Дом на холме, часть 7
— Что-то, что не смогли или не успели найти предыдущие владельцы этого места... как он считал. Он говорил, что узнает, когда найдет. Хотя я не знаю, насколько он был со мной откровенен. Чем дальше, тем меньше, видимо. Он проводил все свое время то в библиотеке, то в этой чертовой шахте... Когда-то он был кинопродюсером, вы знаете? Довольно успешным. Несколько его фильмов номинировались на «Оскар», правда, так и не выиграли ни одной номинации... Но потом он решил отойти от кинобизнеса. Сказал, что устал и от Холливуда, и от Лос Анджелеса, и купил этот дом в глуши. У него были планы открыть здесь маленькую гостиницу для желающих отдохнуть на природе в уединении, но в то же время не лишая себя комфорта цивилизации. Не современной цивилизации, а в стиле конца XIX — начала XX века. Тут некоторые комнаты уже практически с готовым интерьером... Но все эти идеи были заброшены, когда им овладела его мания. Я пыталась с этим бороться, но... все было бесполезно. Он становился чужим человеком. Даже перестал отвозить сына в школу. А в тот день, когда погибла Бланки, Робин заболел, у него поднялся сильный жар. Не знаю, может быть, на нервной почве... врачи потом так и не смогли найти причину. Робин проводил много времени с Бланки... дети и собаки, вы понимаете... и мне это тоже не нравилось, но не было никакого повода это запретить. Бланки ни разу не вела себя агрессивно — как и Том, собственно... просто меня брала от нее жуть, вот и все. А под конец и от них обоих... Так вот это Робин первым увидел ее на дороге — а зрелище там, конечно, было не для ребенка... И вот его надо было везти к врачу, телефон, как всегда, не работал, а Том вместо этого взял Бланки... то, что от нее осталось... и сказал, что похоронит ее в шахте. И будет с ней там весь день и всю ночь. Это стало для меня последней каплей. Я забрала Робина и уехала с ним в город. Что характерно, он поправился буквально на следующий день... как только оказался подальше от этого дома. Я надеялась, хотя бы после этого Том одумается, но... Подать на развод я не успела. То есть через месяц я уже совсем решилась это сделать. Но когда я приехала для финального объяснения с Томом — хотела это сделать прежде, чем передавать дело адвокатам, вы понимаете — я нашла только пустой дом, — миссис Бантер замолчала.
— Вы точно уверены, что Бланки была мертва, а не просто тяжело ранена? — вернулась к беспокоившей ее теме Сара.
— Вы бы видели это месиво. Вся требуха наружу. С выпущенными кишками не живут, милочка.
— Тогда, может быть, там на шоссе погибла другая собака? Раз уж тело было так изувечено, вы могли перепутать...
— Нет, эту морду со шрамом ни с чем не спутаешь. И этот ее ошейник... ни разу в жизни таких не видела.
— Тогда... — медленно произнесла Сара, — тогда, значит, другую собаку видела я. Допустим, Том так тосковал по Бланки, что нашел другую собаку той же породы и... точно так же изуродовал ей морду. Чтобы считать, что это Бланки. Если у вашего мужа действительно развилось некое психическое расстройство... которое, в общем объясняет его поведение...
— Вы сами-то в это верите? — желчно усмехнулась миссис Бантер.
— А во что вы предлагаете мне верить? В призраков? Я не просто видела Бланки, я... прикасалась к ней. Она была вполне живая и теплая. И ваш муж, он держал меня за руку... ну, в смысле, когда я оступилась, он помог мне подняться... и потом, он же починил мои шины! На которых я потом благополучно доехала до дома!
— Шестьдесят три года, — напомнила миссис Бантер. — Как вы это объясняете? Безумие способно остановить старение?
Сара не нашлась, что ответить на это. — Лестница в стенном шкафу, — сказала она вместо этого. — Куда она ведет?
— Не знаю, о какой лестнице вы говорите.
«Врет», — немедленно поняла Сара.
— В кабинете, — произнесла она терпеливым тоном. — В конце коридора в другом крыле. Мне все равно придется там снимать, так что я в любом случае ее увижу.
— Вам не нужно снимать эту лестницу, — тут же сменила позицию хозяйка. — Снимайте только интерьер кабинета, ведь это имеет значение для покупателя? А лестница никуда не ведет, она упирается в стену, только и всего. Последствия незавершенной перепланировки.
