Дом в лесу.
В такси пахло кожей и освежителем для воздуха.
Йеджи сидела на заднем сиденье, прижав к груди рюкзак и смотрела, как город сменяется тёмным лесом. Сначали исчезли многоэтажки, потом заправки, потом редкие магазинчики с тусклым светом. Осталась только узкая дорога, ведящая в глубь леса.
– Долго еще? – Спросила она, чтобы нарушить тишину.
– Минут двадцать, – ответил он. Его голос был слегка хриплым. – Дом в глуши, лес кругом. Ты уверена, что хочешь туда?
Йеджи усмехнулась. Она уже устала отвечать на этот вопрос.
– Мне нужно побыть одной, – ответила она водителю, хотя понимала, что это звучит как оправдание. – Работа, нужно сосредоточиться. В городе меня постоянно что то отвлекало.
Водитель неодобрительно хмыкнул.
– Ну-ну, – сказал он.– Только ты там осторожнее. Лес место темное. И дом старый.
Йеджи хотела спросить, что он имеет ввиду, но водитель замолчал и не проронил ни слова до конца поездки.
Машина свернула с асфальта на грунтовку. Ветки хлестали по окнам, оставляя мокрые следы. Лес сомкнулся над головой плотным зеленым сводом, почти не пропускающим свет.
– Приехали, – сказал водитель и заглушил двигатель.
Йеджи вышла из машины и замерла.
Дом, стоявший на поляне был очень старым и большим. В некоторых местах облупилась краска, крыша просела в центре. Окна были тёмными, без занавесок. Вокруг дома не было ни души, только высокий лес и тонкая тропинка, ведущая к крыльцу.
Йеджи почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она хотела сказать водителю, что передумала, что этот дом ей не нравится, что она готова заплатить ещё, лишь бы он отвёз её обратно. Но она сжала кулаки и выдохнула.
– Отлично, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Именно то, что я искала.
Водитель помог ей выгрузить чемодан и коробку с пластинками. Он стоял у машины, переминаясь с ноги на ногу.
– Я могу подождать, – сказал он негромко. – Пять минут, если что-то пойдёт не так.
Йеджи покачала головой.
– Всё будет в порядке. Спасибо.
Он пожал плечами, сел в машину и уехал. Через минуту его машина скрылась за поворотом, оставив после себя только звук удаляющегося двигателя и запах выхлопных газов.
Йеджи стояла одна на поляне с чемоданом в одной руке и коробкой пластинок в другой, и слушала, как лес молчит.
– Ты просто устала, – сказала она себе вслух. – Ты слишком многое пережила. Всё будет хорошо.
Она направилась к крыльцу.
Доски скрипели под ногами, прогибались там, где их съела влага. Йеджи поднялась на крыльцо, поставила чемодан и достала ключи, которые ей вручил риелтор. Ключи были металлические, тяжёлые, с прикреплённой бумажкой с адресом. Она вставила ключ в замок. Он вошёл с трудом, будто замок не открывали много лет.
Дверь поддалась со скрипом.
Йеджи перешагнула порог и оказалась в прихожей. Внутри пахло сыростью, деревом и чем то ещё. Чем то сладковатым, как от старых цветов. Она поморщилась, но шагнула дальше.
Дом внутри казался больше, чем снаружи. Прихожая переходила в просторную гостиную с высоким потолком, широким камином и большими окнами, выходящими в лес. Мебели было мало. В доме был старый диван с выцветшей обивкой, круглый стол, пара стульев. На полу лежал потёртый ковёр, местами выцветший до серого.
Йеджи прошла в спальню, кухню, ванную. Везде было одинаково пусто. Она открыла окно, чтобы проветрить, и закашлялась от летящей пыли. Лесной воздух ворвался в комнату, и Йеджи на секунду показалось, что он пахнет не хвоей, а сыростью и гнилью. Но она отогнала эту мысль.
– Ты начинаешь выдумывать, – сказала она себе. – Просто старый дом в лесу. Ничего страшного.
Она принялась за дело. Распаковала вещи, протёрла пыль с поверхностей влажной тряпкой, расставила книги на полку, которую нашла в углу. Поставила пластинки рядом с маленьким, старым, но работающим проигрывателем. Риелтор сказал, что он остался от предыдущих жильцов, и Йеджи обрадовалась, ведь музыка всегда её успокаивала.
Она включила первую попавшуюся пластинку и из динамиков полился мягкий джаз с саксофоном. Старая запись, шипящая в паузах. Йеджи улыбнулась.
Когда она закончила с вещами, солнце уже начало клониться к закату. Йеджи заварила чай на кухне, села за стол и открыла ноутбук. Экран горел ярко в полумраке и она смотрела на пустой лист документа, пытаясь вспомнить, зачем вообще приехала.
Она хотела писать песни, простые, теплые мелодии. Но город давил, особенно один человек, который сказал ей: «Ты всего лишь посредственность, Йеджи. Ты не станешь кем-то важным». Она уехала, чтобы доказать обратное. Но сейчас, глядя на пустой экран, она не чувствовала ничего, кроме усталости.
– Завтра, – сказала она себе. – Завтра начну.
Йеджи закрыла ноутбук и решила осмотреть дом ещё раз, пока есть свет. Она зажгла свечу, которую привезла с собой и пошла по комнатам. На стенах висели старые фотографии: пейзажи леса, реки, поля.
