Доклад
XXXIV МЕЖДУНАРОДНЫЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ«ПРОСВЕЩЕНИЕ И НРАВСТВЕННОСТЬ:
ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ И ВЫЗОВЫ ВРЕМЕНИ»
КОНФЕРЕНЦИЯ «СТАРЧЕСТВО. ОПЫТ РУКОВОДСТВА
КО СПАСЕНИЮ В ХХ ВЕКЕ»
25 января 2026 года
Доклад
Настоятельницы Никитского женского монастыря г. Каширы игумении Магдалины (Чекулаевой)
Тема: Влияние Оптинских старцев на духовное формирование схимонахини Ольги (Ложкиной), подвижницы благочестия ХХ века.
Чтобы понять, хотя бы отчасти, духовное устроение и монашеский подвиг схимонахини Ольги (Ложкиной), хотелось бы немного сказать о том, в какой духовной атмосфере она начинала свой монашеский путь в Никитском монастыре. Настоятельницы обители игумении Макария (Сомова) и Тихона (Ладыженская) сыграли большую роль в направлении и становлении духовного строя монастыря. С юных лет они духовно окормлялись у преподобных старцев Оптинских Льва, Макария, Амвросия и других, от них они приняли и хранили тот высокий дух монашествующих, который царил в Оптиной пустыни того времени, благодаря ее старцам.
Оптинское старчество
Надо сказать, что русское старчество есть детище Афонского монашества, которое, в свою очередь, получило его в наследие от Древневосточной Церкви. При этом оно почти с первых дней своего появления в России вступило на самостоятельный и новый путь, и стало не только монастырским, но и народным.
Преподобный Паисий Величковский стал отцом возрожденного старчества в Оптиной пустыни. Он оживил русское монашество, возбудил в нем дух древнего подвижничества: оживил его, во-первых, своими трудами по переводу святоотеческих книг, а во-вторых, тем, что воспитал целый сонм учеников, которые разошлись по России и разнесли с собою предание старчества и переводы трудов отцов-подвижников. Один из ближайших учеников преподобного Паисия, схимонах Феодор, был старцем и руководителем отца Льва (Наголкина), первого Оптинского старца. Чтобы взять на себя ведение старчества, служения, которое является довольно тяжелым, необходим был человек энергичный, твердый, смелый, который мог бы преодолеть все препятствия на пути к его утверждению, так как старчество требует постоянного внимания к самым малейшим движениям своих мыслей и чувств. Таковым человеком и был преподобный Лев.
Старчество, насажденное решительным, безбоязненным, непоколебимо уверенным в правоте своего дела отцом Львом еще более расцвело, еще более укрепилось, благодаря деятельности мягкого, сердечного, кроткого, смиренного старца преподобного Макария (Иванова) и продолжало процветать и при последующих великих преемниках по старчеству, вплоть до закрытия обители после революции 1917 года.
Святитель Игнатий Брянчанинов говорил об Оптинских старцах, которых очень хорошо знал, что они были напитаны чтением святоотеческих писаний о монашеской жизни, сами руководствовались этими писаниями и наставляли ими других, обращавшихся к ним за назидательным советом. В письмах старцев можно видеть и глубокое знание святоотеческих творений, и твердое намерение не отступать от них.
Во главе всех советов и наставлений старцы ставили смирение. В нем они полагали сущность христианской жизни; от смирения рождались и прочие добродетели. «Есть смирение – есть все, нет смирения – нет ничего», - часто повторял преподобный Макарий Оптинский. Отсюда и жизнь монашеская, по преимуществу, состоит не в выполнении внешних правил, но в борьбе со страстями, очищении ума и сердца, и в стяжании Духа Святаго.
Другой отличительной чертой Оптинского старчества было то, что оно составляло жизненный нерв общего строя обители. Старец здесь стоял не одиноко, не изолировано от внутреннего строя обители, но во главе его; без его совета в обители не предпринималось ничего. По требованию монастырского устава настоятель должен стоять во главе, должен духовно объединять всех, и там, где настоятель, был и старец. Служение старца и служение настоятеля гармонично соединяли в себе духовную мудрость и единомыслие.
