До тла.

Это утро в Сильверстоуне начиналось не с рева двигателей, а с абсолютной, почти осязаемой тишины. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе над кроватью.

Ландо проснулся утром первым,что было редкостью,от ощущения того,что кто-то теплый прижимается сзади.И дышит горячим воздухом в шею,заставляя только проснувшийся тело покрыться мелкими мурашками.

Это был Оскар.

Он всегда так спал,когда они спали вместе.Рука Оскара, тяжелая и надежная, по-хозяйски покоилась на его талии, притягивая ближе.

Оскар, даже во сне, казался воплощением спокойствия. Его дыхание было ровным, щекочущим затылок Ландо. Пиастри уткнулся носом куда-то в район лопатки Норриса, едва заметно сопя.

Ландо осторожно, стараясь не спугнуть момент, перехватил ладонь Оскара своей, переплетая пальцы.

Он осторожно повернул голову на подушке, рассматривая Оскара. В этом свете Пиастри выглядел непривычно мягким. Его ресницы подрагивали, а дыхание было глубоким и спокойным. Ландо не удержался и медленно, почти не касаясь кожи, провел кончиками пальцев по линии челюсти Оскара, спускаясь к шее.

–Мой Оскар.–одними губами прошептал Ландо, чувствуя, как внутри разливается щемящая нежность.

Он придвинулся ближе, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли, и уткнулся носом в щеку Оскара. Тот что-то невнятно пробормотал во сне и, почувствовав движение, инстинктивно притянул Ландо к себе еще крепче, вжимая его в свое тело.

Ландо начал оставлять крошечные, невесомые поцелуи на лице Оскара.В уголок закрытого глаза, в висок, в кончик носа. Оскар смешно сморщился, и его рука на талии Ландо собственнически сжалась.

–М-м, Ландо.Ты проснулся?–голос Оскара был низким, пропитанным сном. Он наконец открыл глаза, и в их глубине Ландо увидел столько обожания, что у него перехватило дыхание. 

–Не мог перестать на тебя смотреть.Ты такой спокойный.–честно признался Ландо, не скрывая глупой влюбленной улыбки. 

Оскар перехватил его руку, поднес к губам и поцеловал каждую косточку на пальцах, глядя Ландо прямо в глаза.

— Я спокоен, только когда ты здесь.Рядом.

Норрис протянул руку, запуская пальцы в короткие волосы Оскара, притягивая его лицо к своему.

Это был не тот поцелуй, который случается в спешке. Это был медленный, глубокий вдох друг друга. Ландо ладонями обхватил лицо Оскара, чувствуя легкую утреннюю щетину, и целовал его так, будто в этом жесте была вся его удача на сегодняшний день.

–Я люблю тебя.–едва слышно произнес Ландо прямо в губы Оскара.

Оскар на секунду замер, а потом его объятия стали почти болезненно крепкими, защищающими.

–А я тебя,больше всего на свете,Лан.

Они лежали в тишине, переплетясь ногами и руками в один неразрывный узел, пока будильник на тумбочке не начал настойчиво напоминать, что мир ждет двух самых быстрых парней планеты.

Когда они выходили из номера, Ландо на секунду затормозил в дверях. Он обернулся, поймал взгляд Оскара и, не заботясь о том, что их могут увидеть в коридоре, притянул его за воротник поло к себе. Поцелуй был коротким, но отчаянно нежным как обещание, которое они давали друг другу перед каждой гонкой.

Шум в боксах в эти минуты напоминал разбуженный улей.Свист гайковертов, отрывистые команды инженеров в радиоэфире и тяжелый, маслянистый запах разогретых шин. Но в тот момент, когда Оскар подошел вплотную, для Ландо всё это превратилось в белый шум.

Он поправил воротник огнеупорки Ландо, задержав руку на его шее чуть дольше, чем того требовала вежливость. Его большой палец на секунду нежно погладил пульсирующую жилку на шее Норриса.

–Береги себя там.Я буду за тобой.–тихо сказал Оскар, глядя Ландо прямо в глаза.

Ландо почувствовал, как по позвоночнику пробежала искра, не имеющая ничего общего с предстартовым мандражом. Он заглянул в глаза Оскара и увидел там не холодного тактика, а того парня, который час назад нежно переплетал с ним пальцы под одеялом.

–Ты же знаешь, я не умею ездить осторожно.–чуть слышно ответил Ландо, и в его голосе промелькнула привычная дерзость, но взгляд оставался обезоруживающе мягким.

Когда они наконец разошлись по своим машинам, Ландо, уже сидя в кокпите, проверил зеркала. Он видел, как Оскар запрыгивает в свой болид в соседнем боксе.

Это должна была быть обычной гонкой.После которого они бы пошли вместе ужинать,потом обсуждать телеметрию.А ночью засыпать вместе,в объятиях друг друга.

