Долгая республика Татарстан

Это лишь казалось, что выбор у нас был. Четверть века назад казалось, что Татарстан определяется. Определяется не сгореть ли в пламени "чеченского сценария" с подачи романтизируемого ныне ТОЦ или начать долгий и не всегда приятный диалог с Москвой. По сути, у нас не было ни границы с кем-то, кроме России, ни выбора. Был подписан Договор, начался диалог и, вот уже более, чем четвертьвековая игра в делегирование полномочий и разграничение предметов. "Отсутствие выбора", выйдя далеко за пределы контекста, в котором звучало первоначально, стало в итоге, первой аксиомой новой татарстанской модели, на которой выстроены все теории и практики актуальной политики.  

Подсознательный отказ от иллюзии выбора в пользу реализма предопределенности привел наше общество вначале к размышлениям о своем, особом, суверенном варианте демократического развития, а затем и к полной утрате интереса к дискуссиям на тему, какой должна быть демократия и должна ли она в принципе быть. 

Открылись пути свободного государственного строительства, направляемого не импортированными химерами, а логикой исторических процессов, тем самым «искусством возможного». Минтимер Шаймиев, чья мудрость и незаурядная роль в новейшей истории России уже признаны аксиомами, повел республику к модели абсолютной управляемости, смешав сельских глав из исполнительной власти на местах с законодателями в плавильном котле Государственного Совета Татарстана. Некогда, это даже пытались ставить Минтимеру Шариповичу в вину. История показала, что решение это было не только верным, но и пророческим! Это был "выбор в отсутствие выбора". Народ на селе выбирал Главу в депутатом Государственного Совета, тем самым подтверждая мандат назначенного Президентом village-мэнеджера. 

И вот – республика Татарстан продолжается, и теперь это республика нового типа, какого до нас еще не было. Оформившееся в целом к середине нулевых (знаковое 1000летие Казани), она пока мало изучено, но ее своеобразие и жизнеспособность очевидны. Стресс-тесты, которые она прошла и проходит, показывают, что именно такая, органически сложившаяся модель политического устройства явится эффективным средством выживания и возвышения республики на ближайшие не только годы, но и десятилетия, а скорее всего и на весь предстоящий век. 

Трепетный факел татарстанской эксклюзивности, переданный Минтимером Шаймиевым в руки своего ученика и последователя Рустама Минниханова лишь укрепился за последние 9 лет и стал сияющим ориентиром успеха для других субъектов Российской Федерации. Нельзя не признать, что "татарстанская модель" при Минниханове была оцифрована, технократизирована и окончательно превращена в сияющую витрину процветания. Казань не просто самопровозглашенная "третья столица". Казань - на самом деле город, куда ездят за передовым опытом, технологиями и просто в поисках выходов из многочисленных тупиков моделей развития, ранее привитых другим субъектам губернаторами, не слишком озабоченными своей ролью в истории и местом в памяти земляков.

Когда все еще были без ума от вертикали власти и шумели о приведении в соответствие региональных законодательств, Казань внятно напомнила о том, что суверенитет и национальные интересы имеют значение. Тогда многие уличали нас в «наивной» привязанности к этим старым вещам, якобы давно вышедшим из моды. Учили нас, что нечего держаться за ценности ХIХ века, а надо смело шагнуть в век ХХI, где будто бы не будет никаких суверенных наций и национальных государств. В ХХI веке вышло, однако, по-нашему. Английский брекзит, американский «#грейтэгейн», антииммиграционное огораживание Европы – лишь первые пункты пространного списка повсеместных проявлений деглобализации, ресуверенизации и национализма.