Дневник русской женщины

Наталия Курчатова

Передо мною – книга писательницы из Луганска Ирины Петровой, увидевшая свет уже после ее смерти, которая произошла летом 2021 года. Книга эта заинтересовала меня давно, а тут я получила ее в подарок от одного замечательного человека (спасибо!). Прочла и вот уже пару дней думаю даже не о книге этой, но о ее авторе.

Но, поскольку отзыв этот – на книгу, надо сказать сначала о ней.

В “Ruinaissance`ном издании «Луганского дневника» - три смысловых блока. Статья издателя Павла Лукьянова, вводящая в контекст конфликта на Украине, читается как политический манифест, буквально – «Я обвиняю!». Статья писателя Владимира Лорченкова «На смерть луганской Шапориной» вводит книгу и ее автора в контекст уже литературный, сравнивая ее с дневниками Любови Шапориной, самая известная часть которых относится ко времени блокады Ленинграда. И, собственно, сам дневник Петровой, который она вела сначала в осажденном врагами Луганске 2014-15 годов, потом – уже в Луганске как столице непризнанной Луганской Республики, вместе с остальным Донбассом будто оттолкнувшейся от Украины, стремясь к России, и на долгих восемь лет зависшей над пропастью.

Из этих трех текстов дневник Петровой – наименее политизированный. Я бы сказала даже, что политическая позиция там присутствует разве что на стилистическом уровне – это дневник образованного русскоязычного горожанина (горожанки), который именно в силу этих своих черт не может ассоциировать себя с «селюковским нацизмом» послемайданной Украины, более того – не может, да и не собирается преодолевать явное по отношению к нему высокомерие. И акцентирует свою позицию авторской маской, подписываясь – «Иван Русский», не только из опасения быть растерзанным врагами (в 2014-м судьба Луганска висела на волоске, заход в город украинских добробатов был совершенно не исключен), но и из своеобразного позерства – русский Иван, сдавайса… ага, щас. 

Впрочем, на страницах дневника Иван aka Ирина – хрупкая, судя по фотографиям, женщина средних лет, совершенно не рефлексирует о перспективе захода противника, да и об обстрелах города повествует буднично, мимоходом, зачастую – в комическом ключе. Например, рассказывая, как ездила несколько дней подряд к какому-то умельцу снять деньги с карты в обстреливаемый район, тот тыкал наудачу в свой планшет, она уезжала несолоно хлебавши и возвращалась снова, а в итоге поняла, что гражданин действительно пытался оказать услугу «методом тыка», авось повезет. Или рисуя в паре уничижительных фраз портрет обывателя, который при обстреле сокрушается, что так невовремя «отправил жену за мясом».

Да, Петровой, как и Шапориной, не откажешь не только в цепкости взгляда и в остроумии – но и в едкости. При этом жестокости пера, о которой говорят земляки и современники – например, Анна Шульгина, чьи воспоминания о Петровой опубликованы в альманахе «Крылья» № 20, я не заметила здесь. Не исключено, что как жестокость был воспринят холодноватый исследовательский взгляд Ирины Евгеньевны – окончив психологический факультет МГУ она лет десять или около работала в психиатрической больнице, да и позже не оставляла практику – хоть и занялась в основном журналистикой, как понимаю, для заработка. В том числе – написанием эротических рассказов для расплодившихся тогда желтых газет. Поэтесса Елена Заславская, автор едва ли не единственного интервью с Петровой, впрочем, утверждает, что это не были эротические рассказы в полном смысле этого слова – скорее социальная сатира: «после Петровой, Упырь Лихой – детский лепет и не интересно».

Навык социальной сатиры не изменяет автору и в военном дневнике – так, с той же холодноватой язвительностью Петрова описывает торжественное погружение в Крещенскую прорубь новоиспеченных начальников ЛНР, замечая, что сюжет этот совершенно не отличим от подобного же – годовой давности, когда власть была еще украинская.

Пожалуй, в дневниках «луганской Шапориной» действительно нет особой любви к согражданам – но и злобы в них нет тоже… Что же в них есть, помимо точности почти врачебных наблюдений за городом, где пропадает вода, свет, связь, а пища стоит баснословных денег, которых нет у большинства?... Пожалуй, в этих десятках страничек очень емкого текста, при всей вроде бы приземленности зарисовок, присутствует тот масштаб взгляда, который дает лишь культура великого народа и личная культурность его представителя. «Все проходит, и это пройдет» - вот лейтмотив, который мог бы стать эпиграфом к «Луганскому дневнику».

Еще один лейтмотив – тот самый образ автора, женщины, которая брезжит даже сквозь мужской псевдоним. Женщины интеллектуальной, свободной, остроумной, в хорошем смысле независимой и мудрой, несмотря на невеселую, прямо скажем, судьбу и крайне тяжелые обстоятельства. Русской женщины, короче.

Блокада Луганска 2014-15 годов закончилась, как закончился и полет Донбасса над пропастью – в феврале 2022-го Республики признали, в сентябре – включили в состав Российской Федерации.

Ирина Петрова до этого момента не дожила. Как и многие другие мирные жители Донбасса, и ополченцы, и добровольцы с «материка». Кто из нас – мирных, военных – так или иначе вовлеченных в битву русского народа за свое существование и достоинство – доживет до его окончания, вопрос пока гадательный.

Некоторое утешение нам, как литературоцентричному народу – в том, что корпус текстов и корпус судеб, который уже породила эта война – печальных, как у Петровой, или тяжелых, даже страшных, но несомненно значительных в своей стойкости и трагизме – возможно, даст нам своего рода «новое основание», достоинство людей выстоявших и осознавших себя.