Домашний арест — 1 часть
Тэги: Основные события, мини, порно с сюжетом, инцест, разница в возрасте, межбедренный секс, секс в качестве наказания, анальный секс, подчинение, похвала, перестимуляция
Соавтор (дополнительные сцены, описания и диалоги): Оми
Полтора часа.
Именно столько Криса не было дома. На телефоне, который, как и всегда, стоял на беззвучном режиме, оказалось сорок семь пропущенных вызовов от брата. От кого же ещё. Ни одного из них он не заметил вовремя, и винить в этом было некого, кроме себя: «Знал же, блин, что так и будет!»
Крис нервно прикусил губу, прекрасно зная, что его ждёт по возвращении. Он аккуратно подхватил скейтборд под мышку и остановился у порога — о незаметном возвращении домой можно было даже не мечтать. Открыв дверь ключом, он, как и ожидалось, сразу почувствовал на себе тот самый испепеляющий взгляд, который всегда предупреждал о его дальнейшей судьбе. В гостиной стоял слабый запах табака, указывающий лишь на то, что Джон действительно сильно переживал.
Он слегка нахмурился, когда увидел младшего. С тем всё было в порядке: волосы немного потрёпаны, на щеке появилась новая царапина. Вывод напрашивался один. Сбежал сам.
— Я видел тебя через окно, — как всегда, первым заговорил Джон. Его голос звучал ровно и невозмутимо, будто он вёл очередной допрос. — Изволишь объясниться? Что у тебя было настолько важным, что ты не смог даже перезвонить?
От этой монотонной речи Крису стало не по себе: накатило ощущение, словно он маленький щенок, которого загнали в угол. По привычке он сделал вид, будто всё в порядке: поставил скейтборд на место, снял кеды, пробормотал тихое «извини» и попытался проскользнуть мимо. Но, как и всегда, ему этого не позволили.
Чужая ладонь тяжёлым грузом легла ему на плечо, и Крис сразу понял, что придётся развернуться. Теперь они стояли лицом к лицу. В пальцах Джона чувствовался едва заметный тремор даже по тому, как сильно он сжимал ткань его толстовки.
«Влип».
— Я же попросил тебя объясниться. Крис, это происходит уже не в первый раз.
— Да-да, я знаю... Извини, — в такие моменты голос Криса всегда звучал сдавленно, будто он пытался прикусить собачий лай, так и норовящий вырваться наружу.
— Не перебивай меня. Где ты опять был?
И пусть разум уже начал перебирать всевозможные варианты отговорок, Крис знал, что это бесполезно. Джон был, есть и будет единственным человеком, который оказывал на него такое влияние. Младший опустил глаза в пол, затем скользнул взглядом по стенам, окнам — куда угодно, лишь бы не смотреть на брата. Нахмурился, глубже спрятал руки в карманы. Только Джон стоял как вкопанный, продолжая крепко удерживать его одной рукой и пронзительно смотреть, отчего любому стало бы не по себе.
— Просто... Ну... Да ничего не было даже...
— Прекрати. Скажи правду.
После этих слов повисла короткая пауза.
— Я... гулял. Мы гуляли. В скейт-парке были, вот. Ничего такого...
— «Мы»? Так ты не просто из дома сбежал, ты ещё и сделал это ради кого-то? — Джон заговорил настойчивее, нарочно расставляя акценты на каждом слове, которое могло подчеркнуть вину Криса. — А спросить меня ты не мог?
— Но ты был в душе...
— Ты мог постучать. Дождаться. Что угодно.
Такой разговор, вместо того чтобы прояснить ситуацию, лишь сильнее накалял и без того напряжённую обстановку в доме. Джон не получал ответов, а Крис, к своему величайшему сожалению, не мог ни провалиться сквозь землю, ни хотя бы телепортироваться в свою комнату. Никто из них не добивался своего, но старший не отступал:
— С кем ты был?
— Неважно...
— Важно, — Джон тут же перебил его. — Мне важно. С кем ты был, раз это оказалось важнее, чем просто предупредить меня?
— Ты его не знаешь, — Крис отвёл глаза.
Выкрутился ли? Конечно нет. Может, стоило соврать и назвать имя какого-нибудь одноклассника, которого Джон всё-таки одобрял. Хотя, зная его, после такого исчезло бы и это одобрение. С таким тихим, но раздражённым голосом и опущенными глазами Крис совсем не звучал убедительно. Оставалось только вспоминать всех богов, о которых рассказывали на уроках истории, и надеяться, что хотя бы один из них откликнется на его мысленные мольбы.
