Доигрался.

Чонин бесцельно листает тик-ток, пока Чан напротив готовит. 

— Может, твоим родителям что-то приготовить? Маме цветы купить? — не унимается Чан, нервно нарезая овощи. 

— Они сами наготовят полный стол, успокойся, прошу, — отвлекся Чонин, — а цветы, кажется, ты уже выбрал, так что просто оформи заказ и успокойся.

— Я первый раз иду на знакомство с родителями своего парня! — он поворачивается, — как мне успокоиться? 

Ян тепло смеется, откладывая телефон и подходя к старшему. Где-то в глубине души ему льстит, что его возлюбленный впервые проходит через знакомство с родителями своего парня. 

— Тебя никто не съест, — обнимая, произносит Чонин, — ну, разве что я.

Бан закатывает глаза, прижимая младшего ближе и зарываясь носом в его волосы. Чонин такой мягкий и трогательный в безразмерной футболке, найденной на полке Чана, что невозможно удержаться. Руки сами ползут под футболку, сжимая талию.

— Чонин-а, если мы продолжим, то ужин сгорит, — на это Ян быстро пробегает губами по чужой шее, вызывая табун мурашек, — и мы вместе с ним и кухней.

— Ну Чан! — недовольно тянет он, чувствуя, как его мягко отталкивают, — я хочу сначала десерт, а потом основное. 

— Желудок посадишь, — глумится старший.

К несчастью Бана Чонин хорошо знает каждое чувствительное место, которое запросто выбивает почву из-под ног старшего, заставляя забить на все. 

Вот язык на шее. 

Слышится резкий выдох.

Руки проходятся по нервно ходящей груди.

Бан закусывает нижнюю губу.

Губы оказываются на кадыке. 

А руки Чана резко хватают чужие ягодицы и поднимают легкое тело. Под ладонями ощущается голая кожа. Бан ухмыляется, понимая, что кое-кто планировал все это заранее.

— Доигрался, — рычит на ухо. 

Плита выключается, а Чонин зацепляется ногами за торс, руками — за шею.

— Но не наигрался, — раздается сладкий шепот. 

— Сейчас исправим, — Чан прикусывает мочку уха, слыша тихий вздох. Руки сильнее вцепляются в ягодицы, придавливая к себе.

Через несколько секунд и пару собранных углов Ян оказывается на кровати.

— Или, может, надо было оставить тебя на столе, чтобы у родителей не мог сидеть на жопе ровно? — гаденько улыбается старший, снимая с себя и со своего парня футболки.

— Да я так и так, — он не успевает договорить, как заместо слов вылетает стон — Чан уже играется с сосками.

Руки старшего блуждают по чужому телу, пока язык мстит. Соски у младшего определенно эрогенная зона, иначе не объяснить, почему он мечется по кровати, не зная, куда деть себя и свои руки.

— Чан… — еле произносит Чонин, — хватит, пожалуйста.

— Ну уж нет, я тоже хочу поиграть, — хитрая ухмылка появляется на лице. 

Бан обманчиво нежно проводит пальцами по ладоням и внутренней стороне запястий, а потом резко хватает их, прижимая над головой Яна. Губы находят чужие и сливаются в медленном, тягучем поцелуе. Чонин активно отвечает, пытаясь вырвать свои руки, но ничего не выходит, да и спустя мгновение не хочется пытаться: Бан делает все, чтобы тот максимально расслабился и растворился в ласке. 

Поцелуи проходятся по лицу, задерживаются на шее.

— Не кусаться!

— Я знаю, не хочу потом краснеть перед твоими родителями. 

— Не упоминай их, когда мы собираемся потрахаться, — неловко стонет Ян.

— Не потрахаться, а заняться любовью.

Чан резко спускается ниже, сжимая руками опухшие соски, а зубами проходясь по нежной коже бедер. Член младшего сочится предэякулятом, желая получить касания, но Бан словно игнорирует его. Свободные руки Чонина хватаются то за одеяло, то за чужие запястья, то за волосы, то ли притягивая, то ли оттягивая от себя. 

— Ну Чан! — Ян изнемогает уже. 

Губы Чана нежно целуют головку члена, язык подбирает жидкость, а глаза невинно смотрят в закатанные глаза сверху. Бан надолго не задерживается в этом положении, лишь слегка посасывает головку, а после отстраняется в поисках смазки и презерватива.

— Я не хочу потом в душ, — этих слов Чонина достаточно, чтобы старший взял два квадратика.

Ян пожирает глазами торс старшего, пока руки, словно зачарованные, тянутся к слегка прослеживающимся кубикам пресса. Бан вновь усмехается и специально разрывает упаковки зубами. 

— Можем продолжать? Или ещё не насмотрелся? — язвит он.

— А сам то! — Чонин показательно поворачивает голову вбок. 

Старший тихо смеется, надевая презервативы. Выдавливает смазку на руки и растирает.

— Готов?

— Давно уже, давай быстрее.

Первый палец довольно легко проникает внутрь. Бан вопросительно поднимает бровь, а Чонин бросает:

— Утром развлекался.

— И лишил меня всего удовольствия.

Второй палец стремительно оказывается с первым, растягивая на манер ножниц. Ян тихо стонет, запрокидывая голову и открывая шею для поцелуев и слабых укусов, следы которых пройдут к утру. 

К двум пальцам добавляется третий, пока второй рукой Чан опирается у головы младшего. Удобная поза, чтобы любоваться любимым лицом и следить за каждым оттенком наслаждения. 

— Чан, ну давай уже, мне недолго осталось.

— Сплюнь. 

Бан выдавливает еще одну порцию смазки, размазывая по члену. 

— Готов?

— Если ты прям сейчас не войдешь, я тебе член сломаю! — притворно злится Чонин, рассыпаясь от чужих действий, взглядов и насмешек. На самом деле, такое его возбуждает. И дергающийся член тому подтверждение. Чан знает это слишком хорошо, тягучим взглядом разглядывая тело под собой.

Он входит медленно, наслаждаясь каждым сантиметром и давая привыкнуть Чонину. Заставляя его почувствовать каждую венку, каждый миллиметр тонкой кожи члена. А на середине он резко входит до конца громким хлопком тела об тело и оглушающим вскриком Яна.

— Все хорошо? — заботливо спрашивает он.

— Да, двигайся, — сквозь стоны просит младший, — господи, двигайся.

— Я не господь, конечно, но так и быть. — усмешка. 

Бан двигается резко, быстро, вбиваясь в податливое тело под собой, и выбивает сладкие стоны и вздохи. Чонину кажется, что он вот-вот кончит, из-за чего сжимает внутри себя Бана и вызывает этим и его стон. 

Чан резко выходит из Яна, меняет их положение, прижимая спиной к своей груди. Толчки становятся глубже, стоны переходят в хрип, дыхание сбивается. Чонин укладывает голову на плечо Бана и начинает вылизывать его шею. У старшего темнеет в глазах. Он берет чужой член в руку, надрачивая в такт своим толчкам. Спустя несколько жалких минут Чонин кончает, а после его догоняет и Чан.

Ян наваливается на него, пытаясь отдышаться, не выпуская его член из себя. Чан хрипло стонет от такой сверхстимуляции, аккуратно снимая младшего с себя и укладывая его рядом.

— Вот теперь можно и поужинать, — довольно отмечает Чонин с ухмылкой, рисуя незамысловатые узоры пальцем на чужой груди. 

Бан кивает, собираясь вставать, но тут его телефон загорается и пиликает. На экране появляется сообщение от Хенджина:

«Хен, у нас чп».