Дополнительная информация о Люме.
Про мовимору [болезнь] и то, как Люм с ней справлялся.
Болезнь Люма заключается в том, что медленно лишает его чувств [обоняния/слуха/зрения/осязания]. Но не сразу и резко, а постепенно. С рождения у него не было только голоса. И то не полностью, ему просто очень больно говорить [как при сильной простуде, когда голос сипнет и издать любой звук затруднительно и болезненно], поэтому он разговаривает языком жестов, хотя иногда, если очень нужно может что-то прохрипеть.
Со временем боль в горле усиливается и становится постоянной, из-за чего он отходит от попыток изобрести лекарство от своей болезни и начинает снова и снова придумывать способы избавиться от боли. Если говорить современными терминами, то это сначала анестетики, позже — наркотические вещества.
Роль в основном сюжете.
К моменту, когда происходят основные события сюжета с Люциосом и прочими у Люма начинаются приступы, в которых проявляются те самые, финальные симптомы болезни. Он может временно потерять зрение или слух, или всё вместе. Сначала это происходило по паре минут, но чем дальше, тем дольше они продолжались, что означало, что болезнь прогрессирует и вскоре его добьет [в среднем ильмы болеющие мовиморой проживают в половину меньше, чем здоровые]. Финальной ее стадией является полная потеря чувств, потом кома и смерть. Грубо говоря: мозг медленно отключается по частям, пока организм не ослабнет на столько, что не сможет больше поддерживать жизнь.
В это же самое время в Лювэйл, к Айнону, попадает один из осколков диаписа, который они отбили. Единственный, который в целом удалось отбить на тот момент сюжета. Т.к. это только осколок, его нельзя уничтожить, как целый камень и Айнон созывает всех учёных в Лювэйле [при дворце есть что-то вроде ордена, где заседают самые влиятельные из них вместе с перспективными учениками. Так же при всей этой организации есть академия, в которой Люди в свое время учился.], чтобы они все вместе нашли способ усовершенствовать люмит, чтобы тем можно было уничтожить осколок. Этот орден пыхтит над задачей несколько месяцев, но всё тщетно, а Люм в нем уже не состоял к тому моменту, ибо покинул пост, чтобы заниматься своими личными исследованиями, которые остальным учёным не интересны, т.к. мовимора — болезнь крайне редкая и искать лекарство от нее ценой огромного количества времени и средств "того не стоит".
Когда надежда на орден начинает гаснуть Айнон призывает Люма лично, помня что тот однажды спас его народ от эпидемии. Вручает ему диапис условно на месяц, давая в распоряжение все записи, сделанные орденом, чтобы он попробовал найти способ уничтожить осколок.
В итоге Люм его действительно находит, опираясь на уже проделанные исследования, но не сообщает об этом Айнону сразу. Вместо этого, на фоне грозящей ему скорой смерти, он погружается в раздумья, ибо по сути в его руках находится судьба тысяч душ. В итоге он приходит к выводу, что камень Люциос соберёт при любом исходе. А если не соберёт, то варуллы всё равно найдут способ вернуться на землю смертных рано или поздно, ибо они "тоже часть этого мира". А вот будет ли народ Лювэйла частью ИХ мир или заклятыми врагами, когда они вернуться — это уже решает Айнон прямо сейчас.
Спустя несколько недель душевных терзаний и раздумий Люм решает отнести диапис Люциосу. А после этого возвращается в Лювэйл, где его сначала арестовывают, а позже казнят за измену. Хотя сам Люм это таковой не считал, ибо по его мнению он служил Лювэйлу, а не его правителю. По его мнению для Лювэйла лучше не повторять старых ошибок и не совершать нового геноцида из-за событий прошлого, а попробовать заключить мир с теми, кто просто хочет быть его частью.
Про взаимоотношения Люма с Гнейсом.
Они росли вместе и вместе уехали в Лювэйл ещё в раннем возрасте. Естественно, они были близки в разной степени почти всю жизнь. У Люма эта близость со временем переросла во влюбленность и несколько лет из тех ≈140, что они вместе провели в Лювэйле, они даже встречались. Это было после эпидемии. В которой, кстати, Гнейс тоже заразился и тяжело болел, что являлось для Люма большим стимулом работать над лекарством от того вируса. Собственно после этого волшебного излечения Гнейс и Люм снова сблизились, хотя до этого почти совсем забыли друг о друге [ибо в столице Люм наконец смог учиться в престижной академии, а Гнейсу было где разгуляться и на что поглазеть].