В одной из комнат она нашла тяжелый, деревянный сундук, покрытый пылью. Йеджи опустилась на корточки, подула на замок и попыталась открыть, но замок не поддался. Тогда она нашла в ящике кухни старый нож и поддела им крышку. Сундук открылся с хрустом, внутри было темно и сыро.
Она заглянула внутрь и увидела вещи: старые детские рисунки, несколько писем, пожелтевшую от времени книгу. Йеджи осторожно вытащила рисунки. Они были нарисованы карандашом, кривые дома, деревья, и фигуры людей. Но на всех рисунках, почти на каждом, в углу была нарисована высокая девушка с длинными чёрными волосами.
Йеджи передёрнуло. Не потому, что рисунки были страшными. Нет, они были просто детскими, совсем не страшными. Но девушка на них всегда стояла у окна и смотрела наружу. Или внутрь. Йеджи не могла понять.
Она отложила рисунки и взяла письма. Буквы были аккуратными, женскими, но расплывались от времени. Она прочитала первое:
«Дорогая мама, здесь так тихо. Лес шумит, но я привыкла. Иногда мне кажется, что за окном кто то есть, но это просто ветер. Я люблю этот дом. Я хочу остаться здесь навсегда».
Подписи не было. Только дата. Это письмо было написано много лет назад.
Йеджи положила письмо обратно, закрыла сундук и отошла от него. Сердце билось чуть быстрее обычного, но она заставила себя успокоиться.
– Это были просто дети, – сказала она. – Они играли, рисовали. Ничего странного.
Но сама она не поверила в свои слова.
Вечер опустился на дом быстро.
Йеджи зажгла свечи и лампу, которую нашла в шкафу. Свет был тусклым, жёлтым, он создавал на стенах длинные тени, которые шевелились от каждого движения. Она села на диван, накрылась пледом, который привезла с собой и попыталась читать книгу.
Но слова не складывались.
Она думала о рисунках, о странных письмах, о девушке у окна. И о водителе, который сказал: «Только ты там осторожнее». Что он имел в виду? Он что то знал? Йеджи хотелось позвонить риелтору и спросить, но телефон ловил сигнал плохо. Одна полоска, и даже та постоянно пропадала.
Она отложила книгу и решила проверить окна. Все были заперты, но одно в спальне, куда она ещё не заглядывала, было прикрыто неплотно, с маленькой щелью. Йеджи подошла, хотела закрыть его, но заметила, что на стекле кто то оставил след.
Отпечаток чужой ладони.
Йеджи отдёрнула руку. Она смотрела на след, он был чётким и свежим. Она провела по стеклу пальцем: вода, которая ещё не высохла.
– Это просто дождь, – успокаивала она себя. – Дом сырой, это нормально.
Она закрыла окно плотно, опустила щеколду и задернула шторы. Но в груди остался холод. Тот самый, который она чувствовала, когда была маленькой и просыпалась от того, что в комнате кто то стоял. Но каждый раз это был просто шкаф или стул.
Йеджи вернулась в гостиную, села на диван и обхватила колени руками. Она не знала, что ей делать. пытаться уснуть или сидеть до утра с открытыми глазами. Она выбрала второе.
Она сидела и смотрела на зашторенные окна. Вокруг было очень тихо.
Йеджи закрыла глаза всего на минуту и тогда услышала стук.
Сначала она подумала, что это воображение. Что она просто уснула и видит сон. Но стук повторился. Тихий, как будто кто-то постучал костяшками пальцев по стеклу.
Она открыла глаза и посмотрела в сторону спальни. Шторы были задернуты, но сквозь тонкую ткань она видела высокий, тёмный силуэт.
Стук повторился.
– Кто там? – сказала Йеджи.
Тишина.
А потом голос: женский, высокий, будто его обладательница замёрзла или плакала.
– Открой, пожалуйста. Я заблудилась...
Йеджи замерла. Она не могла пошевелиться. Её сердце колотилось так громко, что заглушало собственные мысли.
– Ты кто? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Я замёрзла. Пожалуйста, пусти меня. Всего на минутку.
Йеджи медленно встала. Ноги не слушались, будто приросли к полу. Она сделала шаг к спальне, потом второй. Руки дрожали, когда она коснулась шторы. Она хотела отодвинуть её, чтобы увидеть, кто там. Но что-то остановило её.
Она вспомнила инструкцию на стене. Вчера она прочитала её и посмеялась, а теперь слова стояли перед глазами, выжженные в памяти:
«Не открывай двери и не выглядывай в окна после заката. Даже если там кто-то зовёт по имени.»
Йеджи отдёрнула руку.
– Уходи, — сказала она и голос её дрогнул. – Уходи, прошу тебя.
Снаружи стало тихо. Стук прекратился. Йеджи выдохнула и отошла от окна, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.
А потом она услышала шёпот. Совсем близко, почти у самого уха:
– Ты все равно рано или поздно откроешь.
Йеджи зажмурилась, сжала кулаки и не открывала глаза до самого утра.
Когда солнечный свет пробился сквозь шторы, она наконец решилась взглянуть.
Она подошла к окну, отдернула штору. Никого не было.
Но она поняла, что это не просто дом. И кажется, та женщина не собиралась уходить.