"Дом, где всегда ждут"
Телефон в её руках завибрировал, и имя брата на экране заставило её улыбнуться ещё до того, как она приняла вызов.
— Нико?! — радость в её голосе была такой искренней, что её невозможно было скрыть. — Ты серьёзно? Ты правда возвращаешься в Испанию?
Она сделала несколько шагов по комнате, будто не могла усидеть на месте от нахлынувших эмоций, прижимая телефон ближе к уху.
— Когда? — почти сразу выпалила она. — Скажи, что скоро. Пожалуйста, скажи, что это не через месяц.
На том конце линии он усмехнулся — она это почувствовала даже без слов.
— Вообще-то… — ответил он спокойно. — Я уже здесь.
Они уже были у неё дома. На кухне стоял привычный для неё уют: открытое окно, впускающее тёплый испанский воздух, тарелки с ещё горячим обедом и негромкая музыка на фоне. Элла сидела напротив брата, подперев подбородок ладонью, наблюдая за тем, как он ест, будто всё ещё не до конца веря, что он действительно здесь.
— Ну рассказывай, — сказала она, делая глоток воды. — Что нового в твоём бизнесе? Как там дела?
Нико поднял на неё взгляд, на секунду задержался, а потом лишь усмехнулся. В его улыбке было слишком много понимания.
— Тебе ведь это не интересно, — спокойно ответил он.
Элла замерла, а потом рассмеялась, откинувшись на спинку стула.
— Ладно, поймал, — призналась она. — Да, это было из вежливости.
Он тихо рассмеялся в ответ, продолжая есть, а она потянулась за хлебом, будто этот диалог был для них чем-то совершенно привычным. Без обид, без напряжения, только лёгкость и то особое чувство, которое бывает лишь между родными людьми, давно знающими друг друга.
Разговор между ними постепенно ушёл от настоящего к прошлому, будто сам собой. Они вспоминали детство, обрывками, смешными деталями, нелепыми ситуациями, которые тогда казались важными, а теперь вызывали только смех. Элла смеялась легко и открыто, запрокидывая голову, а Нико смотрел на неё с той особой улыбкой, в которой было сразу всё: привязанность, нежность и узнавание.
Иногда он наклонялся ближе, показывая жестами то, о чём рассказывал, а она тут же подхватывала, добавляя свои детали, перебивая, смеясь ещё громче. В этих воспоминаниях не было ни боли, ни сожалений, только тепло и ощущение беззаботности, которое возвращает в детство быстрее любых слов.
Обед давно остыл, тарелки почти опустели, но они не обращали на это внимания. Важнее было это редкое чувство, сидеть рядом, смеяться над прошлым и понимать, что, несмотря на расстояния и годы, между ними всё осталось по-прежнему.
Нико потянулся, бросив взгляд на часы, а потом посмотрел на сестру с той самой лукавой улыбкой, знакомой ей с детства.
— Аля, перед сном сыграй мне на скрипке.
Адэлла тут же недовольно скривилась.
— Не называй меня так, — пробубнила она себе под нос, прекрасно понимая, что это бесполезно.
Он лишь усмехнулся, будто именно такой реакции и добивался.
Вздохнув, она поднялась, подошла к футляру и осторожно достала скрипку. Движения были привычными, почти автоматическими. Адэлла устроилась поудобнее и, закрыв глаза, провела смычком по струнам.
Комнату наполнила мягкая, приятная мелодия — спокойная, тёплая, словно созданная для этого тихого вечера. Нико откинулся на спинку дивана, слушая, не перебивая, позволяя музыке сказать то, что не требовало слов.
Так и закончился этот день — нотами, покоем и ощущением дома.