Но дождь в тот день был густым и вязким, как нефть. Это было не просто дождь,а будто проклятие. Видимость была почти нулевая,но ФИА еще не собиралось показывать красные флаги.

–Ужасная видимость.Я ни черта не вижу.–голос Ландо в радио хрипел от напряжения. Руки в огнеупорных перчатках до белизны сжимали руль, пытаясь удержать ревущего зверя на асфальте.

Он прошел Радийон, и на выходе, там, где асфальт должен был стать суше, машина внезапно поплыла. Аквапланирование. Самый страшный кошмар гонщика. Ландо чувствовал, как машина под ним превращается в неуправляемый кусок углепластика. 

Когда его развернуло, мир превратился в калейдоскоп из серого неба и черного асфальта. Остановка была резкой м болид замер, выплюнув облако пара.

Ландо оказался в ловушке. Он был зажат в кокпите, а его машина перегородила трассу, как кость в горле. В шлеме стоял гул, и сквозь него он услышал звук, который будет преследовать его до конца жизни.Нарастающий, яростный вой мотора Оскара.

Оскар шел на быстром круге.Он не видел Ландо за пеленой брызг до самой последней секунды.Ландо вцепился в ремни безопасности. 

Он видел в зеркале, как нос болида Оскара прорезает туман. Смерть приближалась со скоростью 280 километров в час. Ландо зажмурился, инстинктивно втянув голову в плечи, ожидая, что сейчас его тело будет разорвано на куски сталью и карбоном.

Но удара не последовало.

Вместо этого он услышал дикий, неестественный визг покрышек по мокрому треку. Ландо открыл глаза.

Оскар был так близко, что Ландо мог рассмотреть царапины на его антикрыле.

Он видел, как рука Оскара в оранжевой перчатке рванула руль вправо и движение было осознанным, резким, самоубийственным. В этой траектории не было шанса на спасение. Только бетонный стык ограждения, который не гасил удар, а превращал машину в шредер.

В ту долю секунды, когда их болиды поравнялись, Ландо увидел визор Оскара. Он не был темным. Из-за вспышки молнии Ландо на мгновение увидел глаза друга. В них не было паники. Только ледяная, жуткая решимость.

В ту секунду, когда руль оранжевого болида Оскара резко вывернулся вправо, законы физики перестали щадить металл и плоть.

Ландо видел это в мельчайших подробностях, словно время решило замедлить свою смертельную агонию. 

Он видел, как передние колеса машины Оскара теряют сцепление с залитым дождем асфальтом и врезаются в мокрую траву, поднимая тучу грязных брызг.

А потом был Удар.

Болид Оскара не коснулся барьера, он в него впечатался. Удар пришелся в стык бетонного ограждения под углом, который превратил кинетическую энергию в сокрушительную силу.

Звук был неестественным, кошмарным визгом, который, казалось, разорвал саму атмосферу Сильверстоуна. Это был звук сокрушаемого титана. Углепластик, из которого была сделана машина, не гнулся.Он взрывался. 

Тысячи острых как бритва черных осколков брызнули в разные стороны, как стая испуганных птиц, прорезая пелену дождя.

В ту же долю секунды, когда металл коснулся бетона, баки с топливом, полные до краев, были смяты. Ландо увидел, как высокооктановый бензин мелкими каплями вырывается наружу, смешиваясь с дождевой водой.

И вспыхнула Искра.От трения титановой защиты днища о бетон.

Вспышка была такой яркой, что мир на мгновение ослеп, утонув в ядовито-оранжевом сиянии. Это не был тихий огонь. Это был взрыв. 

Огромный, ревущий огненный шар, похожий на распускающийся цветок ада, поглотил болид Оскара целиком еще до того, как тот отскочил от барьера.

Сила взрыва была такой мощной, что Ландо почувствовал ударную волну даже сквозь свой шлем и комбинезон. Его собственную машину качнуло. Жар был мгновенным и невыносимым, он обжег кожу, которая была открыта под воротником.

Ландо смотрел, как оранжевый кокон, в котором был заперт Оскар, подлетел в воздух, совершил несколько безумных оборотов и рухнул за пределы трассы, в густой кустарник.

Там, в кювете, ад продолжился.

Дождь шипел, соприкасаясь с раскаленным металлом и горящим топливом, создавая густые, едкие клубы черного дыма, которые смешивались с белым паром. 

Огонь был жадным. Он пожирал всё что можно.Краску, шины, пластик, провода... В центре этого огненного вихря, как в костре, догорало то, что было вершиной инженерной мысли.

И сквозь рев пламени, сквозь шум дождя и вой сирен, который уже начал прорываться из-за поворота, Ландо не услышал ничего.