— Замечательно. Хочешь сказать, что ты сбежал из дома, когда почти стемнело, чтобы покататься с каким-то парнем, которого я, как твой опекун, даже не знаю? И ради этого ты бросил домашнее задание? — голос старшего звучал до боли обвинительно. — Ты ведь понимаешь, что такими ответами делаешь только хуже? Просто скажи мне правду.
— Ты будешь ругаться.
— Буду. А чего ещё ты ожидал?
Крис и сам не знал, чего ожидал. Домашнее задание всё ещё лежало на столе — невыполненное и заброшенное ради приятной прогулки с человеком, до которого ему, в общем-то, не было никакого дела. И да, он прекрасно понимал, что Джон переживает. Но с каждым подобным допросом, с каждым наказанием, с каждой новой попыткой усилить контроль внутри просыпалось раздражение. И как бы ему ни хотелось просто извиниться и надеяться, что этого окажется достаточно, сделать это было тяжело, когда на него смотрели как на допросе, будто вынуждая писать явку с повинной.
— Не молчи. Просто расскажи. Тебе всё равно придётся это сделать.
— Да это... — он замялся. — Это, ну... тот самый, который перевёлся к нам год назад. Я рассказывал.
— Ага. Это тот, от кого даже в чистой школьной одежде пахло сигаретами. Я его помню. Такие разочарования не забываются. И вот в эту компанию ты решил влиться?
Кажется, этим разговором они только глубже закапывали себя в общую могилу. Крис начинал злиться. Почему Джон вообще позволял себе так высказываться о ребятах с его параллели? Да и о любых людях в принципе.
— Как будто от тебя сигаретами не пахнет... — колкая фраза сорвалась сама по себе, и пожалеть о ней Крис успел ещё до того, как закончил говорить.
— ...Прошу прощения?
Вот и оно.
— Будь добр, скажи, когда я в последний раз курил при тебе, а не из-за тебя.
Прозвучало как удар. Самое страшное, что он прошёлся прямо по шраму, который только начал затягиваться. Крис вырвал плечо из крепкой хватки и отступил на шаг, так и не решившись посмотреть брату в глаза.
— Ты не просто сбежал из дома, — голос Джона стал на полтона ниже и громче, а руки скрестились на груди. — Ты делаешь это далеко не впервые. Ты нарушил обещание, Крис. Не подумал обо мне и ушёл по первому зову какого-то оборванца. Что я должен думать об этом человеке? А о тебе?
Крису очень хотелось возразить, опровергнуть обвинения, если бы всё это не было чистой правдой. Импульсивность всегда оставалась его главным недостатком, вот только признавать её он не собирался. На языке одновременно вертелось что-то колкое вроде: «Другие дети тоже уходят гулять допоздна, и никто их за это не отчитывает!» — и что-то совсем другое, горькое: «Это несправедливо...»
— ...Я к себе. Домашка ждёт, сам же сказал, — он ответил тихим и хмурым голосом, уже разворачиваясь к лестнице.
— Да, иди к себе. Займись уроками, — тон Джона снова стал до ужаса холодным. — Но сперва учти: с этим парнем, каким бы хорошим другом он ни был, ты больше не общаешься.
— Чего? — Крис резко обернулся. — Ты о чём вообще?
— Я неясно выразился?
— Но он ведь ничего не сделал...
— Значит, сделал ты. Хорошо. Тогда, полагаю, сегодня ты уже достаточно нагулялся и вполне сможешь посидеть неделю-другую дома, верно? — Джон разговаривал с братом так, будто перед ним стоял провинившийся щенок.
— Джон, послушай...
— Я всё сказал. С ним ты больше не общаешься. Думаю, ты сам понимаешь, что я в любом случае узнаю, если ты ослушаешься.
— Но это же нечестно! — вот и его голос перестал быть тихим, впервые за вечер сорвавшись почти на крик. — Кому вообще в моём возрасте запрещают с кем-то дружить?
— Тебе, если до сих пор не понял.