Следующая отличительная черта Оптинского старчества – служение народу в его духовных нуждах. Ради духовных советов народ разного сословия стекался к дверям кельи старца: купцы, дворяне, мещане, крестьяне. Все были принимаемы старцем с отеческим расположением и любовью, и никто из кельи не выходил, не будучи утешен. На дело служения народу, например, преподобный старец Лев смотрел как на самое святое и высокое дело, за которое готов был пострадать. Слава об Оптиной пустыни и ее старцах разносилась по всей России и за ее пределами.
Русский мыслитель 19 века Иван Кириевский, сам будучи духовным чадом старца Макария, писал: «Есть нечто более значимое, чем все существующие книги и идеи, - это православный старец, перед которым вы можете открывать свои помыслы и от которого можете услышать не более-менее полезное частное мнение, но суждение Святых Отцов. Слава Богу, такие старцы есть в России».
В конце 18 – начале 19 века в русском обществе становится все больше людей, которые не удовлетворялись материальным. В поисках «живой воды» образованные и думающие люди знакомятся с Оптиной пустынью и ее старцами, которые становятся учителями духовной жизни не только иноков, но и всех желающих мирян. Старцы напомнили забытый путь богопознания и богообщения – путь умного внутреннего делания. Следуя их наставлениям, многие открывали для себя глубину духовного делания, и, как следствие, принимали монашество.
Никитский женский монастырь
Духовное окормление и молитвенный покров Оптинских старцев стали определяющими и в истории Никитского женского монастыря города Каширы. Старцы сформировали и направили внутреннюю жизнь обители в русло древних святоотеческих монашеских традиций.
Девицы разных сословий, которые не имея склонности к семейной жизни, но желая иного, монашеского пути, обращались за советом к старцам. Так, например, старец Лев с отеческой любовью, раскрывая им правильный взгляд на иноческую жизнь, наставлял идти узким путем отсечения своей воли и разума и не только удаляться от страстей, но и очищать сердце от страстных помыслов через частое откровение и исповедание их опытным и искусным в духовном делании. Некоторым из девиц, искренне желающим идти этим путем, старец советовал поступать в монастырь[1].
Одной из таких духовных чад старца Льва была Мария Николаевна Сомова, дворянка Тульской губернии и будущая игумения Никитского монастыря. Старец писал ей: «Слава Богу, призвавшему Вас во ограду словесных Своих овец, и уневестившему Вас Себе; во обручение чего сподобил Вас Бог облещися в ризу спасения; о чем Вы должны паче радоваться, а не устрашаться, и благодарить Господа Бога. А как Вам жить, Бог Вам да будет наставник, к Коему и прибегайте с теплой молитвой, прося о сем Его благость; время и случай Вас научат. Только старайтесь во всем сообразовать жизнь свою по заповедям Божиим; имейте во всем терпение и смирение, и считайте себя недостойной сопребывания с сестрами, то и обрящете о сем покой. Прочтите со вниманием книгу святого Иоанна Лествичника и стремитесь себе по оной устроить»[2].
В 1852 году Мария Николаевна приняла монашеский постриг с именем Макария. Своей строго-подвижнической жизнью она обратила на себя внимание священноначалия и в скором времени была назначена настоятельницей Никитской обители. Во время своего 26-летнего управления монастырем Матушка трудилась неутомимо: внутренне и внешнее устройство монастыря – всецело плоды ее трудов и сокровенной усердной молитвы. Игумения Макария духовно воспитывала сестер обители и примером своей строгой жизни была их руководителем на многотрудном иноческом пути.
По благословению старца Амвросия в 1888 году игумения Макария ушла на покой и приняла Великую схиму. На посту настоятельницы ее сменила игумения Тихона (Ладыженская). Семья Ладыженских, дворян Тульской губернии, также жила под духовным руководством Оптинских старцев. С юных лет общение с выдающимися представителями русского монашества, такими, как преподобные Оптинские старцы Макарий, Иларион, Амвросий, наложили отпечаток на духовное становление игумении Тихоны и формирование ее личности.
