Добрый волшебник

Снег летит в глаза. Буран такой, что не отличить землю от неба — всё белое. Бумажное, как картинка для раскрашивания. И ледяное. Мороз кусает кожу даже сквозь складки плаща. Но могущественному волшебнику мороз нипочём. Он же могущественный волшебник — в руках у него магический посох, а на пальцах, немёрзнущих, древние всесильные руны, спасающие от холода. Он спустился с горы, прямиком из своего ледяного заколдованного замка на вершине. Ведь он не просто могущественный волшебник. Ещё и добрый.

Мальчишка у его ног обнимает обессилившую мать. Несчастная уже потеряла сознание, но её храбрый, сильный сын тащил женщину на себе сквозь метель. Вот и борозды на снегу. Маг останавливается в нескольких шагах от измученных путешественников. Опирается на посох обеими немёрзнущими руками, смотрит на мальчонку сверху вниз. И глаза у него добрые. Ведь он — всесильный волшебник и пришёл помочь.

— О, усталые путники! — даже голос у него тёплый, как и руки. И солнце во взгляде. — Я вижу, вы потерялись, и силы ваши на исходе. Позвольте мне выручить вас в трудную минуту.

Он поднимает свой посох, выше головы, выше набитых льдом и смертью облаков, выкрикивает заклинание на неизвестном языке. Луч голубого света пронзает вьюгу, разрывает ветер на блестящие значки и закорючки. Они кружатся в воздухе невесомыми снежинками, и мальчишка с мамой кружатся тоже, летят куда-то — легче ледяных хлопьев, свободнее птиц. Волшебник смеется в бороду, протягивает мальчику раскрытую ладонь, колдует на ней ласковый огонёк. Зачем, если вся его магия, в которой они парят теперь — тёплая?

Они прорезают собой миры. Магу, должно быть, под силу превратиться в самого Аурелиона Сола — а может, он и есть звёздный дракон, заботливо наполнивший пустоту ночного неба сияющими созвездиями. Только не страшный. Не может страшный волшебник принести спасённых на такую красивую полянку, где под ногами уже распускаются первые цветы, порхают прозрачные бабочки и пахнет весной. И мама очнулась, глядит то на сына, то на своего спасителя, точно не может решить, кто из них — большее чудо.

— Дай руку, юный Джейс, — торжественно говорит волшебник мальчишке.

В протянутые ладони падает синий кристалл, стремится вниз всей тяжестью — и благословением — магии. Ещё хранит в себе тепло покрытых рунами пальцев.

— Теперь ты будешь моим преемником, — звучит пророчество. — Только тебе могу я доверить этот волшебный камень. Ты вырастешь и станешь магом, прямо как…

— Джейс? Не видел мою серёжку?

Тонкое покрывало сползает на глаза. Джейс смотрит на мать, прикусив губу, сжимая украшение в кулаке. Нужно вернуть ей серёжку с синим блестящим самоцветом — но как объяснить, что это уже не безделушка, а бесценный магический артефакт?

— Прости, милый. Ты ведь не Джейс, а добрый волшебник?

Мама улыбается. Подходит ближе, поправляет плащ вокруг плеч — волочащееся по полу детское одеялко. Берёт его руки в свои, поворачивает, сокрушённо качает головой. Чернильные червяки-руны оставляют грязные разводы на её больших пальцах. Джейс раскрывает ладонь, нехотя возвращает украшение. Всё равно камень был поддельным — настоящий хранится в самом надёжном месте. В шкатулке под кроватью.

— Наколдуй мне удачу сегодня.

Джейс кивает вдумчиво, хватается за найденную вчера на улице палку, кружит ей над головой — вот-вот воздух заискрится и ноги оторвутся от пола. Очень хочет, чтобы маме повезло, сегодня и всегда. Чтобы она продолжала улыбаться. Пройдут годы, и он станет учёным, подарит настоящую магию миру. А пока что Джейсу — шесть, и он — добрый волшебник.