–Оскар, нет... Оскар, вылезай!–закричал Ландо, сдирая ногти о защелку своих ремней. 

Он вывалился из машины на четвереньки, захлебываясь дождевой водой и бензиновыми парами. Он пытался бежать к обрыву, но ноги не слушались.

С той стороны заграждения не доносилось ни криков, ни стука. Только гулкий, утробный рокот огня, который жадно пожирал то, что секунду назад было человеком. Дождь шипел, соприкасаясь с раскаленным металлом, создавая густую белую завесу.

Ландо дополз до края. Его руки были в мазуте и грязи. Он смотрел вниз, туда, где в кювете догорало оранжевое месиво. В этом аду невозможно было выжить.

В радиоэфире, который до этого разрывался от криков инженеров, внезапно наступила мертвая тишина. А потом тихий, дрожащий голос главного механика Оскара.

Мы потеряли его сигнал. Всё в красном. Оскар... Оскар, ты меня слышишь?

Ландо уткнулся лбом в холодный, мокрый бетон барьера. Он чувствовал тепло, исходящее от места удара. Место, где Оскар Пиастри решил, что жизнь Ландо Норриса стоит дороже его собственной.

Огонь был безмолвным убийцей. Он просто забрал Оскара и превратил его мир в пепел и адский, ядовито-оранжевый свет, который теперь навсегда запечатался на сетчатке глаз Ландо Норриса.

Сначала наступила бы пугающая, мертвая тишина. Ландо сидел на коленях в грязи у края трассы, его пальцы, испачканные в мазуте и пепле, впивались в мокрый бетон до крови под ногтями. Он не плакал. Он просто смотрел в пустоту, широко открыв рот, пытаясь вдохнуть воздух, который всё еще пах бензином и гарью.

А потом пришел первый звук.

Это не было рыдание. Это был животный, надрывный хрип, вырывающийся откуда-то из самой глубины груди. Словно из него вытягивали легкие через горло.

Он хватал ртом воздух, но чувствовал только едкий дым, который, казалось, теперь жил у него в бронхах. Ландо задыхался, его лицо покраснело и опухло, в глазах полопались сосуды.

Каждое новое рыдание сотрясало его так сильно, что его тошнило желчью прямо на оранжевые обломки карбона, разбросанные у его ног. Он не просто плакал,он выл.И этот звук перекрывал даже сирены машин скорой помощи.

Когда врачи наконец попытались его оттащить, он не сопротивлялся. Он просто обмяк, продолжая беззвучно содрогаться, а по его лицу текла смесь из дорожной грязи, слез и дождя. В его взгляде уже не было Ландо. Только пустая оболочка и бесконечное, черное стекло.

Это тишина со стороны болида Оскара.Заполнила его самого полностью.Безоговорочно.

С того момента Норрис не чувствовал ничего.Ни то как медики лечили его тело,как они пытались кормить его.

Но как он смел есть?Как он смел проглотить еду?Когда Оскар теперь не может сделать и вдоха.

Осознание что Оскара действительно нет,пришло только через месяц.Когда он в очередной раз позвонил на номер Оскара,и трубку нетерпеливо взяла его сестра Хэтти.

"Ландо,прошу хватит.Перестань звонить на этот номер.Его больше нет."

Эти слова больно ударили.Прямо в самую душу.Проходили сквозь плоть и кости.

Его.Больше.Нет.

А что ему теперь делать без него?

Они столько всегда должны были сделать вместе.Вместе выйти на подиум,вместе выиграть чемпионат мира.Вместе поехать на водопады.Вместе научиться кататься на каяках.Должны были жить вместе.Дышать вместе.

Но теперь дышал только один из них.

А Оскар не оставил после себя инструкций как жить без него.

Он не рассказал Ландо что нужно делать если кофемашина будет борохлить.Не рассказал что нужно нажимать на стиральной машинке.Не рассказал где можно покушать если они будет голоден.

Не рассказал как жить без него.Не рассказал как жить без чувств вины.

Ландо еще никогда не чувствовал себя так паршиво.Будто часть его оторвали и сожгли.Хотя это так и было.

Оскар и был его половинкой.Его первой,самой настоящий и искренний любовью.

Которая была такой же чистой и невинной как вода.

Оскар любил его очень красиво.Он покупал ему цветы на каждый праздник,и без повода тоже дарил.Просто чтобы в лишний раз увидеть на лице Ландо улыбке.Готовил для него самое сладкое латте,с его любимым сиропом.

Он любил его особенно.Он каждый говорил такие красивые слова,что Ландо даже приходилось переспрашивать и гуглить что это значит.Он обнимал,прижимал близко к себе,целовал с обожанием.

Заставлял чувствовать себя особенным.

Но потом это все исчезло.