В описание живого образа матушки Тихоны, приведу пример из ее рассказа о том, как она на себе испытала силу духовного влияния старца Амвросия. Она пишет: «Неоднократно испытала я на себе благодатную силу молитв и влияния старца;… он много снисходительнее был почивших отца Макария и отца Илариона… к ним подходило название мудрых руководителей, а к батюшке Амвросию – нежной любвеобильной матери. Мягкостью батюшка делал очень много… я готова была преодолеть любые трудности, чтобы исполнить слово старца. Какая-то особая тактика была у батюшки, никогда он строго не взыскивал и не запрещал, но вместе с тем действовал так сильно, что слово его оставалось как бы законом и более не нарушалось».
Игумения Тихона вела обширную переписку со старцами Оптиной пустыни. Из писем известно, что старец Анатолий (Зерцалов) ежегодно после Пасхи посещал Никитскую обитель для беседы и духовного окормления сестер.
В одном из писем к насельнице обители старец Анатолий пишет: «Ты, матушка, просишь научить тебя терпению... Чудная ты какая! Ему учит Бог! Ему учат люди–сестры! Ему учат обстояния всей жизни! И все они учат тебя терпению, учат делом, самою вещию, самим естеством способности терпеть – и ты просишь у меня урока теоретического терпения... Терпи все находящее – и спасешься! Дух Святый тот же, и в Кашире и в Козельске»[3].
Одна сестра вспоминала о старце Анатолии: «Батюшка часто говорил с нами о том, как надо учиться жить, как любить Бога, как читать Иисусову молитву. Начнет говорить о молитве, станет такой светлый, лицо проясниться»[4]. Он так умело возжигал в сердцах… любовь к молитве Иисусовой, что после его небольшой беседы вся жизнь изменялась. Смысл ее становился понятен, и хотелось молиться, и даже мысль о молитве уже веселила сердце. Сами же беседы и мысли старца были исполнены удивительного молитвенного духа, который так укреплял веру в Бога и научал непрестанной беседе с Ним[5].
Многие сестры обители посещали Оптину и были в переписке со старцами. Нами найдено и исследовано более 500-та писем Оптинских старцев, адресованных игуменьям и насельницам Никитского монастыря в период с 1835 по 1910 годы[6].
Смиренно неся крест настоятельства, игумения Тихона много потрудилась для процветания обители. Сама она была большой молитвенницей и подвижницей, и главная ее забота была о духовном возрастании вверенных ей сестер. Это было время расцвета обители во всех отношениях. Высокий духовный настрой, насажденный и взращенный старцами Оптиной пустыни, пребывал среди насельниц. Именно в это время поступила в Никитский женский монастырь будущая схимонахиня Ольга (Ложкина).
Схимонахиня Ольга (Ложкина)
Схимонахиня Ольга (в миру Мария Ивановна Ложкина) родилась 2 августа 1874 года в деревне Иншино Рязанской губернии (ныне Егорьевского округа Московской области) в благочестивой крестьянской семье[7]. Образование Мария получила в местной сельской школе.
В 1895 году поступает в Никитский женский монастырь, где на то время подвизалось более двухсот пятидесяти сестер.
Следуя традиции преемственности духовного опыта от старших к младшим, она под руководством опытных монахинь училась строить свою внутреннюю духовную жизнь в духе святоотеческих традиций, как того требовал уклад жизни в обители, в непрестанной молитве Иисусовой, длительных богослужениях в храме, постах и бдениях, частой исповеди и причащении Святых Таин, чтении духовных книг и труде. На протяжении всей жизни в обители послушница Мария была певчей монастырского хора, «качеств хороших, к послушанию способна»[8].