— Да что с тобой не так? Меня всего полтора часа не было, а ты опять... Ладно. Хорошо. Только хватит. — Крис поднял руки, будто защищаясь, и как можно быстрее бросился вверх по лестнице, стремясь укрыться в своей комнате.
Джон не остановил его, лишь нахмурил брови и проводил взглядом, пока Крис не скрылся из виду. В голове старшего не укладывалось, как его брат мог считать это несправедливым: наказание было абсолютно подходящим, и Джон уже не раз объяснял, почему оно необходимо. Но младший всё равно продолжал злиться на него. Кажется, он никогда не смирится с такими мерами воспитания. Джону оставалось только вздыхать от своих же переживаний, чувствуя, как сердце за грудью снова предательски сильно колотится. Он делал это из лучших побуждений, но что-то подсказывало, что это ничего не изменит.
Крис сидел за компьютерным столом, пытаясь сосредоточиться на сочинении. Он и сам не знал, зачем ушёл без спроса, но точно не ожидал, что это обернётся полным запретом на общение. А ведь оно только начало налаживаться. Криво выводя чёрной ручкой очередную букву, он поймал себя на мысли, что уже какое-то время пишет полный бред. С раздражённым вздохом он перечеркнул всё, едва не порвав лист бумаги. В голове вертелось совсем не то, о чём просили в задании «Мои осенние каникулы». Скорее, «Несправедливость в семье: гиперопека и её проявления». Только вот сделать он с этим ничего не мог. Снова домашний арест, снова запрет на общение со сверстником. Казалось бы, они ведь с Джоном куда ближе, чем кто-либо мог представить, так в чём же смысл всех этих жёстких правил?
Но как бы Крису ни хотелось обдумать происходящее, под воздействием эмоций любые размышления давались тяжело. Ручка с глухим стуком упала на стол, и он резко захлопнул тетрадь. «Завтра до уроков сделаю», — мелькнуло в голове, и он, даже не переодевшись из уличной одежды, взял наушники и упал на кровать. Раз уж изменить исход он не мог, нужно хотя бы отвлечься. Но музыка — не лекарство, да и сам он не больной, и мысли она заглушить не помогает.
В любом случае, надолго его не хватило. По ощущениям не прошло и часа с их стычки, как он вздрогнул от неожиданного скрипа распахнувшейся двери. Крис мгновенно сел, выдернув наушники из ушей, и недовольно уставился на брата, замершего в дверном проёме. Тот стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на него с той же усталой напряжённостью, что и полчаса назад.
— А, так ты в наушниках. Я уже думал, что ты меня игнорируешь, — голос Джона звучал тише, чем раньше, словно он специально сбавлял тон, чтобы не спровоцировать новый спор. — Если ты голоден, ужин ещё тёплый.
— Не, — бросил Крис, отворачиваясь к стене и снова натягивая наушники, давая понять, что разговор окончен. Джон постоял ещё пару секунд, глядя на него, но ничего не сказал.
Даже смотря в стену, а не на брата, Крис чувствовал, как тот прожигает его взглядом. Только он не знал, что это был за взгляд: обеспокоенный, раздражённый или вовсе нейтральный, будто ничего не произошло. И пусть. Оборачиваться он не собирался.
— Почему домашнюю работу не доделал? Ещё и портфель не собрал.
— Слушай, выйди из комнаты, а, — голос Криса сочился такой язвительностью, какой он давно себе не позволял. — Ты же знаешь, что я всё равно её доделаю.
— Я не в комнате, а в коридоре, — возразил Джон, но тут же нарушил собственные слова, переступив порог. Он остановился у стола и провёл пальцем по краю закрытой тетради. — Не думай, что я тебе не доверяю. Просто предостерегаюсь.
Крис промолчал. «Не думай, что я тебе не доверяю». А может, он сам виноват, что испытывает терпение брата? Эта мысль быстро утонула в глухом раздражении. Джон продолжал говорить — что-то про ровесников, про выбор компании, про то, как не стоит заставлять его переживать. Крис пропускал его речь мимо ушей, закрыв глаза и слушая только стук собственного сердца.
Из очередного потока злости и собственных мыслей его выбил ступор. Тело дрогнуло от неожиданности, когда среди фонового шума болтовни старшего он вдруг почувствовал прикосновение к своей щеке и заметил высокую фигуру, нависшую рядом.
