Догги- стайл. Часть 2.

Утром четырнадцатого они  и правда разъехались: Руслан на запись в студию, Даня — на встречу с менеджером. Переписывались вяло, смайликами. Руслан купил бутылку хорошего вина, заехал в ресторан за ужином и к восьми вечера был дома. Он все приготовил: поменял постельное белье на свежее, шелковое, потому что Даня говорил, что по нему прикольно елозить, разложил еду по тарелкам, открыл вино, глотнув прямо из горла на пробу. Сам помылся, набрызгался своими духами и теперь сидел на диване, нервно постукивая пальцем по подлокотнику и смотря на дверь.

Ключ в замке повернулся в половине десятого.

Даня стоял в прихожей, в руках у него была большая коробка с вентиляционными отверстиями, а на лице — такое выражение гордости, какое бывает у котов, притащивших хозяину дохлую мышь.

— Ты чего? — Руслан  вскочил со стула и напряженно подошел ближе. — Что случилось? Ты где был?

— Руслан, — торжественно начал Даня и поставил коробку на пол. — Ты должен кое-что понять. Во-первых, это стоило ахуестически много денег.

Руслан замер.

— Во-вторых, у него ахуенная родословная, его родители — чемпионы каких-то там европейских выставок, и его полное имя, блять, — Даня сделал паузу, видимо, вспоминая бумажку, — Арчибальд фон Кенигсберг Де Люкс.

У Руслана отвисла челюсть. Он понял к чему все ведет.

— В-третьих, — продолжил Даня, откидывая крышку коробки, — это мальчик, и я уже назвал его Альфонс.

Из коробки показалась черная кудрявая мордочка с огромными темными глазами, полными недоумения и детского любопытства. Щенок чихнул, тряхнул головой, огляделся и, увидев Руслана, радостно тявкнул.

— Альфонс? — переспросил Руслан, не веря своим ушам. — Ты назвал его Альфонс? Нахуя, Даня? Кто нахуй так называет собак? Какой, нахуй, Альфонс, ты ебнутый?!

— А что такого? — Даня присел на корточки и запустил руку в коробку, поглаживая щенка по мягкой кудрявой спинке. — Я когда его увидел, сразу понял, что он сядет нам на шею в финансовом плане. Уже сел, точнее. Считаю, что имя оправдано. 

Руслан опустился рядом на колени, все еще пребывая в шоке. Щенок выбрался из коробки, неуклюже переставляя лапы, подошел к Руслану и ткнулся мокрым носом ему в ладонь.

— Господи, какой же ты мелкий, — выдохнул Руслан, чувствуя, как внутри все тает. — А королевские пудели же огромные...

— Вырастет, — довольно сказал Даня. — Пока он маленький, ты можешь его тиранить. А потом он будет тиранить тебя. И меня. И всех вокруг.

Руслан взял щенка на руки, прижал к груди, чувствуя, как бьется крошечное сердечко, и как пахнет щенячьим теплом и молоком.

— Даня, — сказал он тихо, не веря до конца. — Это... это точно мне?

— Тебе, — кивнул Даня, поднимаясь. — Точнее, нам. Но это я тебя так, с Днем всех влюбленных, все дела. Только учти: гулять с ним будешь ты, кормить тоже ты, а я буду только любить и баловать. Идет?

Руслан пробормотал что-то, не отпуская щенка из рук. Потом посмотрел на Даню. Он был в промежуточном состоянии сохранить свое «мужское достоинство» и зарыдать. 

— Ты... ты специально. Ты специально все эти дни отмазывался от всех собак, потому что я захотел его, да? Пуделя? Потому что уже купил тогда?

— Не знаю, о чем ты, — совершенно невинно ответил Даня, разворачиваясь и идя на кухню. — Я просто случайно узнал, что у одного заводчика освободился щенок буквально сегодня. Ну и подумал: хули, дай заберу. 

— Даня, — позвал Руслан, прижимая к себе щенка, который уже начал облизывать ему подбородок. — Спасибо.

— Не за что, — донеслось из кухни. — Вино открыто? Я жрать хочу, как собака. Кстати, Альфонс, иди сюда, знакомься с домом, только под диван не залезай, там провода.

Руслан спустил щенка на пол и пошел на кухню, но на полпути остановился, глядя, как Даня разливает вино по бокалам, как падает свет на его рыжие волосы, как он устало, но довольно улыбается.

Потом Руслан перевел взгляд на щенка, который деловито обнюхивал ножку стула. Присмотрелся. Мордочка милая. Кудряшки мягкие. Хвостик смешной, купированный. И... что-то не так.

— Даня, — позвал Руслан, медленно подходя ближе. — А это точно мальчик?

Даня замер с бокалом в руке.

— В смысле?

— В прямом. Я смотрю, и, блядь, Дань, у мальчиков обычно есть... ну... Даня, блять, где его хуй?

Даня поставил бокал, подошел, присел на корточки рядом со щенком. Перевернул его пузиком кверху. Осмотрел. Помолчал. Потом поднял голову и посмотрел на Руслана абсолютно честными глазами.