— Предпринятой вашим мужем в рамках его гостиничного проекта? И зачем ему понадобилось замуровывать комнату наверху?
— Нет, — неохотно призналась миссис Бантер после паузы. — Это сделали предыдущие владельцы. Когда мы въехали, все уже так и было.
— То есть вы не знаете, что в той комнате? Том не пытался ее вскрыть?
— Нет.
«Сомневаюсь», — подумала Сара и продолжила настаивать:
— А полиция? Она же должна была это сделать. Если в доме, где бесследно исчез человек, обнаруживается замурованное помещение, ну вы же понимаете, первая версия — что его тело именно там. Даже, может быть, — добавила Сара по вдохновению, — что он, допустим, в приступе безумия мог замуровать себя там сам.
— Полиция в наши дни обычно не ломает стены, — усмехнулась хозяйка. — Они просверлили маленькую дырочку и засунули туда эндоскоп или как он там называется... короче, такая штука типа световода с подсветкой, ее используют для поиска под завалами, и в археологии тоже, для исследования всяких полостей в пирамидах... В общем, засунули и все осмотрели. Ничего не нашли. Дырку потом заделали.
— А что в помещении?
— Ничего. Просто пустая комната без окон.
«Опять врет, — с абсолютной уверенностью подумала Сара. — Должно быть, боится, что, если она скажет правду, то это помешает продаже дома. Хотя полиция, очевидно, ничего незаконного в этом помещении не обнаружила... но тут не в юридических нормах дело.» Тем не менее, она предприняла еще одну попытку:
— Вы не хотите снова проделать там дверь и окна? Дополнительная комната повысит стоимость дома.
— Не уверена, что это окупит стоимость работ, — ответила миссис Бантер, — и, в любом случае, я не хочу задерживаться с продажей.
— В таком случае, почему вы продаете дом только сейчас? Вы же не живете в нем уже девять лет.
— Я не могла продать дом, пока он принадлежал Тому, — пожала плечами миссис Бантер. — Я даже не имела права сдавать его в аренду.
— Тогда почему вы обратились в суд о признании его умершим так поздно? По закону штата Калифорния, это можно делать уже через пять лет безвестного отсутствия.
Женщина в кресле ничего не ответила.
— Вы все еще думали, что он вернется? — предположила Сара. — И ведь, получается, он вернулся! То есть у нас тут возникает коллизия. Юридически ваш муж мертв, но, стоит ему объявиться официально...
— Я не думаю, что то, что вы видели, явится в суд, — покачала головой миссис Бантер. — Просто держите язык за зубами об этой встрече, только и всего. И получайте свои комиссионные.
— Я не верю в призраки, — упрямо произнесла Сара.
— Очень хорошо. Надеюсь, вам удастся найти такого же неверующего покупателя.
«Всему этому должно быть какое-то рациональное объяснение, — беспомощно подумала Сара и тут же язвительно ответила себе: — Ну да, герои ужастиков регулярно произносят эту фразу.» Впрочем, ее мозг продолжал работать над версиями и через несколько мгновений выдал новую: «Возможно, это какая-то мистификация, разыгрываемая на пару Томом и Табитой. Все, что я знаю, я знаю только с их слов. Я не видела ни трупа Бланки, ни документов, подтверждающих год рождения Тома. Хотя последнее, конечно, можно проверить, как и историю его исчезновения — она наверняка освещалась в прессе. Я ведь уже приходила к выводу, что детская наверху — не настоящая, так же и все остальное может быть фальсификацией. Эта фотография — монтаж. Человек, который на ней изображен — и которого я видела — возможно, не Том Бантер, а загримированный актер, более-менее похожий на газетные фотографии... Да, но зачем? Какой смысл разыгрывать все это шоу, тем более — передо мной? Если настоящий Бантер, допустим, влип в какие-то проблемы с опасными людьми и предпочел исчезнуть, или же был убит, и к этому причастна Табита — зачем нужно демонстрировать его «призрак» какой-то совершенно случайной проезжей? Ведь никто на тот момент не знал, что именно я буду заниматься продажей этого дома. Этого никто не знал даже еще сутки назад — если бы не аппендицит Эшли... и опять-таки, как вся эта история может помочь продать дом?! Разве что помешать, но точно не помочь...»