Именно в Никитском монастыре будущая схимонахиня Ольга приобрела тот духовный опыт и силу духа, которые стали основанием для ее дальнейшего многотрудного подвига несения скорбей, унижений, поношений. До закрытия обители она принимает монашеский постриг с именем Моисея. В это время матушка была уже опытной монахиней, прожившей в монастыре около 30 лет. Хочется особо отметить один эпизод ее жизни. Во время закрытия монастыря в 1923 году подвижница, ревностно защищая монастырские святыни, серьезно пострадала от большевиков и находилась между жизнью и смертью. Ее благоговение к святыне и решимость показали силу ее духа.
После закрытия обители начинается новый этап подвижнической жизни матушки Ольги – несение подвига скитаний, лишений, страданий. Не всякое страдание могло получить право называться подвигом, а лишь то, которое в защите истинных духовных ценностей проявило твердость, осознанность и терпение ради Христа.
В эпоху Советской власти Русская Православная Церковь – это Церковь не только новомучеников, но и преподобноисповедников. Храня устав, чистоту монашеской жизни в мирском окружении, оставаясь при этом не озлобленными и рассерженными, а любвеобильными, щедрыми на помощь многим простым людям, эти монахини не только хранили и спасали себя, они продолжали плодотворно влиять на мир вокруг них. И всем, кто желал и искал духовной помощи, жаждал ее, они ее оказывали.
Матушка Ольга с другими монахинями Никитской обители некоторое время, как могли, держались вместе, сохраняя устав монастыря и духовное единство. Этот факт показывает, что внешнее – стены и прочее – не были существенно важны для них - важна была их общая молитвенная сила, их единство чистоты духа и тела ради Христа, а это единство могло быть достигнуто именно подвижническими трудами. Они являлись хранителями нравственности и благочестия в обществе.
В 1925 году она поселилась в Москве недалеко от Таганской площади с двумя монахинями. Их кельей стала маленькая треугольная комната в полуподвальном помещении. Условия их жизни были аскетические. Матушка с сестрами работали надомницами в артели. Лишенные защиты надежных монастырских устоев, привычного уклада жизни, они не лишили себя главной основы и защиты: веры, преданности Богу, надежды на Его Промысл. Матушка Ольга хранила устав, правила и традиции, вынесенные из родной обители: строго исполняла свое монашеское правило, ежедневно бывала в храме за богослужением, пела и читала на клиросе. Ее основной подвиг – внутреннее предстояние Богу в любых условиях.
В период с 1942 по 1945 гг. подвижница приняла великую схиму с именем Ольга[9]. Она практически ничего не рассказывала об этом. Когда спрашивали, говорила кратко: «Схима – это молитва, схима – это любовь!»[10]. Постриг в великую схиму совершил схиархимандрит Амвросий (Иванов), один из последних Оптинских старцев. В этом видится связь с дорогой для матушки Оптиной.
С 1952 г. до начала 1960-х годов схимонахиня Ольга подолгу жила в селе Руново[11] Каширского района Московской[12] области в маленькой комнате, в колокольне местного храма Преображения Господня и молилась в храме за каждым богослужением. Она имела дар рассуждения: способность различать помыслы, мысли, намерения, от Бога они исходят или от врага рода человеческого. Преподобный Иоанн Лествичник так говорит о рассуждении: «Рассуждение в общем смысле в том состоит и познается, чтобы точно и верно постигать божественную волю во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи. Оно находится в одних только чистых сердцах, телом и устами»[13]. Дар рассуждения имеет тесную связь с умным деланием Иисусовой молитвы. Именно этот дар привлекал к матушке Ольге народ. После службы к ней подходили прихожане за советом, утешением, с просьбой о молитве. Она внимательно всех выслушивала, говорила очень мало, часто отвечала на вопросы словами Священного Писания.
