Дом, который ест

 Александер говорит – не ходить туда. Уже семь лет говорит.

Питер видел в глазах Александера стены защиты, треснувшие одиночеством. Тот, должно быть, думает, зять не видит, зять витает в облаках, но Питер витает не в облаках, а в башнях, что эти облака разрезают.

Питер не был гениальным архитектором, он лишь не переставал замечать чёткие линии вещей. Есть не только архитектура зданий, есть архитектура жизни; чувства, отношения, перипетии судьбы – всё часть единой картины. Для Питера это была не миниатюра, а полотно во всю стену, на которое было невозможно не смотреть.

Александер просил не ходить. Александера сейчас не было рядом.

Семь лет прошло, и Питер видел, как намеченные карандашом линии стали стираться, терять очертания, и весь рисунок рушился. Да, этот эскиз Питер сделал сам и ответ – уже… – нёс только перед собой, не перед вселенной. Тем больнее было терять эту связь.

Он не был в доме семь лет. Это неправильно.

Линия крыльца обрывалась, не доходя до двери. Как он этого не заметил, когда проектировал? Крыльцо не приглашало и тем более не подводило к порогу, а само было гостем, не решающимся войти. Питер вздохнул. Сам того не желая, он сделал крыльцо, которое сейчас ему сочувствовало.

Дверь не запирали – да, дом брошен, но это всё ещё дом правителей, в него не войдут, его не разграбят. Какая ошибка считать, что ограбить могли только люди. Время было вором куда коварнее.

У цвета тоже есть архитектура, но этот дом нарушал и её. Будто листок с чертежом смяли, и теперь стены соприкасаются друг с другом под невозможным углом. Эти стены не должны быть такими блёклыми, мебель не должна быть такой невзрачной, и воздух! Всего на мгновение чувства перечеркнула жгучая линия злости. Кто допустил такое, кто надругался над домом? Точно… Винить стоило и Питера. Это он не был здесь семь лет.

Алтарём дома была «круглая комната». Незатейливое название, однако ни к чему было городить лишнее. Круглая комната, потому что стены в ней круглые. «Отчего не закажешь особую мебель у плотника?», – спросил Александер, когда увидел, и засмеялся. А Катрина положила ладонь ему на плечо, заглянула в глаза и ничего не сказала, но Александер больше не смеялся.

Катрина обожала этот дом, как никто, даже сам Питер не любил его такой трепетной любовью, как сестра. И прежде всего её покорили круглые стены, она сразу разгадала: «Ни одна мебель не подходит, потому что этот дом не из нашего мира». Всё так. Всё было так…

Теперь в дом проникло слишком много этого мира. Время и скорбь. Запустение. Это всё – обыденное, потому чуждое этому дому. Когда-то было. Катрина умерла, и варвары захватили эти земли, а в круглой комнате устроили трофейный зал.

Катрина умерла. Умерла. Умерла! Поэтому он не приходил семь лет. Александер боялся, Питер тронется умом, но это Питер говорил «умерла», а не «погибла». У смерти тоже есть архитектура, и Питер чувствовал, что в тот день жизнь Катрины не оборвалась, а подошла к своему логическому концу. Она должна была умереть в том обвале. Так было нужно.

Питер был дрянным архитектором, раз этот чертёж ему не нравился. Дом жизни Катрины был выстроен по всем законам, а Питер хотел бы, чтобы его стены парили в воздухе!

Питер был очень дрянным архитектором. Позор. Не чета брату. Тот утверждал, Питер – ниточка, которая держит Андерса в этой реальности, не даёт окружить себя одними только лестницами да переулками. Какая же он ниточка, если и брат погиб? Он был балластом.

Катрина умерла. Андерс погиб. Родители умерли. Питер – балласт. У него остались Александер, Ксавье и Агнет. Питер балласт для них. Пока он с ними, чертежи их жизни тоже будут мараться и терять линии. Все умрут. Такова была архитектура жизни Питера.

Круглая комната, круглые стены, круглая жизнь. За рождением смерть. За смертью смерть. За смертью скорбь. Скорбь – влажные разводы на круглых стенах. А Питер – неудобная мебель в круглой комнате.

Мебель. Лечь на пол и не шевелиться. Вдыхать пыль, пачкать щёку и одежду грязью и песком. Круглые стены-стражи оградят от всего, что нужно отринуть, чтобы стать мебелью. Оградят всех от Питера, чтобы своей поломанной архитектурой он не снёс ещё чью-нибудь жизнь. Стены-стражи осудят. И так слишком долго Питер ходил по земле и притворялся частью чертежа, а не мебелью, которую сам никогда не чертил. Мебель приходит и уходит, вот и ему пора уйти. Стены-палачи четвертуют. Кружи, смертоносная карусель! Кружи того, кто умрёт, а не погибнет, потому что его линия оборвалась уже давно. Вместе с Катриной? Вместе с Андерсом? А может, он должен был умереть ещё с родителями, тогда Андерс не сдерживал бы свой дар.

Кружите его, стены! Круг – портал. Вы не от мира сего, так унесите за собой линию-ошибку. Кружите, кружите, кружите, стены!