— Крис. Не игнорируй меня, — сначала голос прозвучал строго, но почти сразу смягчился, словно Джон сам себя одёрнул. — Я знаю, что ты не слушаешь. Посмотри на меня.
Всякий раз, когда младший слышал эту нежность, пробивающуюся сквозь тон брата, его мысли затухали. Он ждал, не зная чего, и что-то в этом голосе заставило его замереть, а внутри — всё сжаться. С каждым прикосновением он будто таял, и голосовые связки уже были готовы окончательно потерять способность перечить. Но его взгляд всё ещё был отведён в сторону, упрямо цепляясь за стену.
— Ну, что такое? — словно для двойного удара, Джон смягчил не только голос, но и движения: он перевернул руку и прижал к щеке Криса тыльную сторону кисти. — Не заставляй меня самого поворачивать твою голову.
С такой нежностью эти слова звучали не как угроза, а скорее как приманка. И это сработало. Плечи Криса медленно опустились, будто он наконец сдался. Глаза поднялись, чтобы посмотреть на Джона. В них не было и четверти той обиды, что была заметна ещё минуту назад. Только усталость.
— Вот так, — тихо похвалил Джон, по привычке заправляя длинную прядь волос Криса за ухо. — Ты обижен на меня, да?
— Ну... — Крис замялся, опустив взгляд куда-то в сторону. — Просто это несправедливо... Сам знаешь.
Не сказать, что его щёки горели от этих прикосновений — нет, скорее, они просто слегка нагрелись. Но вот что сказать можно было точно, так это то, что в его голове сейчас царила полная неразбериха, смешанная с каким-то странным чувством, которое он никогда не мог объяснить вслух. На мгновение он забыл, что вообще злился. И как Джон может желать ему плохого, когда он так бережно и мягко его касается?
Чтобы продолжить разговор, ведущий к чему-то неясному, Джон в привычной аккуратной манере сел на кровать рядом с ним, продавливая весом матрас и будто заставляя брата наклониться в его сторону. Крис, до этого лежавший на боку, неловко приподнялся, опираясь на локти, а затем и вовсе сел. Рука старшего осторожно упала на чужое колено в качестве утешения (утешения ли?), что явно не сработало так, как он планировал, но эти лёгкие поглаживания всё равно не прекратились.
— Крис... В этом нет ничего несправедливого. Ты ведь сам своим побегом показал, как плохо он на тебя влияет.
— Ты так говоришь, как будто я какой-то преступник на допросе, — он обиженно пробормотал, пытаясь скрыть свои неловкие ёрзания. — Ты вообще постоянно меня допрашиваешь. Сам же жалуешься, что на работе от этого устаёшь...
— Не придумывай себе ничего. Ты знаешь, для чего я это делаю.
— Явно не для меня.
— Только для тебя. Не смей сомневаться, — голос Джона стал чуть твёрже. Он слегка сжал колено брата, и по телу Криса пробежала очередная дрожь. — Я просто не хочу, чтобы кто-то оказывал на тебя такое влияние.
— Какое? Я сам ушёл, так-то. — тот дёрнул коленом, пытаясь сохранить остатки своей независимости. — Да для тебя любое влияние дурное, кроме твоего собственного.
Крис, как и всегда, не сдавался. Несмотря на то, насколько податливым он обычно становился при такой близости, ему не хотелось отступать от своих убеждений. Джон бы им гордился, и гордится сейчас, да только хотелось бы ему видеть чуть больше послушания.
— Может, и так. Не буду отрицать, — голос старшего стал ещё тише и мягче. — Но сам посмотри: ты ушёл с ним и даже не подумал о том, как я буду переживать. Этого достаточно. Не заставляй меня напоминать тебе о последних новостях насчёт пропаж, пожалуйста. Мне этого и на работе хватает.
Младший замолчал. Он знал, о чём Джон говорил. Видел те же сводки, те же истории. И хотя внутри всё ещё теплилось желание спорить, слова комом застряли в горле. Он опустил взгляд на руку брата, всё ещё лежащую на его колене, и вдруг понял, что не хочет, чтобы тот её убирал.
— Я понимаю, почему тебе это не нравится, но это необходимая мера. Я не хочу, чтобы ты связался не с теми людьми, — Джон говорил ровно, и в его тоне слышалась усталая твёрдость. — Скажи мне, когда я в последний раз был не прав?
— Да что со мной случится-то...