Кофе больше не было сладким.Цветы все завяли и новые больше никто не дарил.

Никто больше не обнимал его,и не шептал ему на ухо слова любви.

Он вообще перестал чувствовать что либо.Полнейшая пустота звенела в его груди.Где когда то сердце билось ради любви.Но теперь там было пусто.

Самое страшное это когда наступает тишина.В этой тишине можно было услышать как Оскар дышит.Прямо здесь, за его левым плечом. Иногда ему казалось, что если он обернется достаточно быстро,то сможет увидеть его дурацкую полуулыбку. Но он не оборачивается. Боится, что если увидит пустоту, то окончательно умрет.

Он пытался жить снова.Не как Ландо Норрис.Потому что его больше не было.А хотя-бы как нормальный человек.Поэтому решил пока что испытать себя в стимуляторе.

Сначала всё было нормально. Стерильный зал базы в Уокинге, знакомый запах пластика и разогретого оборудования. Ландо опустил визор. Щелчок и мир должен был сузиться до идеальной траектории.

Но вместо тишины в наушниках раздался статический треск.

Ландо, проверь зеркала.

Слово зеркала ударило его под дых. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида на экране симулятора, и вместо пустой трассы увидел оранжевое размытое пятно.

Воздух в комнате внезапно стал плотным, как кисель. Ландо попытался вдохнуть, но легкие словно наполнились мокрым цементом. Он сорвал перчатку, впиваясь пальцами в край кокпита, но не почувствовал гладкого карбона. Ему казалось, что под ногтями раскаленный песок и крошево из лобового стекла.

–Ландо?–голос инженера звучал так, будто тот стоял на дне колодца.

–Твой пульс 160. Что происходит?–обеспокоено прозвучало с той стороны.

Ландо не слышал. Он начал судорожно дергать застежку шлема. Ему казалось, что в кабину симулятора просачивается запах бензина. Тот самый сладковатый, тошнотворный запах, который предшествует взрыву. В носу защипало от воображаемого дыма.

–Жарко...–прохрипел он, сдирая шлем с такой силой, что поцарапал щеку. 

–Почему так жарко? Выключите обогреватели!–голос сорвался на крик.

Стены базы начали сжиматься. Свет ламп стал невыносимо ярким, превращаясь в ту самую оранжевую вспышку. Ландо вывалился из симулятора на пол. Он не чувствовал ног. 

Всё, что он видел это капли дождя, которые начали проступать на кафельном полу. Ему казалось, что это не пот, а та самая вода из Сильверстоуна, которая не смогла потушить огонь Оскара.

Он прижался спиной к холодному металлу стойки, подтянул колени к подбородку и начал раскачиваться.

–Оскар, тормози... Оскар, пожалуйста, не надо... –шептал он, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами поплыли кровавые круги. 

–Я вылезу. Я сейчас вылезу, просто дай мне руку.–отчаянно шептал тот.

Сердце колотилось о ребра с такой силой, что Ландо начало тошнить. Он не мог контролировать руки,они жили своей жизнью, мелко и противно дрожа. 

Каждое слово инженера, пытающегося его успокоить, Ландо воспринимал как крик из горящей машины.

–Не трогайте меня!–закричал он, когда кто-то из механиков положил руку ему на плечо. 

–Вы обгорите! Вы все сгорите вместе с ним!–он уткнулся лицом в ладони, скуля и всхлипывая. Его била крупная дрожь. 

В этот момент Ландо Норрис, один из лучших гонщиков мира, превратился в маленького напуганного ребенка, запертого в темноте вместе со своим мертвым парнем.

В тот день Макларен поняли что потеряли не одного гонщика.А сразу двух.Потому что Ландо не функционировал без Оскара.

В том пожаре сгорел до тла не только Оскар Пиастри.Сгорела и часть души Норриса,если не вся его душа.

Он закрылся дома,в своем безопасном коконе.Где иногда разговаривал с пустотой думая что там стоит Оскар.

Он медленно но верно сходил с ума.

Утром,когда было ровно год со смерти Оскара Пиастри.

Ландо Норриса и его машину Porsche,нашли в реке Ривер Тоув.В руках он сжимал брелок с номером 81.А в бардачке нашли прощальное письмо.

"У меня Оскара забрал огонь.Значит меня должен забрать вода.Чтобы мы на веки были вместе.

Я не смог жить после,и без него.

Мне было трудно ходить,дышать.Без него.Без него ничего не имело смысла.Даже деревья больше не были такими зелеными.А музыка стала фоном.Белым шумом.

Теперь я и Оскар сможем быть вместе навсегда.

Мам.Прости что я не успел пожить.Прости что не оправдал ожиданий и не стал чемпионом.Но я так не мог.Надеюсь ты меня поймешь.

LN4"