Doll_AU part 8

‎- Здравствуйте..- тихий, девичий, поникший и очень молодой голос слышится из-за двери детской. Маленькая девочка пяти-шести лет прячется за нею, смотря своими большими голубыми глазками на Йосано. Она не улыбается. Не интересуется доброй медсестрой. Её осуновшееся личико полно несвойственной горечью.

‎

‎- Здравствуй, малышка. Что-то случилось?- Акико тяжело вздыхает, смотря на девочку, которая всё таки выходит в коридор. Её русые волосы заплетены в аккуратный хвостик. Такой же, как у отца. Красивое платьице заляпано какими-то тусклыми пятнышками.

‎

‎- Маме ночью было плохо... Она быстро дышала и долго плакала..- девочка всхлипнула, срываясь с места. Из всех сил она обняла медсестру, разрыдавшись так резко, что та ненадолго опешила. Тёплые руки Йосано опускаются на голову младшей, мягко поглаживая её.

‎

‎- Сатико... Я обещаю, маме будет лучше. Иди в свою комнатку, ладно? А потом я к тебе зайду и почитаю какую-нибудь сказку.- она опустилась на колени, чтобы заключить ребёнка в объятия. Дом был пуст. Всего за два месяца он стал мёртвым, пыльным, тихим. Из слуг здесь была только одна старая кухарка, которая редко выходила к гостям.

‎

‎- Хорошо..- девочка снова всхлипнула, кулачками вытирая слёзы с глаз. Это не особо помогло, ведь детям свойственно быть более податливыми своим эмоциям, но хотя бы вызвало мягкую улыбку на губах Акико. Сатико уныло побрела к себе, отпуская медсестру к матери, но потом вернулась.

‎

‎- Я пойду к маме с тобой!- заявила она, не давая возможности возражать. Йосано, особо не собиралась, конечно. Они вместе зашли в душную спальню хозяйки дома. Накахара лежала в постели бледная, с болезненной прозрачностью в своей фигуре. Когда-то шелковистые, шоколадные локоны сейчас стали сальными, хаотично лежа на подушке. Румяные щёки впали, зелёные глаза приобрели усталость и потускнели.

‎

‎- Здравствуйте. Как вы, мисс?- Акико садиться на стул рядом с кроватью, доставая из сумки горькие лекарства. Девочка же забралась на диванчик и открыла окно за ним, чтобы воздух зашёл сюда. Она с надеждой вернула свои глаза на медсестру, мило поджимая губки.

‎

‎- И снова ты... Мне плохо, милая, я видела в сне, как собственными руками копаю чью-то могилу, а там..- Цубаки отвечает совсем тихо, чтобы её собственное дитя не услышало. Она обрывается, не в силах произнести дальше. Её пышная грудь, всегда подчёркнутая элегантным декольте в платьях, сейчас тяжко вздымалась. - А там мой.. Бледный... Мёртвый, милая. Мёртвый.- судорожно шепчет её слабый голос, подрываясь в самом конце.

‎

‎- Мисс... Это всего лишь сон. Поверьте, господина найдут. Я знаю, что он жив. Я..- Йосано сделала небольшую паузу, сделав вид, будто что-то вспомнила. Она взяла небольшую ложечку с прикроватной тумбочки и налила туда микстуру, поднося её к губам больной.- Я верю в это. И вы верьте. У вас ребёнок, мисс. Сдаваться будет самым худшим решением.-

‎

‎Сатико внимательно наблюдает за этим, навострив свои ушки. Она прижала колени к груди, обняла их и всматривалась всё время в лица женщин. Она всё понимала. Всё слышала, как бы взрослые не старались скрыть. Но никогда не подавала виду, сидя на диванчике у окна и не оставляя мать наедине с кем-то, кроме неё одной.

‎

‎- Я знаю, милая..- Цубаки выпила лекарство, благодарно улыбнувшись. Ревматическая лихорадка. Такой страшный диагноз ей был поставлен после пропажи мужа. Сначала она просто заболела ангиной, выздоровела, а потом внезапно ослабла. Все посчитали, что это горе, и от части все были правы, но эта болезнь начинала убивать её с каждым днём сильнее, заставляя увядать в стенах бывалого счастья.

‎

‎- Я принесла вам новые лекарства. В последний мой визит они практически закончились.- улыбнулась в ответ Акико, хоть и улыбка её была натянутой и не доходила до печальных глаз. Лихорадка вызывала сердечную недостаточность, она об этом прекрасно знала, но положить эту прекрасную женщину, мать и жену, она не смогла. Больница была переполнена, да и та не давала согласия покинуть дом. - Можно я вас послушаю, мисс? Вы можете приподняться?-

‎

‎Цубаки на дрожащих руках приподнялась, чтобы сесть на кровать. Белоснежная ночнушка пропахла кислым запахом пота, помялась и запачкалась. Йосано ничего не сказала по поводу этого, но всё же не смогла удержать долго улыбку. Она видела много смертей. Каждый погибший человек оставляет след в её сердце навсегда. Но сейчас было особенно грустно. Как долго продолжаться будет этот ад и чем он закончится? Как долго она будет смотреть, как сильная и красивая женщина увядает на её глазах?