— Руслан.

— Что?

— Кажется, я тебя наебал.

— В каком смысле?

— Это не Альфонс. Это баба какая-то. 

Руслан выдохнул. Потом засмеялся. Сначала тихо, потом громче, потом уже в голос, запрокидывая голову и хватаясь за стену. Его хохот сотрясал стены, пока Руслан нелепо хрюкал от смеха. 

— Твою мать, Даня! Ты купил собаку за бешеные бабки, с родословной до седьмого колена, и даже не посмотрел, какого она пола?!

— А я думал, что это мужик! Ну по морде было понятно же! — оправдывался Даня, но уже тоже улыбаясь. — Ну хули ты ржешь, Руслан! Я тебе подарок сделал!

— Сделал! — Руслан вытирал выступившие слезы. — Альфонс, сука-а-а! Теперь у нас будет жить Альфонса! Что мы будем говорить людям?

— Будем говорить, что она француженка. Альфонса — это красивое французское имя. Для девочки.

Руслан в этот момент, запрокинув голову и хохоча из-за абсурдности ситуации и банального счастья, был ужасно красивый. Освещенный теплым светом кухни, с блестящими глазами и прикушенной губой, он выглядел так, что у Дани перехватило дыхание. Возбуждение ударило вниз живота внезапно и сильно, накрывая с головой.

Руслан перехватил этот взгляд — голодный, синий, хищный — и смех оборвался. Секунду они смотрели друг на друга, и в этой секунде было всё: и эта дурацкая собака с неправильным полом, и вино, и предстоящая ночь. А потом Руслан шагнул вперед, врезаясь в Данины губы жадным, собственническим поцелуем.

Это не было нежностью. Это было голодом. Даня запустил пальцы в руслановы волосы, сжимая, притягивая ближе, будто пытался съесть его заживо. Руслан мычал ему в рот, царапал спину через футболку, прижимался бедрами, терся своим возбуждением о растущее возбуждение Дани, давая почувствовать, что он тоже уже готов.

— Быстро, — выдохнул Руслан, отрываясь на секунду. — Давай быстро.

Даня только кивнул, хватая его за руку и таща в сторону спальни, параллельно облизывая его шею. На полпути Руслан вывернулся, метнулся обратно в прихожую и буквально на лету сгреб с дивана плед, который сунул в коробку к щенку. Маленькая черная мордаха удивленно тявкнула, но Руслан, виновато смотря на щенка, уже бежал обратно, догоняя Даню.

В спальне зажегся только ночник — мягкий, приглушенный свет. Точнее Руслан долбанул по нему кулаком, пока Даня валил его на кровать. Даня уже стаскивал с себя толстовку, Руслан пытался выпутаться из домашних черных шорт.  Одежда летела на пол, на кресло, на напольную вешалку. Руслан, оставшись в одних трусах, потянулся к тумбочке, где еще днем приготовил смазку и презервативы. Презерватив сжал в руке, смазку вытаскивал из коробки. Новую, с карамельным запахом. 

— Охренеть, — вдруг сказал Даня, выхватывая у него из рук гандон, — Это что, серьезно? Ебанный Сан Лоран? Ты ахуел, брат?

Руслан, уже возбужденный до дрожи, нетерпеливо дернул бедром, в его глазах зажегся недобрый, хитрый огонек, вперемешку с безудержным весельем. 

— Ага. Видел в тиктоке, не удержался. Хотел выебнуться перед тобой.

— Ну ты и пидор, — усмехнулся Даня, но в усмешке этой было столько обжигающей нежности, что Руслана повело. Тело дернулось навстречу, дрожа от возбуждения и предстоящего соединения.  — Ладно, давай сюда свои люксовые резинки.

Он разорвал упаковку, выудил презерватив, отбросил пакетик в сторону. Руслан тем временем стянул с себя трусы и замер, глядя на Даню снизу вверх. Тот стоял на коленях перед ним абсолютно голый, с полутвердым членом, и вид у него был такой, будто он решал сложную математическую задачу. Руслан выхватил у него из рук резинку и пододвинул к себе бедра Дани, облокачиваясь на локти. Он с хирургической точностью одним кулаком натянул презерватив наполовину, а потом схватил его за бедра, сжал ягодицы и взял головку в рот, аккуратно натягивая презерватив ртом. Даня издал то ли рык, то ли стон. 

— Су-у-ка, Рус, еблан, — прохрипел он, хватая за волосы Руслана и резким движением двигая его голову вниз. Руслан издал хрип и закашлялся, подавившись слюнями и жаром. Потом аккуратно поднял голову, выпуская член изо рта и смотря на Даню уже влажными глазами. 

— Значит так, — сказал Даня, пытаясь отдышаться. Его уши уже покраснели от жара в комнате, а член стоял колом после манипуляции. Он привлек Руслана к себе за затылок, поднимая вверх  и целуя в висок. — Раз у тебя теперь есть своя собака, я тоже хочу.

