Добро пожаловать обратно.

— Попробуй пошевелить пальцами, — голос женщины, Наташи кажется, мягко плыл, пробираясь под кожу, — Хорошо. Как они? Ничего не мешает?

Блэйд не знал что ответить. Непривычная тяжесть странной перчатки с проводами, сидящий рядом Дань Хэн, держащий всё ещё подрагивующую левую ладонь в своих руках и голоса детишек где-то на фоне. Всё сливается в кашу, в глазах только обреченность и полное понимание, что это бесполезно.

Один за другим загибая пальцы, мужчина попробовал сжать кулак. Медленно, очень медленно, словно чего-то страшась, сгибались суставы, растягивались сухожилия, напрягались мышцы. Боли не было. Не было. 

— Как ты, моя звезда? — видьядхара трепетно поцеловал костяшки левой руки, — Скажи что-нибудь.

Он смотрел почти с отчаянной надеждой, такой Блэйд не видел ещё с момента судьбоносной встречи Квинтета. Этот же огонёк появился в голубых глазах когда ОНА сказала, что Инсин ещё жив, когда ОН сказал, что придумал способ починить его.

— Не болит. Она не болит, Дань Хэн, — на имени голос дрогнул, мечник всё также не моргая рассматривал свою правую ладонь, сгибая и разгибая пальцы. Лёгкое неудобство было ничем в сравнении с отсутствием раздирающей на части агонии при попытке взять в руку меч. С годами и смертями всё становилось лишь хуже.

— Хорошо, — женщина с уже совсем седыми волосами подошла со второй такой же перчаткой, сверля взглядом Дань Хэна, который продолжал упорно держать подрагивающую левую руку, — Отпусти, нам нужно проверить работу второй.

Она долго что-то прилаживала, глаза закрыты очками. Его дракон обо всём позаботился, даже об отдалённом сходстве уже седой и стареющей женщины, которая вызвалась им помочь, с Цзинлю. Всё, чтобы не стало хуже.

— Порядок. Пошевели второй рукой, Блэйд, — он послушно согнул пальцы несколько раз, проверяя себя и прислушиваясь к уставшему телу, — Давай проведём несколько тестов.

Дань Хэн с великой готовностью достал из сумки альбом и карандаши, а после прижался обратно, всё также замерзая – в Белобоге порядком потеплело, как он рассказывал, но драконья природа не спешила ощущать наступающую весну и продолжала тянуться к бессмертному горячему телу, на что мужчина только посмеивался.

— Попробуй подержать карандаш, а после проведи несколько прямых линий, — всё также послушно Блэйд взял тонкий грифель, уже зная, что он выпадет из непослушных рук.

Секунда.

Минута.

Пальцы, израненные в бесконечных битвах, нежно сжимали хрупкий графит, не ломая его. Ладони, бесконечно дрожащие, смирно отвечали на команды хозяина. 

Руки не болели. Кожа не тянулась, не рвались свежие раны, не открывались старые шрамы, не трещали от напряжения сухожилия. Не больно.

Не веря своим глазам, Блэйд повертел карандаш между пальцами. Не сломался. Целый.

Лихорадочно, почти забывая обо всём, он схватился за протянутый альбом и попробовал нарисовать что-то давно знакомое. Кого-то давно знакомого.

Слегка криво, немного дрожаще, но благородное лицо гордого Старейшины появлялось на бумаге, выплывая из разбитой на части памяти.

Не дрожат. Он может. Он снова что-то может. Не разрушать, нет. Творить.

— Поздравляю, Инсин, — Дань Хэн искренне улыбнулся, растрепав короткие волосы, по непривычно голой спине прошёл холодок. Приятно, — Добро пожаловать обратно.