А может быть, наоборот — именно Табита является жертвой мистификации? Фото в спальне — подлинное, а актер и собака призваны изобразить призраков, чтобы напугать ее и заставить продать дом поскорее и подешевле. Но опять же — почему, в таком случае, «призраки» явились не Табите, а ей, Саре, не только в первый, но и во второй раз оказавшейся здесь случайно?
— Так вы собираетесь продолжать съемку? — прервала затянувшееся молчание миссис Бантер. — Я бы хотела, чтобы мы закончили все дела до четырех. В 4:15 за мною приедет такси. Сейчас ведь самые длинные ночи, и я не хочу оставаться здесь после того, как стемнеет.
— Да, — откликнулась Сара, — мне тоже нужен дневной свет для наружной съемки, но часть интерьеров можно снять и при искусственном. Давайте тогда так: сначала мы с вами сделаем всю бумажную работу, потом я поснимаю снаружи, а потом — оставшиеся помещения. Если не успею закончить с ними до вашего отъезда, что ж, ничего страшного, доснимаю самостоятельно. Просто оставьте мне все ключи.
— То есть вы хотите остаться здесь одна? — вздернула брови миссис Бантер.
— Ну вам же все равно придется отдать мне ключи, чтобы я могла показывать дом покупателям, — улыбнулась Сара.
— Что ж, как хотите, — ответила хозяйка.
— Жаль, что мы не можем решить вопрос с библиотекой. Может, все-таки стоит вызвать слесаря?
— Том купил этот дом, когда она была заперта, — отрезала миссис Бантер. — Не вижу, почему бы и следующему покупателю не поступить так же.
— Том купил его с огромной скидкой, — напомнила Сара.
— Деньги меня не очень сильно волнуют. Главное — покончить с этим поскорее.
«Тебя-то, может, и не волнуют, — сердито подумала Сара, — а вот меня мои комиссионные — очень даже. Хотя насчет «поскорее» наши интересы совпадают.»
Она сходила к своей машине за папкой с бумагами и, вернувшись, занялась с хозяйкой бумажной работой. В принципе это следовало делать уже после того, как агент осмотрит и сфотографирует дом, но Сара решила, что может отступить от обычного порядка. В крайнем случае, если между словами хозяйки и реальным положением дел обнаружатся расхождения, потом можно будет внести изменения — свою подпись Сара поставит лишь после того, как все проверит сама.
— ... И последний вопрос, миссис Бантер: помимо истории с исчезновением мистера Бантера, что вам известно о насильственных смертях и несчастных случаях на территории продаваемой вами недвижимости?
— Ничего, — отрезала хозяйка.
— Хорошо, распишитесь здесь и поставьте ваши инициалы внизу каждой страницы...
Наружные съемки заняли больше времени, чем Сара рассчитывала, ввиду больших размеров поместья и необходимости выбрать самые живописные виды, которые, очевидно, должны были стать одним из главных преимуществ уединенного дома. Сара была благодарна солнечной погоде, позволившей ей даже в этот зимний день нащелкать красивых панорам окрестных холмов и самого дома, смотревшихся практически по-летнему.
Разумеется, подошла она и к сараю, скрывавшему вход в шахту, но среди выданных ей ключей нужного не нашлось. Впрочем, она в любом случае не собиралась снимать внутри. Конечно, скрыть от покупателей наличие на участке старой шахты невозможно, и при соответствующей подаче — что она, мол, времен золотой лихорадки — это может даже пойти в плюс: никто не утверждает, что там можно найти хоть крупицу золота, и все равно само это слово действует на подсознание покупателя в нужном продавцу направлении. Но вот ничего визуально привлекательного в картинке уходящей в глубь земли заброшенной шахты нет. Любую мамашу, имеющую несовершеннолетних детей, такое зрелище отпугнет гарантированно, уж это точно. Хорошо хоть все документы, подтверждающие, что подземные ходы не угрожают безопасности дома, в порядке. Да и то, документы эти еще прошлого века, а вот что там в глубине успел с тех пор нарыть Бантер... Особенно если предположить, что он — или кто-то еще — занимался этим и после того, как шахту осмотрела полиция. Но в любом случае, копии всех документов покупатель получит, а вот пугать его фотографиями ни к чему.