Но у Гнейса слишком легкомысленный и ветреный нрав, он не смог долго сидеть на одном месте и с одним ильмом. Люм это видел и видел, как это его гнетёт, поэтому они вскоре разошлись и Гнейс продолжил вести свой "качевнеческий" образ жизни, меняя и партнёров, компании и работу регулярно. А Люм продолжил вести свой "отшельнический", где никто ему не мешает и он не отвлекается от своей работы. Не смотря на это его чувства никуда не делись.
В конце-концов они так сильно друг от друга отдалились, что к моменту, когда Люму передали диапис, Гнейс даже не знал о том, на сколько сильно прогрессировала болезнь Люма. Он видел его приступы всего пару раз и те только тогда, когда они были относительно короткими и происходили редко.
Узнал о том, что происходило с Люмом на самом деле он только когда того уже арестовали и приговорили к казни. И они сидели разговаривали там через решетку. Только тогда Люм смог ему высказал всё что накопилось на душе. А так же "завещал" ему свой дом, со всем прилагающимся к нему добром. Он потратил свое "последнее желание" на то чтобы провести там несколько часов и подготовил кучу записок и инструкций для Гнейса о том что с чем делать или просто со своими мыслями и чувствами. В том числе все дневники, которые он вел в течение жизни и записи о лекарствах, которые изобретал за это время.
После всего произошедшего Гнейс переживал не только потерю, но и ужасающее чувство вины, за то что "не долюбил" Люма, когда ещё была возможность и что оставил его, когда всё, оказывается, было на столько плохо.
Гнейс далёк от науки, никогда ею не интересовался и ничего не изучал, но в память о Люме решил продолжить его дело и довести до ума лекарство от мовиморы, которое Люм почти закончил перед смертью, благодаря чему мог хоть и очень плохо и тихо, но говорить в последние дни своей жизни.
Про препараты, изобретенные Люмом:
Он всю жизнь пытался изобрести лекарство, которое бы подавляло симптомы и, соответственно, искал травы/ингредиенты похожего действия. Это не помогало, либо вновь давало эффект обезболивающего. При этом испытывать всё, что он придумывал ему было не на ком, из-за чего он часто ловил побочки/передозы с недоработанных препаратов.
Когда стало совсем плохо, ему вдруг пришла в голову идея: может быть нужно не идти против болезни, а "пойти у нее не поводу". Он, перерыв кучу справочников, нашел яд с похожим действием и "симптомами", как у мовиморы, развел его в маленькой дозировке с какими-то травами и в итоге получил смесь, благодаря которой впервые за всю жизнь почувствовал облегчение в горле. Но побочным эффектом была частичная потеря зрения. Первая доза, которую он принял, была маленькой, поэтому оно лишь замутнилось, но в целом дальнейшие риски были ясны. Кроме этого у него ещё сильнее ухудшилось кровообращение в конечностях, из-за чего чувствительность пальцев рук тоже понизилась и он чувствовал постоянное покалывание, как если бы руки сводило или они затекали. [Люм имеет проблемы с кровообращением, из-за чего, не смотря на теплый климат Лювэйла, вынужден кутаться в шерстяную накидку, которую можно видеть на его референсе.]
Естественно, он не стал больше принимать эту версию лекарства, но оставил ее как перспективный прототип на будущее. Вот только такового не наступило, ибо почти день в день ему вручили диапис и сначала он провел несколько недель размышляя над тем, что ему делать, а потом месяц с лишним на дорогу туда-обратно до горы с крепостью, чтобы отнести камень Люциосу.
В итоге, когда он вернулся, ему стало хуже и чтобы не проводить остаток жизни в бесконечной боли он попросил варить ему то, что он придумал перед уходом. То время, что он провел в темнице, он был почти слеп и почти не чувствовал пальцев, но так же почти не чувствовал и боли. Благодаря чему смог впервые в жизни нормально поговорить с гнейсом. Именно поговорить. А тот, в свою очередь, его выслушать. Он слышал голос Люма только несколько раз в жизни и то, когда они ругались.
Собственно, записи об этом лекарстве и о многих ему предшествующих перешли в руки Гнейса, после смерти Люма и ему оставалось только в них разобраться и довести до ума, ибо тут, как и в ситуации с орденом, Люм не успел доделать совсем немного.