— Боюсь представить, что с тобой случилось бы, если бы не я, — ответил Джон, и в этих словах не было ни капли самодовольства.
И вот опять. Крису стало стыдно, но обида на этот холодный, приказной тон всё ещё была где-то внутри. Он опустил голову. Действительно, страшно было представить, что могло бы случиться, если бы не его заботливый старший брат, который всегда был рядом с ним. Который, несмотря на своё довольно строгое воспитание, всегда выслушивал его и никогда не наказывал без причины. Сколько раз Крис мог впутаться во что-то и сколько раз он выходил сухим из воды только благодаря Джону. У него нет права обижаться, верно?
Эта мысль укрепилась лишь сильнее, когда старший свободной рукой взял его за подбородок и мягко, но настойчиво заставил поднять голову и посмотреть ему в глаза. В них не было злости. Только лёгкая усталость, тревога и что-то ещё — тёплое, почти болезненное, от чего у Криса сжалось горло.
— Никому, кроме меня, не запрещают общаться с другими. Вообще никому. — Крис опустил глаза. — На меня уже косо смотрят из-за этого.
— Мы ведь это обсуждали. Ты не такой, как другие дети. Тебе вовсе не обязательно рассказывать, что именно я запрещаю. В мои требования это не входит.
— Требования? — младший возмутился, посмотрел на брата и снова отвёл взгляд. — Класс. Я просто хочу нормально общаться, а не всё это...
— Иногда твои желания бывают глупыми, Крис, — Джон перебил его, спокойно констатируя факт. — Ничего страшного.
Он наклонился и оставил лёгкий поцелуй в уголке губ младшего — почти машинально, как делал всегда, когда хотел погасить спор мягкостью. Но на этот раз это не сработало.
— И переживания твои иногда тоже глупые, — тихо добавил он. — Часто. Всегда.
Не помогло. Крис не ответил. Сжавшись, он смотрел куда-то вбок, и в его молчании чувствовалось что-то такое, чего Джон не мог прочитать.
Зато очень помогло ввести младшего в краску — теперь он смотрел на брата жалобными, щенячьими глазами, в которых не было и капли прежней злости. Его взгляд всё ещё кипел, но, кажется, по совершенно другой причине. И как Крис мог остыть, если он чувствовал, как рука Джона соскользнула с его колена чуть выше, поглаживая бедро через ткань штанов? Дышать становилось всё труднее, особенно когда поглаживания заходили до самого края одежды, оставляя за собой холодные следы. Крис невольно свёл колени вместе, пытаясь противостоять, но тело почти не слушалось.
— Ты так и будешь пререкаться, да? — голос Джона звучал всё так же тихо, почти шёпотом. Он прижался лбом к его лбу, сокращая расстояние до минимума.
— Мне надоело, что ты решаешь, с кем мне об—
Договорить он не успел. Едва осязаемый поцелуй в губы заставил его замолчать. Несмотря на ещё не остывшую обиду, это мгновенно лишило его способности думать. Всё, что осталось, так это желание придвинуться ближе. И он сделал это почти неосознанно, подавшись вперёд. Его рука неуверенно легла Джону на щёку, будто пыталась притянуть его поближе и не отпускать, что совсем не вязалось с недавними просьбами уйти.
— Джон...
— Что такое?
— Ты заткнуть меня хочешь?
— Мимо. — Старший чуть отстранился. — Просто хочу, чтобы ты меня слушался. Никогда не думай, что я могу сделать что-то против тебя, хорошо?
— Теперь это вдвойне нечестно, — уже без упрямства прошептал Крис.
Был ли это грязный трюк, чтобы он перестал спорить, или Джон правда хотел его утешить — теперь Крису было всё равно. Без разницы. Он прижался ещё ближе, чувствуя, как под толстовкой горит кожа. Такой реакции всегда было легко добиться в силу возраста, близости или влечения к брату. Ему было бы ужасно стыдно, если бы не было плевать. В любом случае, это вина Джона.