— В смысле? — Руслан уже плохо соображал, утыкаясь носом в Данину шею, вдыхая запах мыла и пота.

— В прямом. Хочу себе Руслана. Вставай-ка, песик, в позу.

Руслан дернулся, отстраняясь, чтобы посмотреть на него.

— Ты, блять, реально  хочешь, чтобы я встал в догги?

— Абсолютно.

— Пошел нахуй, Даня.

Но через секунду, глядя в эти голубые глаза, где плясали черти, Руслан шумно выдохнул, быстро и влажно лизнул его в щеку — языком, по-собачьи, игриво — и развернулся, упираясь руками в кровать и вставая коленями на матрас.

— Только быстро, — прошептал он, прогибаясь в спине и выпячивая задницу. — И жестко. Не ковыряйся там как с бабой. 

Даня не заставил просить дважды. Он шагнул ближе, провел ладонью по руслановой спине, вдоль позвоночника, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. Потом опустил руку ниже, сжал ягодицу, раздвинул.

— Боже, Руслан, какой же ты… ты… — выдохнул он, наклоняясь, чтобы поцеловать его между лопаток. — Просто.. ахуенный. Руслан только застонал в ответ, нетерпеливо качнув бедрами.

Смазка холодно скользнула по коже. Даня действовал быстро, но аккуратно — сначала один палец, потом два, растягивая, подготавливая. Руслан дышал часто, скулил, вжимался лицом в одеяло и толкался назад, насаживаясь на пальцы.

— Дань, — прохрипел он. — Хватит. Давай уже. Опять ты там золотые сундуки ищешь. Быстрее. 

Даня убрал пальцы, перевел дух, смотря на тело рядом с собой. Он довольно соскалился, шлепая по одной ягодице и получая хриплое недовольное «сука».

— Не возмущайся, щенок. Вид просто атас, только ставь и трахай. Лучше наездницы, — прошептал Даня. Приставил головку к расслабленному входу и медленно, мучительно медленно, начал входить.

Руслан выгнулся, разрывая простыни пальцами, и застонал громко, с надрывом. Даня замер на секунду, давая привыкнуть, и в этой тишине из соседней комнаты донесся тонкий, жалобный скулеж.

— Блять, она боится. Мы конченые, оставили новую собаку, которая… ничего тут не знает— одну. Ебланы. Альфонса, блять, — выдохнул Руслан очень виноватым хриплым звуком, который тут же перешел в стон, потому что Даня двинулся.

— Тихо, — прошептал Даня, начиная двигаться, сначала медленно, потом все быстрее. — Она привыкнет.

— Она… ох… думает, что мы её… ах… бросили, — Руслан с трудом выдавливал слова, потому что каждый толчок выбивал из него дыхание.

— Не бросили, — Даня наклонился, накрывая его спину своим телом, кусая за плечо. — Мы просто… трахаемся. Щас вернемся. Заткнись.

Он ускорился, вбиваясь глубоко, жестко, под тем углом, от которого у Руслана подгибались колени и темнело в глазах. Руслан стонал уже в голос, не сдерживаясь, подаваясь назад навстречу каждому движению. Из комнаты снова донесся скулеж, но теперь он звучал где-то далеко, на периферии.

— Громче, — попросил Даня, хватая его за бедра и входя до упора. — Пусть знает, кто тут главный кобель.

— Сука… конченый… Ты… бля… ты, — выдохнул Руслан, чувствуя, как оргазм поднимается откуда-то из живота, горячей волной. 

Даня кончил первым — дернулся, зарычал, вжимаясь глубоко, пульсируя внутри, изливаясь густо и замирая. Руслан почувствовал это, и этого хватило, чтобы накрыло и его — он кончил на простыни, сжимаясь вокруг Дани, выкрикивая его имя в подушку.

Несколько секунд они просто стояли в этой позе, тяжело дыша. Потом Даня медленно вышел, стянул презерватив, завязал и бросил в сторону на пол. Руслан рухнул на кровать плашмя, раскинув руки.

— Ты меня убил, — прошептал он в подушку.

— Ага, — довольно отозвался Даня, падая рядом и притягивая его к себе. — Полежи, песик.

— Сам ты песик.

Из коридора донеслось жалобное поскуливание. Руслан приподнял голову, посмотрел на дверь, потом на Даню.

— Она там плачет.

— Пусть плачет. Привыкает к реалиям.

— Даня.

— Ладно, — вздохнул Даня, вставая с кровати и натягивая трусы. — Пойду познакомлю дочку с домом. А ты лежи. 

Он вышел в коридор, и Руслан слышал, как он разговаривает со щенком — тихо, ласково, совсем не так, как пять минут назад разговаривал с ним.

— Ну чего ты, дурочка, испугалась? Иди сюда, Альфонса. Прости нас, конченых пубертатников. Мы же ненадолго отлучились, да? Сейчас мы тебе покажем, где твое место. Только учти: на кровать ссать нельзя. И срать тоже. Это святое.

Руслан улыбнулся в темноту, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое и огромное. Четырнадцатое февраля, оказывается, не такой уж и плохой день.