, Алмаз: Э-эм… 

Надзиратель просто молча выслушал то, как Мао сокрушается и опять раздосадовано потёр переносицу. Заключённые имели к нему претензии по многим причинам, в частности и по причине эмоциональности. Но они с Мао почему-то не особо друг друга понимали. 

000, Алмаз: …как скажешь? Получается, они тебе больно делали — и ты их за это наказал? Или было ещё что-нибудь?

009, Жемчуг: Было! Отсутствие у них каких-либо зачатков здравого смысла! Вот, что было! 

Заключённый поднял одну из рук, чтобы уцепиться теперь уже в собственные волосы, будто готовый вот-вот вырвать их часть. С губ сорвался нервно-раздражённый смешок.

009, Жемчуг: Пфф... Хотя чему я удивляюсь? В смысле... Несформированная лобная доля, оказывается, проблема крайне распространённая. Я и тут на дебилов насмотрелся за всё это время... Будто мне одноклассников не хватило, блять! Инклюзивный класс, ей богу! Так и чешутся порой руки им всем нахер доступ к кислороду перекрыть! 

Свободная рука уже по привычке потянулась вверх, к лицу, после чего Мао прикусил ноготь большого пальца, уставившись куда-то в пол. 

009, Жемчуг: Плохие, плохие, плохие, плохие, плохие!

Алмаза много что «веселило», но смотреть на то, как остро реагирует Мао, было уже не весело. Даже притвориться, что это весело, выходило довольно плохо. 

000, Алмаз: А семья твоя? Им-то как всё равно могло на это быть, эм?

009, Жемчуг: Семья? Блять, да ты издеваешься?! Нет у меня семьи! Нет! Чужие они мне все! 

И всё же те крохи самоконтроля, которые девятый пытался сохранить в начале, окончательно посыпались... Он совершенно перестал стесняться в выражениях или хотя бы контролировать собственный тон, перейдя на сплошные крики. 

009, Жемчуг: Буду я ещё семьёй считать вечно отсутствующего выблядка, от которого пользы только и есть, что сигарет купить и побыть донором спермы, а ещё сверху ебанатку, которая запрещает абсолютно всё! Не удивился бы ни на секунду, если бы она в рандомный день пришла с новым заёбом, мол, бе-бе-бе, в моём блядском доме-свинарнике-проходом-дворе-для-хуесосов теперь нельзя дышать! Надо было ей тогда не просто волосы повыдирать, а еблище разбить напоследок!

Крики Мао во всё горло стали для Алмаза неожиданными настолько, что он вдруг пошатнулся на стуле и чуть не упал. Зрачки надзирателя значительно расширились, а сам он несколько секунд молчал, прежде чем выдать: 

000, Алмаз: Эм… Э-э-э… Получается, ты убил и их тоже?.. Или просто хотел?

Со рта заключённого вырвался ещё один смешок, но уже сочащийся сарказмом. Скрестив руки на груди Мао ответил, но, к счастью, уже тише...

009, Жемчуг: Ага, конечно. Где-нибудь в своём счастливом сне, может, и убил. Но в реальности эти бляди ещё живы и находятся в явно более приятном и выгодном положении, чем я, застрявший тут с этим цирком уродов, при чём ещё хуй знает насколько...

Надзиратель тяжело вздохнул.

000, Алмаз: Тебе и соседи твои здесь не очень нравятся, да?.. Напоминают об одноклассниках?

009, Жемчуг: Тебя самого не заебало пытаться залезть под мою шкуру, а?! 

Мао всё так же был зол, как и прежде, не переставая огрызаться и в целом вести себя по-хамски.

009, Жемчуг: Возомнил себя тут "великим психологом" и строишь непонятно какие шизотеории на уровне умственно отсталого выродка из интерната для ретардов! Ничего они мне не напоминают. У этих уёбищ свои грешки, при чём у каждого! Тошнит просто от них! Ненавижу! Терпеть не могу! Их развитие стопанулось где-то на уровне гидроцифала, не способного в дверь пролезть, при чём непонятно из-за чего: огромная башка, в которой вода вместо мозга, свисающие свиные бока или просто внеземная тупость, не дающая и шага сделать, потому что "ы-ы-ы, сложно-о-о"!

Алмаз вздохнул ещё раз. На этот раз ещё более тяжелее. Невыносимо тяжело, но всё ещё не зло, а скорее с усталость.

000, Алмаз: Скажи, зачем ты это делаешь? Ну, пытаешься оттолкнуть от себя людей и все дела. Или ты это не контролируешь? Может я тупой, но я правда блять не понимаю.

009, Жемчуг: Потому что—!.. 

Девятый на мгновение замялся, будто и сам не знал, что на это ответить, несмотря на то, как резко сам же и начал... 

009, Жемчуг: Не хочу водиться с лицемерными мудаками, которым не плевать ровно до того момента, как ты перестаёшь быть удобным... 

Мао слегка прикусил нижнюю губу. Его руки нашли друг-друга, начиная нервно перебирать пальцами, ложась где-то в области колен, пока голова опустилась в попытках скрыть выражение лица. 