Однако сама Сара заглянула через щель в сарай — то, чего в прошлый раз ей не дал сделать Бантер, или кем там он был на самом деле. Зрелище, открывшееся ей во мраке, едва развеиваемом пробивавшимся сквозь щели светом, выглядело и впрямь жутковато — здоровенная круглая дыра, уходящая в подземную тьму наподобие некоего кратера. Вокруг валялись сколоченные вместе доски (вероятно, остатки преграды, некогда закрывавшей вход в дыру — а может, и пола сарая), потемневшие от времени бревна и брусья (когда-то, видимо, служившие в качестве крепи — и чем, интересно, их заменили теперь?), примитивные инструменты типа ржавых лопат и ведер, опрокинутая тачка без колеса и еще какой-то хлам.
Возвращаясь оттуда, Сара тщательно оборвала старые полицейские ленты, преграждавшие проход. Вот это клиентам видеть точно ни к чему.
Затем Сара вернулась в дом и, сопровождаемая хозяйкой, закончила осмотр и съемку первого этажа (три спальни, еще одна гостиная с карточным столом, гимнастическая комната без современных тренажеров, маленький бассейн без воды; в башне в конце правого крыла — в позиции, симметричной кабинету в левом крыле — оказалась бильярдная без всяких таинственных лестниц наверх). Побывала Сара также в пристроенном к дому гараже, и там ее сердце екнуло при виде единственной машины — знакомого ей внедорожника. Он и в прошлый раз не выглядел новым, а теперь вид у него был совсем жалкий — все колеса спущены, и ржавчины стало больше, она даже проела низ левой задней двери. Словно он и в самом деле простоял брошенный все девять лет, и притом не в гараже, а на улице. Впрочем, если здесь и впрямь разыгрывается некий спектакль, много ли нужно времени, чтобы спустить шины? А ржавчину в прошлый раз она могла просто не заметить, она же не присматривалась к задним дверям...
— Вам нужно будет убрать это отсюда, — заметила Сара.
— Да, его заберут на свалку, — равнодушно ответила хозяйка. — Это машина Тома, сами понимаете, я не могла продать ее по той же причине, что и дом. А теперь она уже никуда не годится.
— Еще месяц назад она прекрасно ездила, — не удержалась Сара.
— Нет, она не на ходу, — покачала головой миссис Бантер. — Я уже приглашала механика. Он сказал, что полная диагностика возможна только в сервисе, но везти ее туда нет смысла — и так видно, что все проржавело. Ремонт обойдется дороже, чем покупка исправной подержанной машины такой же модели.
«Вполне возможно, что именно такую машину мне и продемонстрировали тогда, — сказала себе Сара. — Я ведь даже не обратила внимания на номер, да и переставить его — минутное дело. Но все-таки, какой смысл в подобном спектакле?»
Тем не менее, она подошла к машине вплотную и увидела, что правое переднее стекло по-прежнему чуть приспущено. А приблизив нос к щели, почувствовала изнутри все тот же сырой и тухлый запах.
— Вы идете? — окликнула ее миссис Бантер.
Женщины вернулись в дом.
— На второй этаж поднимайтесь сами, — брюзгливо сказала хозяйка. — Мне это, как вы можете видеть, затруднительно.
«Никакого подъемника для коляски нет потому, что она стала инвалидом уже после того, как уехала отсюда», — поняла Сара. Опять же, могла бы и сразу сообразить...
Едва она поднялась по лестнице, как снизу донесся прерывистый электрический сигнал, словно ожил неработающий телефон (кстати, нигде на первом этаже Сара так и не увидела ни одного телефонного аппарата, равно как и часов). Ей стало любопытно, и она спустилась вниз, чтобы увидеть, как хозяйка жмет кнопку на небольшой коробочке переговорного устройства, прикрепленной к подлокотнику ее кресла.
— Это таксист, — пояснила миссис Бантер, взглянув на стоящую на лестнице Сару. — Соответственно, оставляю вас тут в одиночестве. Не забудьте все закрыть и погасить свет, когда будете уходить.
— Вроде бы еще нет четырех? — Саре даже не нужно было сверяться с мобильником, она видела это по солнцу в окнах.
