Don’t hold back

— Ким Докча, — Джунхёк тяжело сглатывает, когда Докча медленно опускается перед ним на колени, шире разводя его бедра, — Не нужно.

— Не хочешь? — Докча трётся щекой о внутреннюю сторону бёдер, смотрит снизу вверх почти умоляюще. Почти. Уж слишком ярко искрятся возбуждением глаза, — Я вот хочу, ну же, Джунхёк-а, расслабься. 

Шепчет подобно змею, ведёт ладонями вдоль бёдер, сжимая их, касается пальцами пряжки расстегнутого ремня и опускает руку ниже к паху, сжимая вставший член сквозь тонкую ткань брюк. Джунхёк давится вздохом, шипит сквозь стиснутые зубы, и сдаётся, приподнимает бёдра, помогая Докче стянуть с него штаны вместе с бельём, и откидывается на спинку кресла, выдыхая. 

Докча довольно ухмыляется, разглядывая розоватую головку, поблескивающую от капель предэякулята на ней. Он не спешит, кружит пальцами по нежной коже и покрывает поцелуями внутреннюю сторону чувствительных бедер. 

— Ты такой замечательный, Джунхёк-а, — Тянет он, оглаживая большим пальцем головку, — Ты всегда так нежен, так учтив. Мне нравится твоя нежность. 

Джунхёк вздрагивает, от прикосновений прохладных пальцев к горячей коже в голове стремительно пустеет, он щурится непонимающе, пытаясь понять к чему клонит Докча. 

— Но ты знаешь, я ведь не хрустальный, — Продолжает Докча, сжимая член в ладони и на пробу проводит вдоль всей длины, — Со мной можно быть и грубее. Просто отпусти себя. 

Тёмные глаза сияют в полумраке спальни, Докча медленно облизывает головку, словно пробует на вкус и глядя Джунхёку прямо в глаза захватывает её губами, обводит её языком и опускается ниже, вбирая половину ствола. 

У Джунхёка перед глазами искры, он под этим взглядом готов кончить почти сразу, у Докчи в глазах черти пляшут, призывают согрешить, и кто Джунхёк такой, чтобы им сопротивляться. Такого Докчу, игривого, развязного, смотрящего на него мутными глазами, хотелось до безумия. 

Докча заглатывает глубже, вылизывает каждый сантиметр, втягивая щеки, надрачивает, помогая себе рукой, и сам, кажется, кайфует не меньше, его сдавленные стоны вибрацией отдают по всей длине, Джунхёк едва сдерживается, дышит загнанным зверем и до хруста собственных костяшек сжимает подлокотники кресла. Докча поднимает на него расфокусированный взгляд, находит его ладонь и опускает её себе на затылок, призывно надавливая. 

Джунхёк тяжело выдыхает, и отбросив всю хваленную выдержку, запускает пальцы в тёмные волосы и притягивает ближе к паху, заставляя вобрать всю длину до конца. Докча послушно берёт глубже, расслабляя горло, и утыкается носом в лобок, от размера Джунхёка перехватывает дыхание, он дышит через нос, руками цепляется за крепкие бедра и не может сдержать гортанного стона, когда Джунхёк толкается бёдрами в податливый рот. 

Джунхёк совершенно теряется в ощущениях, во рту у Докчи жарко и мокро, он тянет его за волосы и сжимает их на затылке, заставляя смотреть прямо в глаза и двигает бедрами быстрее. Докча, весь раскрасневшийся, со слюной стекающей по подбородку и губами, растянутыми вокруг его члена, выглядит как живое олицетворение разврата во всей своей красе. 

Дрожь проходит по позвоночнику и Джунхек хрипло стонет, толкается последний раз и тянет Докчу, чтобы тот встал, но тот упрямо отказывается, только сильнее впивается пальцами в дрожащие бедра и сам двигает головой, поддерживая тот же ритм. Джунхёк откидывает голову назад и с громким стоном кончает Докче прямо в рот. Докча сглатывает и медленно отстраняется, переводя дыхание, оседает на пол и двигает затекшей челюстью.

Джунхёк протягивает Докче руку, помогая встать, и притягивает к себе, усаживая на колени. Тянется к нему, накрывая его губы своими, утягивает в глубокий поцелуй, Докча ближе жмётся к нему, отвечает, полностью растворяясь в ощущениях, языком двигает навстречу чужому. Джунхёк целует его жарко, несдержанно, руками забирается под рубашку и сжимает бока, цепляется так, словно от этого зависит его жизнь, Докча трётся бедрами о его торс и едва не скулит в поцелуй, собственный стояк болезненно давит, упираясь в ширинку. 

Джунхёк расстегивает его брюки и приспускает вместе с бельем, обнажая влажный, истекающий смазкой, член.

— Джунхёк-а, — Докча чуть отстраняется и давится стоном, когда грубая ладонь проходится вдоль длины, сжимая у основания, — Пожалуйста, Джунхек-а. 

Джунхек ритмично двигает рукой, спускается поцелуями к покрасневшей шее и прикусывает тонкую кожу, Докча в его руках вздрагивает всем телом, подмахивает узкими бедрами и стонет громко и открыто, закинув голову назад. Джунхёк давит на чувствительную головку, пальцем дразнит уздечку и двигается быстрее проходясь по всему стволу. Докча задыхается, тело прошибает крупной дрожью, он терпел так долго, ему кажется еще немного и он бы начал сходить с ума, он дрожащими руками цепляется за плечи Джунхека, и кончает с чужим именем на губах. 

Он тяжело дышит, развалившись на Джунхеке, в голове блаженное ничего, сквозь пелену чувствует как его поднимают на руки и аккуратно укладывают на постель, чувствует теплые объятия и как бешено колотится чужое сердце. Докча прижимается ближе, утыкается носом в шею Джунхека и готов урчать от, растекающегося в груди, тепла. 

— Как тебе сегодняшний день? — Докча улыбается, окончательно приходя в себя, и звонко чмокает Джунхека в губы.

Джунхёк мягко улыбается ему в ответ, проводит ладонью по щеке, большим пальцем поглаживая скулу, и касается губами виска, медленно спускаясь к уху.

— Не могу сказать, — Шепчет, слегка прикусывая мочку, — Он ведь еще не закончился. 

— И правда, — Тянет Докча с довольной улыбкой, утягивая Джунхека в поцелуй.