В 1958 году поднялась очередная волна гонений на Церковь, и схимница вынуждена была возвратиться в Москву. Многие годы подвижница мужественно переносила выпавшие на её долю страдания: соседи, живущие в смежной комнате, всячески ее притесняли и делали жизнь матушки Ольги невыносимой. Они пытались выжить её из квартиры, но она никогда их не осуждала, неся свой подвиг терпения и смирения ради Христа, молилась за своих гонителей. «Они меня обижают, а я за них переживаю», – говорила матушка. Соседям удалось поместить ее в психиатрическую больницу[14]. Это испытание ещё больше закалило подвижницу. Всю скорбь, боль, поношения она принимала как из руки Божией, благодушествовала и не сдавалась. В больнице проявился её дар исцеления: многие тяжело страдающие, «буйные» пациенты при схимнице вели себя спокойно, некоторые постепенно выздоравливали. У самой матушки Ольги никакого психо-неврологического заболевания не обнаружили, а её веру в Господа признали «старческим слабоумием»[15], в то время старице шёл девятый десяток лет.
После выхода из больницы для схимонахини Ольги начался период открытого служения людям. К ней обращались страждущие, больные, все, кому нужна молитвенная помощь, духовный совет, наставление и поддержка. Со временем около матушки образовался круг близких по духу людей, которым она стремилась передать основы жизни во Христе и подвижнический дух. К приходящим настойчиво обращалась: «Молитесь, доченьки! Мир молитвой держится!»[16].
Никто не видел ее внутренних подвигов, все видели матушку всегда сильной духом, бодрой, живой, внимательной к каждому человеку. Она была всегда свободна той внутренней свободой, которая доступна лишь тому, кто ни к чему не привязан, никаких перемен не боится, ни о каких приобретениях не заботится, умеет довольствоваться самым необходимым. Дается она победой над всем, что держит в плену, победой над страстями с Божией помощью. Этот труд, понуждение себя, который должен нести монах до конца своей жизни и есть личный подвиг.
Схимонахиня Ольга всю жизнь ревностно хранила свои монашеские обеты. Воспитанная в монастырских традициях духовного наставничества, она жила по послушанию, придавала большое значение духовному совету и руководству во внутреннем делании. Удалось найти сведения, что в 1960-е и 1970-е годы духовным отцом схимонахини Ольги был архимандрит Пимен (Никитенко), насельник Троице-Сергиевой Лавры.
Сохранились многочисленные рассказы о том, как много времени подвижница проводила в походах по Москве. Прикрываясь юродством, она в смирении хотела донести истины веры до сознания тех, кто в советское время о вере или не знал, или имел самое превратное представление. Для такой миссии нужно мужественное, любящее и смиренное сердце. Таким подвижникам для спасения многих Господь доверял Свои духовные дары: вышеестественные силы для молитвы и бодрствования, терпение, благодушие, снисхождение к немощам других, дар рассуждения.
Она пешком с непрестанной молитвой преодолевала огромные расстояния, с большим мешком за плечами, который она просила поднести то одного, то другого, выбирая из толпы наиболее душевно угнетённых. Матушка Ольга именно просила и просила ласково. Не укоряя, не возмущаясь, не ворча, не раздражаясь на все и вся вокруг. Кроме того она за тех, кто нес ее груз, молилась, и людям становилось легче. Иногда она останавливалась около закрытых храмов и подолгу молилась о восстановлении святынь, которое предвидела. «Нет закрытых храмов! Со временем все откроются!»[17] – говорила матушка сопровождавшим её.
Незадолго до смерти матушка Ольга заболела. Близкие думали, что простудилась и скоро поправиться. Но схимница стала со всеми прощаться, благословляла приходящих и в ночь на 23 января 1973 года во время чтения канона на исход души тихо отошла ко Господу. Подвижница заранее выбрала место своего погребения на Калитниковском кладбище.
Со дня кончины схимонахини Ольги прошло более полувека. Как и при жизни, к ней идут с просьбами о молитве и помощи в самых трудных ситуациях. Почитание матушки растет с каждым годом, а на могиле её всегда много живых цветов. Есть немало свидетельств о многочисленных случаях помощи Божией людям по молитвам подвижницы.
Сестрами Никитского монастыря была проведена большая работа - собраны сведения и документы о жизни схимонахини Ольги (Ложкиной), и в 2022 году было выпущено первое издание книги. Она была востребована, и в 2024 году вышло её второе издание общим тиражом 10 000 экземпляров.