009, Жемчуг: Вот Маширо-чан... она... была не такая... 

Слова выходили из заключённого с трудом в силу образовавшегося в горле кома.

000, Алмаз: ...

На этот раз Алмаз не ответил Мао совершенно ничего. Просто смотрел, как бы, сквозь него на внезапно понравившуюся глазу стену. А что ему было делать? Напомнить девятому, что он был последним, кто её видел? Начать оправдываться, чтобы это переросло в очередную перебранку? Просто выйти из допросной? Хотелось провалиться под землю, потому что у него с собеседником взгляд на ситуацию совершенно отличался.

Молчание убивало девятого. Сидеть в тишине с теми, кто неприятен, заключённым расценивалось как самая настоящая пытка, а потому тот попытался заполнить тишину самостоятельно.

009, Жемчуг: Она... 

...Однако попытка провалилась после первого же слова, которое сопроводил невольно сорвавшийся вой, словно Мао был раненой псиной. Секунда — и заключённый уже упёрся локтями в колени, а ладонями закрыл лицо, то и дело вздрагивая с каждым новым всхлипом.

000, Алмаз: ...

Надзиратель опять не знал, что ответить. Происходящее казалось просто-напросто проклятым. Первым импульсом было извиниться, но "прости" вдруг застряло глубоко в горле без единой возможности вырваться. Это было всё равно что позволить себе слабость. Опять оказаться в невыгодной позиции. Пригласить по себе потоптаться. Или, по крайней мере, таким всё рисовало его подсознание...

000, Алмаз: Мы можем завершить допрос, если нужно.

009, Жемчуг: Я-я хочу к Маширо-о-о... 

Заключённый ещё сильнее зажался, пытаясь хоть как-то нормализовать своё состояние. Плакать — стыдно. Нельзя этого делать. А тем более перед теми, кого терпеть не можешь. Надавят на больное. Сделают плохо. Нельзя. Нельзя! Просто уйди! Сбеги отсюда нахрен! Однако голос разума не доходил до Мао, ведь все силы уходили на то, чтобы попросту не позволить себе задохнуться к чёртвой матери. 

009, Жемчуг: Почему ты не можешь просто меня уби-и-ить?..

000, Алмаз: Знаю, тебе херово или типа того, но это уже вне моих полномочий. Ниче я тебе не сделаю, успокойся.

009, Жемчуг: Успокоиться?! Д-да ты издеваешься надо мной?! 

И вот опять: очередная вспышка агрессии. Только теперь смешанная со слезами... 

009, Жемчуг: Ничего не сделаешь, а?! Даже если я нападу на кого-нибудь из этих уродов?! Ну посмотрим! 

Мао попытался утереть слёзы рукавом, однако, скорее, просто смазал их по лицу. Да и смысла особо не имело, ведь новые уже начали стремиться вниз. 

009, Жемчуг: Особенно если в качестве жертвы я выберу несчастного бедолажку Томоко-куна!

Алмаз вздохнул уже третий раз за допрос.

000, Алмаз: Тогда тебя просто повяжут. Будешь кататься по полу и плакать, но очень не факт, что умрёшь. Этого хочешь?

009, Жемчуг: А если я нападу на тебя? Что тогда, а? Будешь ведь сопротивляться? Тебе-то твоя шкура явно дороже всего и всех тут!

Зрачки надзирателя оставались расширенными. Он вновь смотрел не на Мао, а сквозь.

000, Алмаз: Я всё равно не имею права тебя убить. Ещё вопросы? 

На этих словах Алмаз поднялся со стула и принялся собирать бумаги, давая понять, что ничего не произойдёт.

Мао слегка прикусил губу, всё ещё явно раздражённый и недовольный тем ответом, который получил от надзирателя. Однако он так устал, что сил на большее совсем не осталось. Наверное, кричать, спорить и метать истерики в конечном итоге бесполезно... Это ничего не исправит и не закончит всех страданий. Поэтому только и остаётся, что пытаться узнать, как ещё можно положить конец всему этому аду...

009, Жемчуг: А если я сам себя убью? Или попрошу кого-нибудь это сделать?..

000, Алмаз: Это тоже не особо-то в интересах руководства. 

Собрав все свои манатки, Алмаз подошёл к выходу и молча дождался, пока Мао тоже расчехлится, после чего отвёл его в зал суда. В центре него оказалась колонна с небольшим углублением посередине.

000, Алмаз: Положи свой камень сюда. Ничё страшного не будет, я сразу тебе его отдам.

Девятому ничего не оставалось, кроме как молча и без колебаний повиноваться. Пытаться узнать подробности, агрессировать, сопротивляться и прочие прелести уже не казались таким доступным удовольствием. Хотелось лишь одного: чтобы это поскорее закончилось...

В ту же секунду Мао ослепило ярким голубым светом. Воспоминания перед глазами стали практически реальными, словно его за одну секунду перенесло в прошлое…