Сам того не осознавая, за пару мгновений он оказался почти усаженным на одном из бёдер старшего. Джон продолжал что-то говорить, почти касаясь губами его губ, — кажется, что-то о переживаниях и заботе. А после замолчал. На секунду в комнате повисла тишина, которую Крис тут же прервал, судорожно выдохнув: рука Джона скользнула под его кофту, прохладными пальцами приподняла край футболки и легла на горячий, плоский живот. Крис чувствовал себя пойманным, но не хотел вырываться. Вместо слов старший подался вперёд и коснулся его губ своими — коротко, пробно, едва ощутимо и без языка, словно проверяя, не передумает ли тот. Младший замер, но не отстранился. В следующий миг поцелуй стал другим: влажным, медленным и глубоким, будто Джон хотел разом вытянуть из него весь воздух. Крис почувствовал язык, скользнувший по его губам, и сдался, отвечая с той же жадностью.
— Я подумаю насчёт домашнего ареста. Но с ним ты больше говорить не будешь. — Старший отстранился, оставляя на губах брата тонкую нить слюны. Тот её заметил, из-за чего смутился и сильнее сжал бёдра, на что Джон тут же провёл большим пальцем по его тёплому боку, чтобы успокоить.
Не то чтобы Криса это теперь волновало. Кажется, и домашний арест его больше не особо заботит. Его руки обвились вокруг шеи старшего, а сам он прижался к его бедру, лишь бы ощутить его прикосновения. Почувствовать себя любимым и нужным, а не провинившимся и наказанным.
Теперь уже ничего не имеет значения: ни обида за наказание, ни противная вина. Губы пытались найти хоть какой-то контакт, но Джон будто специально этого избегал. Вторая рука рефлекторно упала ниже по его торсу, пытаясь добиться внимания, но, к его сожалению, на запястье появился резкий хват.
— Крис, слезь.
— А?..
— Смазка в другой комнате.
Крис замер, чувствуя, как к его лицу приливает кровь, а в груди разрастается какое-то противное чувство нетерпеливости, смешанное с предвкушением. Он не знал, что ответить, да и не мог, потому что мысли всё ещё путались, застревая где-то в глотке. Ему совсем не хотелось слезать. И Джон, кажется, знал это.
— Но можно ведь и так, ну... Да кому она нужна?
Голос Криса задрожал. Каждое слово вылетало сбивчиво, почти умоляюще. Чтобы придать своим словам хоть какую-то уверенность, он начал тереться низом о бедро брата, двигаясь медленно, почти инстинктивно. В надежде, что тот передумает, он дёрнул запястьем, пытаясь освободиться из хватки, но чужие пальцы лишь сжались крепче — спокойно, без усилия, будто Джон знал, что Крис всё равно не сможет вырваться.
— Тебе. Я не хочу тебя ранить. Просто слезь и подожди минуту, — несмотря на то, что Джон прозвучал строго, в его тоне была та самая нежность, от которой Крис тяжело задышал.
— Джон... Я не настолько хрупкий. Потерплю.
— Ты должен не терпеть, а —
— Ты меня понял! Ну пожалуйста?
Только он начал просить, как ощутил напористый «удар» чужих губ о свои. Джон мягко схватил его за волосы, притягивая ближе, чтобы глубже протолкнуть язык. Поцелуй был мокрым и немного грубым, и Крис почувствовал, как по его подбородку начинает стекать слюна, но ему было всё равно. Он лишь тихо мычал в ответ, сжимая пальцами плечи старшего и боясь, что тот остановится. Джон не останавливался. Он вжимал его в себя, ритмично двигая языком, и Крис, не сдержавшись, жалко хныкнул ему в рот. Через время поцелуй прервался, и младший понял, что брат успел пересадить его на кровать, а затем встал, поправляя задранную майку. Между ними разорвалась тонкая нить слюны, которую Крис проводил взглядом, чувствуя, как внутри всё обрывается вместе с ней.
— Подожди одну минуту.
— Л-ладно... — младший заикнулся, всё ещё не в силах прийти в себя.
Он остался на кровати, наблюдая за тем, как Джон выходит из комнаты с явными признаками возбуждения: напряжённая спина, сжатые кулаки и лёгкая хрипотца в дыхании. Крис не хотел думать о том, как это всё произошло. Он просто ждал, нетерпеливо ёрзая на месте, и сжимал пальцами край простыни, пытаясь унять дрожь, которая никак не проходила. Стянув с себя жаркую толстовку, он остался в одной футболке, будто это могло как-то ускорить возвращение брата. Его взгляд был прикован к пустому дверному проёму, а в голове крутилась только одна мысль: сможет ли он когда-нибудь существовать без контроля Джона, без его близости и без него самого.