Дмитрий Крымов. Курс. Разговоры со студентами. 

Это безусловно гениальная книга. При том, что не является таковой по первоначальному замыслу. Отрывки диалогов (чаще монологов) Крымова со своими студентами ГИТИСа, подсмотренных в зуме во время пандемии. Расшифрованные бабушкой (!) одного из. Нарочито не связанные воедино и не предвосхищенные контекстом.

Читается залпом за пару-тройку вечеров, но хочется смаковать как изысканный десерт и растягивать удовольствие прочтения как можно дольше. Невольно создает ощущение подглядывания через замочную какого-то чуда.

Очень много про исследование человека, его сути и сущности. Про образ мысли, ассоциации и угол зрения. Про разные методы, которые могут помочь в этом путешествии. Очень много про то, как смотреть на события, личностей, обстоятельства и шире - жизнь - на несколько уровней глубже. А потом уже искать конфликт и другие художественные приемы. 

С избытком теплого, отеческого, но от этого где-то по форме грубого и жестокого (а в глубине души, скорее, досада от того, что кажется, что не услышан). Шутка ли – когда между тобой и учениками дистанция в поколения, помноженная на происхождение (далеко не всем как Крымову повезло воспитываться в родительской среде, где все пропитано театром).

Что еще запомнилось?

Надо знать ценность слова, ценность своей жизни и своей работы. Тогда есть к чему стремиться, понимаете, есть к чему стремиться, тогда это все не хи-хи.

Вот эти все рассуждения, которые я сейчас перед вами выбалтываю, к тому, что надо с самим собой разговаривать, когда больше не с кем.

Разговор с самим собой – это искусство, а разговор с другим человеком – это игра, это баловство. Вот надо с самим собой разговаривать. Истина, она появится при рассуждении. Я хочу, чтобы вы восприняли эту технологию. Очень советую. Вам же всегда интересно, вы спрашиваете у меня: а как вы придумываете? А вот так! На самом деле я начинаю рассуждать…Не идите сразу туда, не идите прямо, начните ходить, ходить, нюхать воздух, думать… Вот тогда вы придете к решению задачи, обогащенные этим хождением.

В театре должно быть сознательное. Художник – сейчас скажу грубую вещь, хотя отчасти правдивую, – может быть неумным, а театральный художник должен быть умным. Что значит умным? Он должен уметь переварить всю огромную и подавляющую подчас информацию и выдать свое решение.

Возьмите себе за правило удивиться чему-то одному, но очень сильно и возвеличить это сильное удивление в театральное представление, в театральный маленький этюд, в образ. Одно, не берите два… Пушкин кажется: ой, елки, как же я буду, я такой маленький, а он такой большой, и как же я буду… Ну и фиг с ним. Возьмите одну ногу Пушкина, достаточно…

Вот меня вчера спрашивают: «А как понять, ты придумал правильный замысел или нет?» Я говорю: «Если правильно, вам должно хотеться бежать, кому-то рассказывать, репетировать и делать это. У вас пузырьки внутри…»

Удовольствие делания – есть первый признак правильности пути. Можете записать. Если ты делаешь что-то без удовольствия, это не гарантия, что это плохо, но это очень тревожный симптом.

Такое это пространство, какие это характеры – это уже другой вопрос. Важно, ради чего мы стали художниками? Ради чего мы узнаем, что такое пластика, как сочетать цвета и формы? Зачем? Чтобы уметь слиться с другим человеком и вылезти из него.

Вот я прочитал у Олеши замечательные слова. Он пишет: в чем побудительная причина к занятию творчеством, искусством? Заклятие. Заклятие от чего? Заклятие от исчезновения. Выразить Пушкина по-своему – чтобы это чувство не исчезло. 

Театр построен на конфликте. Пока ты не откопаешь конфликт, репетировать нельзя. На конфликте все строится, вся живопись строится на конфликте. Положишь синее, положи рядом оранжевое. Это грубо, конечно, но ты должен знать, что это все должно играть друг с другом.

Старайтесь находить вещи, которые вас тревожат и из которых можно дом построить, который тянут к следующему физическому вашему действию

Правилами заведуют бездари. Правила – спасительные круги бездарей. Без правил они никто. 
_____

1. Удар. Первый удар, который заставляет идущего или бегущего человека остановиться. Иначе он может просто не заметить тебя, спеша по своим делам.

2. Второй удар. Или разработка первого. Он для того, чтобы человек удивленно

поднял брови, подумав: «Хм... Что-то в этом есть», а не сказал бы: «Черт, какая

ерунда, побегу дальше!»

3. Еще один удар, он более тонкий. Гармония частей целого заставляет человека не разочароваться в том, что он остановился, потратив уже столько времени, а позвать жену: «Мань, смотри, что тут!..»

4. Новое. Человек начинает сравнивать то, что он видит, с виденным раньше,

пытается найти полочку, куда он мог бы положить свое впечатление. Пытается найти и не может, понимает, что такой полочки нет, надо создавать новую полочку, потому что перед ним НОВОЕ.

5. Это НОВОЕ пробирается внутрь человека, становясь его личным. Это возможно только при том, что в произведении присутствуют отпечатки пальцев рук, его создавших, отпечатки его души.

6 и 7. Божественная тишина. Она возникает после прохождения всех пяти предыдущих ступеней, объединяет их и является целью. Прошлое объединяется с настоящим, мерещится будущее, мир становится цельным.

Два пункта отданы этому из уважения.»