Дополняя Политштурм

Сегодня днём каналом Политштурм было опубликовано видео, и хотя сделано оно на высшем уровне и незначительными для формата неточностями, иронично, что ликбез о классовой борьбе существования классовой борьбы и, как следствие, потоков аргументированной и правдоподобной пробуржуазной лжи, не учитывает. Абстрактные и старые определения, приведённые в видео, несомненно верны… Если на дворе у вас 1919 год. Если же это не так, то нужно понимать: каждый либеральный шершень в гнездище Австрийской Экономической Школы, успел нашкрябать свои аргументированные доводы, отрицающие существование социальных классов и классовой борьбы. А что, как не отрицание отрицания, может явиться ключом к развитию марксизма?

В видео упоминается классическое ленинское определение социального класса: «Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства.» И хотя определение хорошо, даже оно позволяет людям, в том числе весьма уважаемым, нести нелепицу. В частности, около полугода назад профессор Попов заявил, что программисты пролетариатом не являются, подменив понятие производительного пролетариата пролетариатом вообще, и вступив в противоречие с Марксом, 28 мая Константин Сёмин подменил понятие прибавочной стоимости прибылью вообще в рассуждении об автоматизации, и т. д. Стоит ли говорить о случаях откровенной схоластики, когда, по заявлению Олега Виктора Двуреченского, пользуясь одним и тем же определением рабочего класса, деятели одной и той же политической организации называют совершенно разные числа пролетариата в России — 6 миллионов и 27 миллионов. Очевидно, что с такой абстрактной и гибкой позицией далеко не уедешь и никакую критику не выдержишь. Чтобы снять бросающиеся в глаза противоречия, следует рассмотреть капиталистическое общество исторически и определить меру. 

Итак, при рассмотрении всех общественно-экономических формаций основанных на антагонистических классах, становится ясно, что в каждой из них присутствовало непрерывное вырождение того института, который изначально определял классовый переход из эксплуатируемых в эксплуататоры: воины, захватывающие в рабство другие народы, выродились в рабовладельцев, сметших военную подоплёку своего положения на наёмников; феодалы, изначально рыцари, выродились в помещиков; схожая история произошла с буржуа. Изначально капиталиста определяло владение средствами производства, и под владением подразумевалось владение частное: Айзек Зингер владеет фабрикой швейных машин, Генри Форд владеет заводом автомобилей, Иван Мамин владеет заводом дизельных двигателей и т. д. Капиталист выступал не только владельцем, но так же организатором, распоряжаясь своим капиталом в своих же интересах. Но частное владение подразумевает и частную ответственность за капитал, поражение в конкуренции или банальный пожар на предприятии для капиталиста означало бы, что ни рябчиков, ни ананасов на столе завтра уже не будет. С развитием института права и частной собственности, пришло разрешение этой проблемы — разорвать капитал на тысячи частей и сделать само владение капиталом товаром. Говорю, я, конечно, об акциях. Было оно достаточно коллективистским: буржуа смогли, насколько это возможно, уйти от внутриклассовой борьбы и возможных экономических рисков через распределённое владение акциями. Если из десяти предприятию банкротилось одно, теперь не один буржуа терял всё своё состояние, а каждый буржуа терял десятую часть своего, что выступало хорошей ценой спокойствия за завтрашний день. Это же способствовало превращению владельца средств производства из сравнительно полезного организатора в безликого рантье, заинтересованного исключительно в извлечении ренты из своих инвестиций. 

Однако было у этого развития и другое следствие. Либеральные змеи, придавленные сапогом марксизма, получили возможность вцепиться в определение рабочего класса, как не владеющего капиталом, а потому вынужденного продавать свою рабочую силу, и убедительно извратить его, прийдя к отрицанию социальных классов. Патологическая неспособность правых соотнести качество и количество, привела к закономерно бредовым заключениям. В представлении особо отшибленных, владение единственной акцией какого-либо предприятия, а то и просто депозитом в сто рублей в банке, стало означать принадлежность физического лица к классу буржуа, и в такой постановке вопроса, по мнению правых, содержится провал классовой теории сам по себе. В представлении чуть менее умалишённых, само определение с «большими группами людей» подразумевает некоторую кластеризацию, и отсутствие оной на распределении владения акциями так же разрушает классовую теорию. Отрафинировав оба тезиса, мы увидим в них типичную для противников марксизма ошибку: первый оперирует категорией качества без количества, второй — количеством без качества. Обо всём по порядку. 

Прежде всего, нужно понимать, что если каждый в равной степени владеет средствами производства, то это уже общественная собственность и бесклассовое общество. На примере: если у меня и у моего друга, работающих на разных предприятиях, есть по акции второго предприятия с дивидендной доходностью в один доллар, и по итогу моей работы другу достаётся доллар от моего предприятия, а мне — доллар от его предприятия, в сумме у нас выйдет ноль, значит никто никого не эксплуатирует, если бы мои акции имели доходность в два доллара — я бы всё равно эксплуатировал друга столь незначительно, что не мог бы называться капиталистом. Выходит, исключительно качественный подход здесь не работает. Отвечая на второй тезис, принадлежность к классу буржуазии определяется не совокупной дивидендной доходностью акций, которыми располагает хозяйствующий субъект, а её отношением, отношением нетрудового дохода к трудовому и последующими инвестициями/рефинансированием; можно сдавать бабкину квартиру за десять тысяч и быть паразитом-рантье, можно получать сотню тысяч и оставаться рабочим, можно работать и сдавать квартиру, рефинансируя доходы в новую квартиру с целью увеличения нетрудового дохода, или инвестировать в собственное образование с целью повышения уже дохода трудового. Но на этом этапе анализа всплывает ещё одно качественное различие: при насыщенном рынке труда, лишь повышение количества труда, вложенного в работу времени, способствует повышению доходов пролетария, в тот момент как повышению доходов рантье способствует лишь рефинансирование, расширение производства, капиталист для повышения дохода не теряет ни минуты собственного времени (но отнимает теперь больше времени пролетарского, проявляя ту самую межклассовую борьбу), то есть количественный подход без качественного, подход, требующий определить классовую принадлежность в отрыве от времени, так же не имеет смысла. Резюмируя результаты отрицания отрицания марксистских доводов, социальным классом называется большая группа людей, определённая мерой отношения к средствам производства и вектором развития каждого индивида данной группы в обществе, адекватным классовому интересу. 

Едва ли я ответил и на несколько вопросов, которые могли бы возникнуть в области классовой борьбы и классовой принадлежности, и едва ли ответил развёрнуто и единственно верно. Напротив, вопросы настолько животрепещущей темы ускоренно развивающегося общества должны быть заданы, подняты и подвергнуты критике, всё более и более приближающей современный марксизм к объективной истине.