Вторая волна мобилизации зэков | Дмитрий Трещанин

Смотрите полный выпуск на YouTube

Дмитрий Низовцев: Хочется получить от вас более подробную информацию о том, как сейчас выглядит взаимодействие Пригожина с колониями, где он пытается набрать пополнение для ЧВК «Вагнера». «Медиазона» сегодня выпустила важный материал на эту тему. Насколько я понимаю, там все не так радужно, как было раньше, и добрать зэков не получается по каким-то причинам?

Дмитрий Трещанин: Это было очень предсказуемо. И я не понимаю, зачем они пытаются сделать сейчас вторую волну мобилизации зеков. Потому что совершенно очевидно, что те обещания, которые дает Пригожин и его люди, мягко говоря, не очень реалистичны, потому что людей туда зовут не воевать, а зовут умирают. И эту информацию скрыть достаточно сложно. Особенно на фоне тех потерь, которые зэки понесли.

Если мы почитаем даже патриотических Z-военкоров, то там вырисовывается тактика, которую, честно говоря, можно было бы применять, если бы я играл в какую-нибудь компьютерную игру, когда юнитов не жалко. То есть ты отправляешь десяток юнитов на верную смерть, чтобы на них среагировала вражеская артиллерия, потом вводишь свою артиллерию на вражескую, потом еще одну волну отправляешь, еще одну… и так до тех пор, пока какая-то из них не достигнет успеха. Эвакуировать раненых запрещено, сдаваться в плен запрещено, помогать своим запрещено, их бросают прямо на поле боя. То есть это то, как выглядит война с точки зрения человека, который играет в компьютерную игру, а не так, как это происходит на реальной войне.

Естественно, это ведет к какому-то безумному количество потерь. И даже не в смысле количественном, потому что, условно говоря, какой-нибудь большой полк, попав в серьезный замес, мог бы, наверное, и больше людей по количеству потерять. Но потери идут, когда умирают или получают тяжелые ранения 80% тех, кто отправляется в атаку. То есть 80% за одну атаку! И шансов выжить у зеков в такой мясорубке немного.

Тем не менее, Пригожин демонстрирует результат. Вот сейчас бои, насколько я понимаю, уже идут в промзоне или даже на улицах Бахмута. То есть результат Пригожин демонстрирует. Он демонстрирует его наверх, получает некую похвалу и одобрение на вторую волну, но зеки, оставшиеся в живых, а, думаю, ни для кого не секрет, что в колонии есть связь, то есть зеки друг другу звонят, и те, кто выжил, рассказывают обо всем происходящем остальным, говорят, чтобы туда не совались, что они сделали большую ошибку. И когда пошла попытка второй волны мобилизации, то оказалось, желающих стало сильно меньше.

Кто хотел поехать, они еще в первый раз записались. И если бы те, кто записались в первый раз, начали рассказывать о том, что там очень классно, что они побеждают, а их победоносная армия шествует по полям Украины, ну, может быть, это и сработало бы. Люди, которые хотят поубивать и пограбить безнаказанно, всегда найдутся. Я цинично рассуждаю, простите. Но когда тебе предлагают умереть, причем умереть максимально болезненно, бесславно, ужасно и так далее, то дураков, которые хотели бы на это подписаться, оказывается очень немного. Соответственно, пока ФСИН не придумал какой-нибудь кнут, чтобы загнать людей на фронт, вторая кампания проваливается.

Илья Шепелин: Забавное, конечно, хитросплетение событий. Мы видели, что перед первой волной мобилизации обычных граждан сначала прошла такая же первая мобилизация по колониям, а сейчас уже вторая волна в колониях началась, наверное, вторую волну мобилизации и обычным гражданам уже стоит ждать в какое-то обозримое время.

Как я понял из вашей заметки, Пригожин пытается придумать новое сарафанное радио, чтобы каким-то образом замотивировать и перебить эту волну негатива, то есть он пытается играть в такой пиар, в расползание слухов, которые можно было бы искусственно запустить. Расскажи, как это делается, на что он пытается надавить, чтобы люди подумали, что они все-таки пойдут туда не умирать, а получать награды и освобождение из тюрьмы?

Дмитрий Трещанин: Пряник каким был, таким и остался. То есть я прекрасно понимаю людей, которые хотят быть чисты перед законом, чтобы у них не было никаких записей о том, что они когда-либо получали сроки, за что они их получали и т.д. Особенно это касается наркотических статей, потому что мы прекрасно знаем, что когда человек выходит из тюрьмы, первый позыв у ментов — посадить его обратно, потому что это легко. Люди обычно покидают тюрьму ненадолго. Поэтому все, кто освобождается, прекрасно знают, что в какой-то краткосрочной или среднесрочной перспективе они обратно заедут и получат еще больший срок как рецидивисты. Поэтому, когда людям обещают, что они выйдут с чистой биографией, то это очень большой стимул.

Я сейчас не пытаюсь оправдать участие людей в войне. Я просто пытаюсь объяснить, как этот стимул работает. Объяснить, почему даже люди, которым оставалось отсидеть несколько месяцев, все равно записываются. Потому что они прекрасно понимают, если у них первый, а тем более, второй или третий уголовный срок, то у них жизнь уже сломана. А тут им говорят, что можно начать все с чистого листа. Но умалчивают, что шансов на эту самую жизнь будет очень мало, ну, вот про это умалчивается.

