Длится яркость

Начнем программу с ранних фильмов кыргызского режиссера Актан Арым Кубата «Бежала собака», «Селкинчек» и «Бешкемпир». В этих фильмах — вера в самодостаточность движущегося изображения, образность, поэтичность, работа с пространством и с автобиографическим героем. В «Бешкемпире» меня отдельно завораживают цветовые всполохи и лоскутная структура фильма. 

Покажем два казахских фильма Дарежана Омирбаева — мир тусклого городского отчуждения в «Киллере» и санаторную «Кардиограмму» (жалею, что узнала о «Кардиограмме» уже после того как сделала кинопрограмму про санаторий!). «Кардиограмма» рефлексирует о языке как об источнике изоляции с одной стороны, и как о части идентичности с другой стороны. А еще вместе с «Бешкемпиром» образует пару фильмов об осознании телесного взросления подростком. Персонажи Омирбаева и Актан Арым Кубата считываются очень смелыми в контексте репрессированной сексуальности подростков предшествующей советской культуры и традиционной культуры Центральной Азии. 

Своеобразным развитием темы взросления экранных мальчишек становится трагикомический «Тюльпан» Сергея Дворцевого — правда тут уже не подросток, а парень после военной службы, но и ему нужно пройти обряд инициации во взрослую жизнь — жениться.

В программе несколько фильмов таджикских режиссеров. Лирическое роуд-муви «Братан» и красивущий «Кош ба кош» Бахтиера Худойназарова, где любовная история разворачивается на фоне гражданской войны в Таджикистане (1992-1997). В «Кош ба кош» есть один кадр с молодыми влюбленными, там мужчина скрючился и прижимается к женщине, прям щемится, как сказала бы мы моя университетская подружка Катя. Очень напомнило одну из сцен «Чувствительного милиционера» Муратовой и многое мне объяснило про сверхуязвимую маскулинность. 

Сеанс «Кош ба кош» придумался как дабл фичер — в паре с ним покажем документальную «Командировку» Майрам Юсуповой, снятую в Душанбе уже под конец войны. У меня тут случилось очень личное открытие — я Майрам всегда знала как подругу Наташи Яковлевой и главную мастерицу плова, а собирая программу открыла еще и как чувствительную к цвету и наблюдательную кинематографистку.

И фильм «Полет пчелы» Джамшеда Усмонова — горько-смешная история про учителя, который хочет восстановить справедливость и копает общественный туалет в кишлаке. Мне про этот фильм рассказала Саодат Исмаилова, сама бы я на такой редкий алмазик навряд ли наткнулась. 

Собственно, фильм Саодат в программе тоже есть — ее первая полнометражная работа «Арал. Рыбалка в невидимом море» о трех поколениях рыбаков которые выживают в условиях экологической катастрофы. Вместе с «Аралом» покажем еще одну работу об убывающих мирах Центральной Азии — «Риты утраченного времени» Анисы Сабири о религиозных основах традиционной музыки Памира. 

Для меня было важно выделить в этой программе линию кинематографисток связанных с традицией документального и экспериментального кино (хотя в программе и нет ни одного экспериментального фильма), а потому часто остающихся за границами «большого» кинонарратива. Впрочем эта ситуация тоже меняется — и в программе сдвиг отмечен двумя современными казахскими фильмами, снятыми женщинами и о женщинах. Это «Мадина» Айжан Касымбек о танцовщице, которая в одиночку заботится о семье и находит в себе силы сопротивляться насилию и «Ласточка» Малики Мухамеджан о поиске новой роли для молодой женщины вне традиционного романтического канона. Внутри программы мне кажется справедливым думать, что «Мадина» это фильм об одной из декоративных девушек в подтанцовке из бара в «Киллере» — мол, вот о чем бы она рассказала, если бы фильм снимали о ней.

Кажется, самый таинственный и малоизвестный фильм в программе — это снятый в Узбекистане «Феллини» Назима Аббасова. Фантасмогрия с эпиграфом из суфийской поэзии (Аббасов действительно интересовался суфизмом), где люди, рыбы, сущности сливаются в единый карнавал, а все действие происходит в старом кинотеатре и на фоне пустыни на месте высохшего Аральского моря.

И, наконец, два казахских фильма про аул — «Аксуат» Серика Апрымова и «Хозяева» Адильхана Ержанова. Село Аксуат для Апрымова и село Картас для Ержанова с одной стороны пространства контролируемых авторских миров, с другой — пространства режиссерской рефлексии о патриархальном укладе. Абсурду, пародии, условности, документальной фактуре, обыденности, повседневности здесь тоже находится место.

Написала про фильмы не по порядку, но так должна быть яснее мысль про программу сложенную через рифмы и повторения.

Увидимся!