— Приехал пораньше. С этими вечными пробками на дорогах всегда лучше выезжать с запасом... Можно, конечно, заставить его подождать еще двадцать минут до оговоренного времени, но не вижу в этом смысла. Вы ведь за это время все равно не закончите, не так ли? Управитесь без меня. На втором этаже просто спальни, ничего интересного. Я оставлю ворота открытыми, чтобы вы могли выехать.
— А как мне их закрыть потом?
— Так и оставьте, ничего страшного. Не думаю, что сюда придет в голову заезжать каким-то посторонним. Дистанционный пульт от ворот остался лишь в одном экземпляре, и мне бы не хотелось отдавать его, сами понимаете. А вручную вы их не сдвинете.
С улицы донесся гудок.
— Ага, вот он, уже подъехал, — миссис Бантер развернула кресло в сторону выхода. Сара торопливо сбежала с лестницы и быстро подошла, чтобы открыть ей тяжелую входную дверь. Перед крыльцом уже стояло такси-минивэн, приспособленное для перевозки колясочников. Водитель в черном костюме выбрался из кабины и приветственно поднял руку.
— Хорошего вечера, миссис Бантер, — попрощалась Сара.
— Берегите себя, милочка.
Эта стандартная вежливая фраза вновь заставила Сару почувствовать себя неуютно, как и когда ее произнес Том... или тот, кто называл себя Томом. Машинальным жестом она придержала кресло.
— Миссис Бантер, а все-таки, вы можете сказать, какой несчастный случай вы имели в виду, помимо болезни Эшли? Я помню, что он произошел не здесь, но...
— Вот этот, — хозяйка сердито пристукнула рукой по подлокотнику кресла. — На второй день после того, как я приняла решение о продаже дома. Пока что я легко отделалась, врачи говорят, что я снова смогу ходить... но это было лишь первое предупреждение. Я не знаю, что будет, если я не успею провернуть эту сделку быстро... не знаю, но догадываюсь, — она замолчала, и Сара уже открыла рот для следующего вопроса, но тут миссис Бантер продолжила: — И тогда дом перейдет моему сыну. Ему как раз исполнился 21, и он станет полноправным владельцем. Вот этого я ни в коем случае не должна допустить.
«Так вот почему она столько времени тянула с продажей — точнее, с признанием себя владелицей — а теперь так торопится!» — поняла Сара.
— Когда вы узнали, что я не Эшли, то посмотрели на меня, словно на подосланную убийцу... и позже в разговоре тоже. Скажите все-таки, чего вы боитесь? Призраков или чего-то материального?
— Автомобиль, который меня сбил, был вполне материальным, — угрюмо ответила миссис Бантер. — И аппендицит вашей Эшли тоже. Оно может действовать разными способами. Но вам это неинтересно, вы ведь в это не верите. Думайте лучше о своих комиссионных, — она двинула рычажок вперед и покатила к пандусу сбоку от крыльца. Таксист уже открыл заднюю дверь и спустил на землю подъемник для коляски. Сара вежливо махнула ему рукой и вернулась в дом.
На втором этаже действительно оказались в основном спальни; две из них — те самые, куда Сара не смогла попасть в свой прошлый визит — пребывали в состоянии брошенного на середине ремонта, что, понятно, снижало цену, но Сара уже знала, что бессмысленно предлагать хозяйке сперва довести ремонт до конца.
А вот детская выглядела так, словно в ней ремонт уже провели. Она оказалась абсолютно пуста — ни мебели, ни игрушек. Ни даже обоев с Мики Маусом — вместо них нейтральные бледно-голубые в цветочек. Сара даже сперва подумала, не ошиблась ли она дверью. Ее второй мыслью было, что это сделали недавно, при подготовке дома к продаже. Но, подойдя ближе к стене, она в этом усомнилась. Обои совсем не выглядели новыми. Они успели выгореть на солнце там, где свет падал из окна, и кое-где обтрепаться по краям наклеенных полос. Сара даже совершила нечто немыслимое для агента по продаже недвижимости — провозившись несколько минут (приклеено было на совесть), отколупала и частично оторвала одну из полос. Да — под ней обнаружились знакомые Мики Маусы. Значит, детская ей не приснилась и не привиделась в бреду. Но в каком же году состоялся этот ремонт? И что же она видела месяц назад?!
Сара тряхнула головой и решила, что думать над этим будет потом. Сначала надо доделать работу.