Естественно, когда Пригожин показывал зеков со странными шутками на грани людоедства, что теперь они свободны, это он пытался перебить эту волну сарафанного радио, чтобы убедить зеков, что на самом деле все хорошо, чтобы они записывались в добровольцы. Но это не работает, потому что он сам уже создал совершенно чудовищную репутацию с этим окувалдиванием.

Илья Шепелин: Да, это уже государственный термин. Это же не он даже так сказал, а кто-то из депутатов додумался.

Дмитрий Трещанин: Проблема в том, что очень много зеков, и это распространяется по сарафанному радио, погибает не на линии фронта, их убивают, их казнят за какие-то проступки, а это, например, отказ идти в атаку, употребление наркотиков, попался или сдался в плен – все, что угодно. Это создает такой фон, который ты никакой позитивной кампанией не перешибешь.

Илья Шепелин: Ты напомнил об этих удивительных видео, где Пригожин ходит и раздает медали за отвагу и бумажки о помиловании, которые не очень понятно, какой юридический статус имеют.

Дмитрий Трещанин: Скорее всего, эти бумажки работают, но я не буду утверждать.

Я еще один момент вспомнил, который мне кажется очень важным с точки зрения человека, который постоянно разбирает потери. У Пригожина была целая война с Бегловым, а на самом деле не только с ним, но и с другими региональными властями, которые отказывались хоронить зеков на Аллее Славы. Аллея Славы — это специальное место на каждом городском кладбище, где хоронят погибших на СВО.

В более или менее крупном городе, от 10 тыс человек, уже серьезные Аллеи Славы. Наши волонтеры на них приходят и видят, что 10 могил там уже точно есть. И половина из них, как правило, это те, о ком не сообщалось публично. Это у нас такая статистика. А зеков все время хоронили немножечко на отшибе. Это как по средневековым понятиям, когда грешников, условно говоря, хоронили за оградой кладбища, например, самоубийц и так далее. Здесь то же самое. На Аллее Славы лежат те, кто заслуживает славы, а какие-то зеки лежат где-то там.

И была большая кампания против Беглова. Для Пригожина было очень важно показать тем, кто за ним идет, что, если они погибнут, их похоронят как героев. Это большая публичная составляющая его пиар-кампании, что они их не только отбеливают перед обществом, если вы останетесь живы, но мы вас сделаем героями, если вы умрете. То есть будет памятная табличка на школе, парты героев, за которой будут сидеть дети и изучать биографию героя погибшего на СВО.

И нельзя недооценивать это. Это комплекс. Нельзя недооценивать медали, которые вручает глава так называемого ЛНР Пасечник. Это все влияет на человека. То есть нам это все смешно, а кому-то нет. Человек был отверженным, презренным обществом, а тут и медали, и почести. Конечно, это в какой-то мере должно работать. Но не работает, потому что, чтобы это работало, люди должны оставаться живы, хотя бы какой-то существенный процент, а остаются очень немногие. Потери зеков мы видим в меньшей степени, чем всех остальных. Но по тем данным, которые у нас есть, это уже почти 600 человек из 14 600 зеков. И это самая быстрорастущая категория. То есть зеки, наверное, уже обогнали артиллерию, танкистов и морскую пехоту.

Илья Шепелин: Востребованная военно-учетная специальность — зеки.

Дмитрий Трещанин: Просто мы получили род войск — зеки. Это само по себе безумие, это не укладывается ни в какую военную доктрину. Более того, этот род войск потеснил уже большую часть военных пилотов, скоро и до ВДВ дотянется.

Илья Шепелин: Дима, из твоих слов кажется, что Пригожин сам перегнул с этим брутальным образом. Потому что эти видео, когда он раздает эти бумажки и медали, он раздает их людям, у которых уже нет конечностей. Шутку о том, что если у них отвалится одна титановая нога, то они новую титановую приварят. И тут непонятно, работает он на внешнюю аудиторию, которая должна его бояться, но при этом он распугал и зэков. И им не очень приятно осознавать, что если они в ЧВК пойдут, то перспективы 2: быть похороненным где-то или остаться калекой без рук и без ног.

И полторы недели назад нам показали успешный успех «вагнеровца». Это Александр Тютин, который заказал убийство своей племянницы, которой должна была часть наследства уйти, и заказал когда-то убийство 4 человек, которые были его партнерами по бизнесу. Он из Ленинградской области. И он якобы убил 7 украинцев военных, его отпустили, и он уже отдыхает в Турции. И это как будто такой пример, которому, наверное, хотели бы последовать другие люди в колониях. До этого не было таких случаев, когда бы рассказывалось, что человек уже кого-то покрошил и уже на свободе живой и невредимый. Как тебе кажется, пытаются сейчас такие истории раскрутить?

Дмитрий Трещанин: Я могу предположить, что Пригожин эту историю педалировал каким-то образом, то есть он ее сделал публичной. Он вообще умеет такие вещи делать, когда вроде бы новость появилась, вроде Пригожин к ней не причастен, а потом вылазят какие-то следы манипуляций, что он сам это и вбросил. Может быть и здесь так.

Но Тютин человек небедный. Он не рядовой зек, у которого за душой, кроме пачки чая и сигарет «Прима», ничего нет. Это вполне себе состоятельный человек, который, освободившись, мог позволить себе поехать не только в Турцию, но и в Антарктику слетать, если бы ему вдруг захотелось. А таких именно исключительно везучих зэков, которые еще и богаты, могут себе позволить какой-то отдых после освобождения и так далее, их не очень много. И я думаю, если бы Пригожину хотелось бы показать какие-то примеры, то это был бы не такой успешный пример.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»