‎

‎Сатико всё ещё тихо сидела на своём месте, практически не шевелясь. Её питала детская наивность, надежда на хорошее. Наверное, поэтому она могла держаться? Поэтому отчаянно верила, что папа вернётся и снова обнимет её, а мама наконец-то встанет на ноги? Что снова всё вернётся на свои места?

‎***

‎- А ещё я видела собачку в окне. Она была такой маленькой, но.. Но я знаю, что она на самом деле вооооот такая- малышка раздвигает руки в стороны, показывая размер той самой собаки и улыбаясь своей беззубой улыбкой. Она звонко смеётся вместе с Йосано. Тоненькая книжечка лежала рядом, их слушала Цубаки, а медсестра поддерживала диалог с Сатико. - Она была беленькой с тёмными пятнышками. Я бы так сильно хотела её забрать домой! Я бы её кормила и чесала каждый день, а ещё назвала бы Изабеллой, как принцессу.-

‎

‎- А если это не она, а он?- усмехнулась Акико, не сводя глаза с ребёнка.

‎- Она не будет оном.. Он. Она не он.- надула губки девочка, скрестив руки на груди. Тонкие бровки сместились вниз, показывая недовольство.

‎- Хахахаха, хорошо.- как звон колокольчика, рассмеялась старшая. Заходила она часто сюда, но времени проводила не много. Так что сейчас, когда есть небольшой выходной, Йосано просто не могла оставить этот дом таким же унылым внутри.

‎

‎Резкий стук в спальню заставил всех девушек посмотреть в сторону двери. Та открылась и в проходе показалась очень пёстрая, яркая фигура Озаки. Её пышное платье летело вслед за ней малиновым шлейфом, а в руках был нежно-розовый веер. Она оглядела комнату своими холодными глазами, немного поморщившись, когда увидела Акико, а затем направилась к больной.

‎

‎- Сестра, Цубаки, как ты себя чувствуешь? Тебя ещё не залечили тут до смерти?- беспокойно произнесла она, садясь на тот же стул, где недавно сидела медсестра. Цубаки слабо покачала головой, пока Коё щупала её лоб. - Ты горяча, но не так сильно, как ночью. Ох, Сатико, солнышко моё!- быстро переключила она своё внимание, когда девочка побежала к ней.

‎

‎- Тётенька!- радостно захихикала она, забираясь на колени к девушке и оставляя Йосано одну наблюдать за этим.

‎- Тётенька!? Какая я тебе тётенька! Я ещё в самом расцвете сил!- злобно, но с ноткой иронии забурчала Коё, начиная щекотать Сатико за талию.

‎

‎Озаки была родной сестрой Накахары Чуи, а когда тот женился, то природнилась ещё и с его женой, называя ту своей младшей сестрёнкой. Именно из-за неё Акико пришлось познакомиться с этой семьёй, потому что запреметила её ещё с самых юных лет, когда только начала работать. Жаль, что та уже успела тогда выскочить замуж за какого-то чиновника, живя припеваючи. Очень жаль.

‎

‎Йосано долго смотрела, как Коё печётся над своей "сестрицей", пока та не поднялась с своего места и не увела её в коридор. Сейчас снова будет выгонять. Почему Озаки так не любила её?..

‎

‎- Послушай, ми-ла-я, я не знаю что ты даёшь Цубаки, но ей не становится лучше. Сколько раз мне повторять, чтобы ты не являлась сюда!?- прошипела Коё, оставив Сатико вместе с матерью в спальне.

‎- Очень много. Коё, я правда нашла Накахару. Честно, я уверена, что это он, но..- залепетала Акико, положив руку на плечо девушки, но её быстро смахнули.

‎- Он кукла!? Ты серьёзно!? Если вздумала смеяться над чужим горем, то делай это в кругу таких же отшибленных суфражисток!

‎- Ох, а тебя так сильно зацепила моя принадлежность к ним, жертва патриархального общества!?

‎- Меня так зацепила твоя больная голова. Пошла прочь отсюда!- резко вскрикнула Коё, сгорая от гнева. Да, она уже слышала от Йосано бредни об брате. Это была причина её ненависти..

‎

‎Медсестра, не желая больше слушать оскорбления в свою сторону, гордо вскинула подбородок и забрала свои вещи, затем быстро ушла. Она докажет правдивость своих слов. Рано или поздно, но сделает это.