В башне над бильярдной оказалась комната с окнами с трех сторон, застекленными разноцветными витражами, и Саре пришло в голову, что здесь могла быть домашняя часовня, но никаких религиозных предметов там не было (как и каких-либо прочих — комната была совершенно пустой), да и витражи не содержали никакой соответствующей символики, образуя просто абстрактные узоры. Она пожалела, что не сняла эти витражи при свете дня, но успела поймать преломленный цветными стеклами закат.
В противоположном конце коридора, как помнила и теперь уже точно знала Сара, не было никаких следов двери, некогда ведшей в замурованную комнату. Похоже, и ее, и всю стену заложили двойным слоем кирпичей, прежде чем оштукатурить и скрыть деревянными панелями. При простукивании раздавался лишь глухой звук. Сара даже некоторое время прижималась ухом к стене, но, разумеется, ничего не услышала.
Тем временем уже темнело — быстрее, чем она ожидала, ибо дом оказался в тени соседнего, более высокого холма. Сара поспешно направилась к лестнице, но остановилась и принялась просматривать на телефоне сделанные фотографии помещений, проверяя, не надо ли чего переснять. Нет, кажется, все вышло хорошо... Она подумала с усмешкой, что в ужастике на этих кадрах непременно обнаружились бы невидимые простым глазом фигуры — Бантера, Бланки и, возможно, кого-то похуже. Но, конечно, ничего подобного на фото не было. Тем не менее, когда она закончила, в доме было уже совсем темно, лишь светился во мраке ее экранчик, и Саре вновь сделалось неуютно. Она вспомнила нежелание миссис Бантер оставаться здесь после наступления темноты. Интересно, подумала Сара с напускной иронией, а проверила ли она удостоверение личности у таксиста? Ведь то, что он приехал раньше срока, тоже подозрительно. И, в принципе, это неплохой способ похищения, если знаешь о сделанном жертвой заказе. А потом просто звонишь и отменяешь заказ — можно даже заставить сделать это саму жертву, если она еще жива...
Саре вдруг подумалось, что это не так уж и смешно. Она попыталась вспомнить лицо таксиста и не смогла — в памяти остался только какой-то размытый овал. Запомнился только его черный костюм, больше подходящий гробовщику, чем водителю. А вот он ее видел и вполне мог запомнить, как свидетеля... и он может вернуться, пока она тут совершенно одна, без связи и без оружия. Призраков, конечно, не существует, а вот криминал... И что она будет делать, если сейчас из темноты появится Бантер? Нет, он, разумеется, тоже не призрак, не может им быть, он актер, или мошенник, или просто псих, но это совсем не значит, что он не опасен, особенно в последнем случае...
Не зажигая света, Сара торопливо сбежала по лестнице, держась за перила, почти бегом пересекла погруженный во тьму холл, не с первой попытки нашарила дверную ручку и, наконец, выскочила на крыльцо, где было чуть светлее (зато ужасно холодно — ну ничего, ей три шага до машины...). Она развернулась, доставая гремящую связку ключей — так, какой из них от входной двери.. ну быстрее же, быстрей!... кажется, вот этот, большой. Ключ с усилие повернулся, запирая замок — и застрял там, не желая выходить. Сара в отчаянии подергала его несколько раз, затем сообразила сделать еще пол-оборота — и после этого ключ легко вышел из скважины. Она повернулась спиной к дому, неуклюже пихая ключи от дома в висящую на плече сумочку и одновременно пытаясь нащупать там другой ключ — от своего «шеви». Кончилось все это, естественно, тем, что сумочка сорвалась с плеча и грохнулась на крыльцо. К счастью, мобильник на сей раз безопасно лежал в кармане пиджака.
Разобравшись, наконец, с ключами и подобрав сумочку, Сара выпрямилась — и только тут поняла, почему на улице ей показалось светлее.
Туман. Призрачный, белесый, он наползал с двух сторон, обтекая дом и словно беря его в клещи. Подъездная аллея, уходившая к уже неразличимым во тьме воротам, еще оставалась чистой, но слева и справа от нее мутное марево становилось все гуще. «Ну да, — подумала Сара, — это естественно, что туман образуется над сырой травой, а не над каменной дорогой. К тому же так его, наверное, гонит ветер, которого я не чувствую, потому что меня заслоняет дом...» Но в глубине души она знала, что источником этого тумана является вовсе не трава, а огромный сарай с другой стороны дома. Что туман струится под дверью, выползая из шахты, ведущей в такие места, о которых ничего не знают геологи...