Благодарю за внимание!
Список использованных источников
1. Преп. Иоанн Лествичник «Лествица», Слово 26 «О рассуждении помыслов, и страстей, и добродетелей».
2. ГА Тульской обл. Ф.3, оп. 8, д. 2549 Тульская духовная консистория Святейшего Синода. Послужной список монахинь и послушниц Каширского Никитского женского монастыря. 1915 год.
3. АУ г.о. Егорьевска МО Ф. № 23, Оп. № 1, Д. № 90.
4. Письма Оптинского старца Анатолия (Зерцалова). – Изд. Свято-Введенской Оптиной пустыни. 1998. Репринт по изд. 1909 года. Сост. прот. Сергий Четвериков.
5. Преподобный Анатолий Оптинский (Зерцалов): Житие. Письма. – Изд. Оптина пустынь. 2022 .
6. Схиархим. Агапит (Беловидов) «Житие Оптинского старца Льва». - Козельск:Издание Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь. 2023.
7. ОР РГБ Ф. 213, Оп. 78, д. 18.
8. «И свет во тьме светит…». Блаженная старица схимонахиня Ольга (Ложкина). Сост. А. Трофимов. – 2-е изд., испр. и доп. – М.:Паломник, 2010.
9. Схимонахиня Ольга (Ложкина). – 2-е изд., испр. и доп. - Изд. Никитский женский монастырь г. Каширы, 2024.
10. Путь к совершенной жизни: О русском старчестве. – М.:Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2005.
11. Никитский женский монастырь, г.Кашира. Историческое описание. Авторы-сост. игум. Магдалина (Чекулаева), Дорошенко К.А. – Издание Никитского женского монастыря г. Каширы. – 2023.
[1] Архим. Агапит (Беловидов) «Житие Оптинского старца Льва»
[2] ОР ГРБ Ф. 213, Оп. 78, д. 18 лл. 4, 4 об. Письмо иеросхим. Леонида и иеромон. Макария к Сомовой Марии Николаевне от 1 Октября 1835 года.
[3] Письма Оптинского старца Анатолия (Зерцалова). – Изд. Свято-Введенской Оптиной пустыни. 1998. Репринт по изд. 1909 года. Сост. прот. Сергий Четвериков.
[4] Преподобный Анатолий Оптинский (Зерцалов): Житие. Письма. – Изд. Оптина пустынь. 2022 . – с. 51
[5]Там же.
[6] Письма хранятся в НИОР РГБ, Ф. 213.
[7] АУ г.о. Егорьевска МО Ф. № 23, Оп. № 1, Д. № 90.
[8] ГА Тульской обл. Ф.3, оп. 8, д. 2549 Тульская духовная консистория Святейшего Синода. Послужной список монахинь и послушниц Каширского Никитского женского монастыря. 1915 год (запись № 22 в списке Указных послушниц)
[9] По воспоминаниям О.Д. Галактионовой, внучатой племянницы схимон. Ольги.
[10] Там же.
[11] Сведения о пребывании схимон. Ольги в с. Руново собраны по воспоминаниям Сергея Павловича Самошкина, со слов прот. Сергия Ширикова, Почетного настоятеля храма Преображения Господня погоста Спас-Детчина Каширского района Московской области.
[12] Ныне погост Спас-Детчин, где расположен храм, входит в состав пос. Большое Руново Каширского района Московской области.
[13] Преп. Иоанн Лествичник «Лествица», Слово 26 «О рассуждении помыслов, и страстей, и добродетелей»
[14] Психиатрическая клиническая больница № 4 им. П. Б. Ганнушкина, расположенная по адресу: ул. Матросская тишина, д.20. Бывшая Преображенская больница, старейшая психиатрическая больница в Москве; открыта в 1808 г. Энциклопедия «Москва», 1997 г.
[15] Архивная учетная карта № 10755 1961 г.
[16] По воспоминаниям А.П. Щептевой, келейницы схимон. Ольги.
[17] По воспоминаниям А. И. Аляевой.