Сара сбежала с крыльца к машине, давя на кнопку ключа, распахнула дверцу, плюхнулась внутрь, захлопнула дверцу, вставила ключ, пристегнулась, повернулась направо, чтобы бросить сумочку на сиденье — и замерла.
На сиденье явственно отпечатались грязные следы собачьих лап.
«Этого не может быть!» — сказала себе Сара. Ей явственно вспомнилось, как Бланки ловко открыла лапами дверь кабинета... но ни одна собака, даже самая умная, не в состоянии открыть дверцу автомобиля. Даже если предположить, что Сара забыла запереть машину, когда клала внутрь папку с документами — хотя она была абсолютно уверена, что запирала, у нее это был такой же многолетний рефлекс, как пристегиваться — собачьей лапой невозможно подцепить ручку двери. Хотя, может быть, если зубами...
Или все проще — дверь для собаки открыл ее хозяин. Но зачем? Напугать? Предупредить? Или посадить Бланки внутрь, чтобы та набросилась на водительницу сзади, когда та будет ехать по извилистой дороге? Сара попыталась развернуться и привстать (мешал ремень), отстегнулась (запиликал предупреждающий сигнал), заглянула на заднее сиденье и на пол перед ним. Нет, никого. Классическая сцена из триллера с убийцей, появляющимся за спиной водителя, отменяется. Но где, кстати, та самая папка?! Она должна была лежать как раз на правом сиденье! Неужели именно ради нее... а, нет, вот она, валяется на полу. Сара подобрала ее. На желтом картоне, в самом центре, тоже красовался одинокий, словно демонстративный, отпечаток лапы.
Шестипалой.
Только сейчас она осознала, что и следы на сиденье — такие же.
Ей не приходило в голову считать, сколько пальцев у Бланки, и Табита ни словом об этом не обмолвилась. Да и бывает же совершенно естественное такое уродство, даже у людей... Но кстати — откуда эта бурая, почти черная грязь? На улице весь день было солнечно и сухо, во дворе сплошная чистенькая травка, так хорошо смотрящаяся на рекламных фото... хотя, конечно, одно место, где много разрытой земли, она тут поблизости знает...
Сара машинально постаралась стереть грязь с папки (аккуратность с деловыми бумагами прежде всего!) — и в недоумении уставилась на посыпавшиеся бурые чешуйки. В обложке папки под ее пальцами осталась дыра.
Только теперь Сара поняла, что это была не грязь. Картон обуглился там, где на него наступила эта лапа.
У Сары больше не было желания анализировать версии и искать рациональные объяснения. Ей хотелось одного — убраться отсюда как можно скорее, тем более что туман уже наползал на аллею с обеих сторон. Она повернула ключ, уверенная, что мотор не заведется, что все четыре колеса окажутся спущены (их прострелил таксист, чтобы лишить ее возможности бегства), что бак окажется пустым, что...
Мотор завелся сразу, демонстрируя, что шестьсот с лишним долларов были потрачены не зря. Сара резко сдала назад от крыльца, развернулась и погнала по аллее. Туман клубился в лучах фар, становясь, кажется, гуще с каждой секундой. Сигнал о непристегнутом ремне продолжал пиликать, но Сара не обращала на него внимания. Она чувствовала иррациональную уверенность, что если туман полностью заволочет дорогу до того, как она достигнет ворот, то она не выберется отсюда никогда. Но, когда ворота показались впереди сквозь пока еще просвечивающее марево, Сара резко дала по тормозам, убежденная, что ворота окажутся заперты. И что тогда? Бросать машину, перелезать через ограду и...
С какой максимальной скоростью, интересно, бегает эта тварь?
Ворота были открыты. «Шеви», взвизгнув шинами, вылетел из них, как гоночный болид.
«К черту, — думала Сара, пока ее нога машинально притапливала акселератор все сильнее, — пусть Эшли забирает свои 90%! Я больше с этим домом никаких дел иметь не желаю!»
«Шеви» мчался вниз в темноту, и следом за ним по склону, словно призрачная лавина, струился туман.